Напишу твоё имя кровью.

Я протянул руку к багровой занавеске. Бархат оказался холодным и слегка шероховатым, как кожа старого животного. Он дрожал под пальцами, будто сам предчувствовал, что вот-вот откроется что-то большее, чем обычный зал с баром и музыкой. Я медленно оттянул ткань в сторону и… За дверью оказалось совсем другое пространство. Сразу стало тихо, почти до тишины. Музыка барного зала осталась где-то далеко, как эхо в другой жизни. Свет был приглушённый, золотистый, он падал мягкими полосами через низко свисающие лампы, и каждый луч, казалось, вытягивал из темноты запахи старых книг, вина и чего-то несказанно человеческого. Впереди была ещё одна занавеска, ярко манила так сильно, что я совсем напрочь забыл о центре комнаты, где стояли столы с высокими креслами, но за каждым из них сидели не обычные люди. Нет, глаза не лгали — лица были знакомы и чужды одновременно. Тени, полуулыбки, незримая игра взглядов. Казалось, что они замечают меня, хотя я ещё не сделал ни шага. — Наконец-то, — раздался голос. Он был низкий, бархатный и немного шёпотный, как дыхание за спиной. Я обернулся — в углу стояла фигура в тёмном плаще, лицо скрыто капюшоном. — Ты пришёл. Я сделал шаг внутрь, а пол под ногами будто впитывал звук моих шагов. Здесь всё было живым, даже тишина дышала. Я заметил на столах кристально чистые бокалы, наполненные жидкостью, которая переливалась золотом, красным и тёмным изумрудом, и каждый бокал словно звенел, как маленький колокольчик внутри головы. — Что это за место? — спросил я, голос дрожал чуть меньше, чем хотелось. Фигура медленно сняла капюшон. Это был Тэру Минамото. Но глаза его светились иначе — не голубым, а тем, что я никогда раньше не видел: глубиной и весом одновременно, как океан, который невозможно пересечь. — Здесь… — он сделал паузу, как будто выбирал слова, — здесь встречаются все, кто ищет нечто большее, чем просто ночь, алкоголь и свет. Здесь правит то, что вы не найдете в обычном мире. Не каждый готов к этому. Я посмотрел вокруг. Тела гостей были как бы обычные, но их движения… нет, это была игра света, дыхания и мыслей. Я почувствовал, как каждый вдох наполняется странной магией, а сердце начинает биться в такт чему-то древнему и почти запретному. — И если я хочу… увидеть это? — спросил я тихо, ощущая, как лёгкий холод пробегает по позвоночнику. Тэру улыбнулся — на этот раз не насмешливо, а как проводник, знающий тайны всех дорог: — Тогда будь готов, Юги. Потому что здесь нет правил. Есть только… выбор. И когда я сделал ещё шаг, пол слегка колыхнулся под ногами, словно комната сама дышала. И я понял — назад пути нет. Лишь вперёд, к тому, что скрыто за красной занавеской, к тайне, которая манила сильнее любого мартини, любого света, любого звука. В этот момент я впервые почувствовал вкус настоящей ночи. И она была сладка, горька и опасна одновременно. Я прошёл через ту багровую занавеску и сделал шаг в золотой полумрак, но что-то притормозило меня. В углу комнаты, освещённая мягким светом, сидела она — Нэнэ. Её лицо было спокойным, почти безэмоциональным, но глаза — эти глаза — смотрели прямо на меня, как будто читали всё, что пряталось внутри. Она сидела с высокой спиной, руки аккуратно сложены на коленях, и в её позе было что-то одновременно дружелюбное и недосягаемое. — Юги, — сказала она тихо, почти шепотом, и голос её прозвучал так, будто он растворялся в воздухе. — Ты здесь… для игры? Я кивнул, но не сказал ни слова. Каждое движение её губ, каждая линия лица — как будто она держала дистанцию, которую я не мог пересечь. И, тем не менее, каждый раз, когда она смотрела на меня, я чувствовал, что мы почти на одной волне. Почти. — Я вижу тебя, — продолжила она, и на этот раз улыбка слегка коснулась уголков её рта. — Но я не могу… быть там, где ты думаешь. Не так, как ты хочешь. Моё сердце сжалось. Вот оно — это лёгкое, горькое ощущение френдзоны, но не обычной: здесь оно смешано с магией, тайной и непонятной притягательностью. Я ощущал, как её присутствие влияет на всё вокруг: воздух стал плотнее, музыка — мягче, как будто сама комната прислушивается к её словам. — Я понимаю, — сказал я тихо, почти шёпотом. — Я просто… хочу быть рядом. Даже если это только так. Она наклонила голову, чуть касаясь взглядом бокала с прозрачной жидкостью на столе. — Это всё, что я могу тебе дать, Юги. Дружбу. Тёплую, но безопасную. Ни шагу дальше. Я опустил взгляд на свои руки. Горечь френдзоны смешалась с ароматом мартини, который я всё ещё держал в руках. И странно — не было обиды. Было чувство, будто я стал свидетелем чего-то, что не каждому дано. Её границы были ясны, как линия света, и всё, что я мог — это уважать их. Тэру подошёл тихо сзади, почти не замечаемо. Его голубые глаза снова холодны, но теперь в них читается одобрение: человек, который понимает последствия. — Она держит свою границу, — сказал он низко. — И ты должен держать свою. Но здесь… здесь можно быть рядом. Без лишнего. И это тоже ценно. Я посмотрел на Нэнэ. И вдруг понял: это была ночь, в которой можно было почувствовать всё — близость, дистанцию, магию, горечь и сладость одновременно. И пусть она не была моей любовью, она была моей реальностью. Моим якорем среди теней. Я сделал ещё глоток мартини, и горечь лимона, смешавшись с её взглядом, превратилась в странное, почти успокаивающее тепло. И в этот момент я понял: иногда быть рядом — это уже подарок.