Всего лишь хрусталь

      — Я хочу остаться с тобой, Хёнджин, — почти в бреду, опьянённый запахом масляной лампадки, шепчет Минхо.       — Ты хочешь остаться со мной? — будто смеётся Хёнджин, повторяя.       Минхо кивает, кусает губы, не смея терпеть, прижимается к Хвану. И его холод почти не чувствуется, Ли и сам безумно холоден. Он заглядывает в безжизненные, стеклянные глаза, ищет там одобрения.       — Ты не вытерпишь этого, милый Минхо. Ты не готов к такому, — безжалостно отвечает Хёнджин.       Он сводит Минхо с ума. Ледяные пальцы на шее заставляют трепетать бабочек в груди. Ли пересохшие губы облизывает и закрывает глаза.       — Тебе придётся стереть из памяти всех. Ты должен забыть всё. Не захочешь — придётся. Такова участь, милый Минхо. Такой путь — твоя погибель.       — Уж лучше умереть в твоих руках, душа моя.       — У тебя не будет души. Ни эмоций. Ни сострадания, ни жалости. Лишь вечная жизнь, мой милый Минхо.       Хёнджин кусает глубоко, не ждёт, что Ли передумает, не даёт ему времени ни на что. Минхо стонет от боли, рефлекторно пытается оттолкнуть Хёнджина от себя. Но он силён. Ли крепче стискивают в смертельных объятьях, вгрызаются в шею сильнее. Минхо задыхается, плачет и в безмолвном крике шевелит губами, вырывается только тихий, сиплый хрип. Он царапает грудь Хёнджина, раздирает нежные ключицы.       Хо едва в сознании и слышит тихий патефон.       — Мы одиноки, мой милый Минхо. Время сотрёт из твоих воспоминаний имена и лица твоих друзей и семьи. Забудь их сам, будет не так больно. И сам избавишься от эмоций. Теперь ты монстр. Тоже. Мне некого винить за то, что я такой. А ты сам виноват в этом.       Стук каблуков усиляет головокружение. Запах крови вызывает тошноту. Хочется согреться. Но сил нет. Минхо сам виноват.