Всего лишь хрусталь

      Минхо скользит по горячей железной крыше, цепляется потными руками за угол и затягивает Хёнджина к себе. Дует тёплый июльский ветер. Он ласковыми пальцами заботливо гладит щёки, развевает рубашку Хвана и зарывается в волосы мальчишек. Они молчат. Солнце медленно заходит за деревья. Крыша гаража, на которой сидят Хёнджин и Минхо, погружается в тень. Лучи уже не бегают по уставшим лицам, не путаются в коротких волосах Хо и не щекочут Хвана за ухом.              От крыши тепло разливается по всему телу — всё ещё жарко. Минхо и Хёнджин переглядываются и одним кивком о чем-то договариваются. Мальчишки задорно хихикают, съезжают с крыши и наперегонки устремляются прочь с школьного двора. Кажется, Хенджин тридцатиметровку пробегает сейчас быстрее, чем на физкультуре. Впереди них мчится весёлый смех, а только потом уже Ли с Хваном. Они бегут, уворачиваясь от велосипедистов, мамочек с детьми, детей на самокатах и роликах. Запыхавшись, мальчики прибегают на трубы. Хёнджин тяжело дышит, глядя на закатное солнце. По окружной дороге едут грузовики и редкие автобусы, вдали шумят колеса поездов, электричек и локомотивов. Всё так привычно.              Минхо первым садится на трубу, хлопает рядом, и Хёнджин опускается около Ли. Небо окрашивается ярко-рыжий цвет, сменяется розовым и вот-вот переходит в фиолетовый, скоро совсем станет синим. Хо глядит на наручные дедовские часы, хмыкает, шарит по карманам шорт и улыбается. В последний раз кинув взор на горизонт, Ли берёт Хенджина за руку и куда-то тянет. Хван грустно вздыхает, не желая расставаться с красочным пейзажем, но послушно ступает.              Минхо оставляет Хёнджина на площадке при школьном дворе, а сам убегает в круглосуточный ларек. Возвращается Ли уже с двумя пачками фисташкового мороженого, зефирной ленточкой и бутылкой «Колокольчика». Мальчишки наедаются химозными сладостями до отвала, сыто улыбаются, глядят животики и смотрят на потемневшее небо. Вероятно, скоро какая-нибудь из их мам высунется в окно и позовет домой. Но они сидят до победного.              — Знаешь, мне батя фотик дал, — украдкой начинает Минхо, вставая с лавки. — Давай сделаем фото на память?              — И ты молчал?! Конечно, давай!              Хёнджин мигом заводится и воодушевляется. Ли лишь тихо прыскает в кулак и достает фотоаппарат. Хо присаживается ближе к Хвану, упирается плечом в плечо, чувствует привычное тепло и едва заметно улыбается самому себе. Ли направляет камеру на себя и Хёнджина. Оба улыбаются, надеясь, получить хорошие фотографии. Мимо проезжает машина. Из неё громко льётся музыка леголайза. Мальчишки хихикают — Хо нажимает на спусковую кнопку затвора. От вспышки оба дергаются. И смеются. Ли обещает, что позже принесет распечатанное фото, и Хван облизывается, кивает, чувствуя на языке вкус мороженого.              Минхо вызывается проводить Хёнджина до подъезда, если не учесть, что они живут в соседних. У двери оба мнутся. Долго не прощаются, и Хёнджин для разрядки обстановки спрашивает, что им задали по черчению на лето.              Минхо накрывает губы Хвана своими. От обоих пахнет фисташковым пломбиром и газировкой. Хёнджин поддается нежным губам. В груди разливается тепло. Кожу губ начинает покалывать, а сердце трепыхает, как бабочка. Минхо неумело целует, ведет языком по губам. Хёнджин сталкивается зубами с зубами Ли и хмурится, но не отступает. Получается нелепо и странно, но так… по-своему приятно.              Минхо отстраняется и чмокает Хёнджина в губы:              — Жду тебя завтра на рассвете на «Больших полянках».              — Уедем на дачу? — шёпотом интересуется Хван.              — Будем смотреть «Фунтика» и есть черемуху.              И Минхо суёт в нагрудный кармах Хёнджина жевачку «Love is», срывается с места и скрывается в темноте своего подъезда.