Горячие поцелуи

Темнота. Глаза крепко закрыты, а мозг всё ещё не до конца проснулся. Единственное, что крутится в голове, так это последние воспоминания. Его забрали из прошлого мира, как только он со всем разобрался, да и не просто забрали, а практически похитили. И вот, он уже лежит в широкой постели, а высокий силуэт склоняется над ним. Даже через закрытые глаза можно было почувствовать этот взгляд…

Взгляды…

Такой похотливый, но, как только открываешь глаза, можно заметить и долю нежности, а может, и любви. Человек, что так удобно спал на кровати, потянулся руками вверх, прося объятий, касаясь тяжелых плечей. Длинные руки Бога обняли лежащее под ним тело, сковывая в своих объятиях. Это было так странно. Существо, что казалось бы, казалось врагом, убившее твоего друга, вырезавшее целую расу... Могло быть таким. Таким ласковым и нужным. Никто бы не поверил, да и сам мироходец с трудом смотрел реальности в глаза. Сначала, он, конечно, препирался, вёл с божком себя холодно и отстранёно, но он был единственным, кто постоянно был рядом, из мира в мир. Никто не был с ним рядом всегда, но он ещё здесь. Ему не нужно врать или что-то объяснять, он и так всё знает и понимает. Такой… Такой слишком нереальный и реальный одновременно. Губы крылатого сминают губы напротив, проникая внутрь. Длинный язык медленно проходится по зубам, исследуя, а после движется дальше. Языки переплетаются, словно танцуя, воссоединяясь после долгой разлуки, однако не выдерживая столь страстный порыв, рассоединяются. Он покусывал сухие губы, не желая еще отрываться от них. Сбивчивое дыхание и ритмично быстрые удары сердца громко разносятся по комнате. Язык Бога не желает отступать и медленно облизывает щёку, оставляя после себя поцелуй. На красные, как свежие помидоры, щёки опускается ещё большее количество поцелуев, покрывая каждый участок, что спускаются ниже к шее, мокрыми следами. С каждой минутой дыхание тяжелее, а во рту всё больше слюны, и при каждом сглатывание нервно двигается кадык, по которому так проворно двигаются нежные губы Бога. Дальнейшему движению мешала одежда, что вскоре так грубо была откинута куда-то вдаль. Вот, новые просторы были полностью открыты, и ничего их не прикрывало соблазнительное тело, даже нижнее бельё поспешно покинуло это место, но не без помощи длинных пальцев Ави. Юркий язык перебрался к острым ключицам, что так соблазнительно выпирают, подчеркивая прекрасное телосложение. Их покрывали бессчётным количеством поцелуев и несколькими засосами, расцветающими, как сами цветы, на светлой коже, под одеждой закрытой от прямых лучей солнца. Язык, спускаясь ниже, уже захватил один из торчащих от холода сосков. Тихие вздохи, переходящие в глубокие стоны, расходились по комнате, заполняя её. Накаченная грудь мироходца была столь прекрасна, что не обошлось без укусов и ярких красных «лепестков», покрывших манящую плоть и ребра. От каждого укуса грудная клетка поднималась и резко выпускала весь воздух, но даже эта боль приносила удовольствие, особенно когда длинный язык зализывал ранки, что оставил на манящей коже, словно извиняясь и прося не обижаться. Закончив с такой интересной частью тела, язык пошёл вниз, оставляя за собой влажный след, останавливаясь лишь на грубых шрамах, что украшали это тело много лет. Мокрые поцелуи уже добрались до сладкого места. Пройдясь поцелуями по паху, крылатик прошёлся по всей длине члена лежащего языком, что стоял в возбуждении налитый кровью, губами обхватывая уже показавшую себя красную головку. Пройдясь языком по уретре, птичка вобрал в рот член до половины, касаясь внутри языком, обводя выпирающие венки сквозь кожу, сглатывая слюну, смешанную с предэякулятом. Каждое движение сопровождалось глубокими вздохами и вскриками, усиливаясь, когда движения ртом усилились, вбирая и выпуская его из себя. Теперь вскрики и мычания смешивались со стонами, что приятно ласкали ушки, усилия желание, что бы не не прекращались. Возбуждение с новой силой прилило к головам, затуманивая остатки мыслей. Мироходец держался из последних сил, стараясь не излиться прямо в горячий рот Ангела. Почувствовав это, Ави выпустил крайнюю плоть из рта, спускаясь ниже. Обхватив ладонями подкаченные бёдра, крылатый провёл языком по изнывающей дырочке, выбивая громкий вскрик и дрожь крепкого тела в его руках. Проведя языком вокруг напряжённой мышцы, он протолкнул его внутрь. Слюна способствовала растяжке, и уже язык проходил куда глубже, снова выходя и входя, наполняя проход вязкой слюной. Вздохов уже практически не слышалось, а комнату наполняли тихие стоны. Отодвинувшись от прохода, ангелок укусил одну из ягодиц, снова покрывая следы от своего злодейства мокрыми поцелуями. Подняв взгляд, сердце птички сделало пируэт, начиная биться ещё сильнее, завязывая узел снизу. Чёрные, как смоль, глаза, что были полуприкрыты длинными ресницами, наполняли мелкие крупицы слёз, а из рта текла слюна. Щеки его горели, румянцем перетекая к чуть заостренным ушам и шее, на которой раскинулось множество алых следом.

Слишком сладко.

Птичка мог лишь отставить в углу желание овладеть этим телом и спросил о том, можно ли войти. Через спутанные мысли мироходец понимал, о чём его просят. Он кивнул, давая разрешение. Длинные пальцы скользнули меж раскрытых ног, проникая внутрь уже мокрой дырочки. Фаланги с некой трудностью проходили по внутренним стенкам кишечника, разминая их, наполняя комнату влажным хлюпаньем. Как только пальцы проходили свободнее, к ним присоединялся ещё один. И вот уже пять пальцев свободно двигаются в горячем нутре, ощупывая и разогревая его. Стоны не прекращали наполнять комнату, прося перейти уже к главному. Длинные пальцы глубоко проникли, задевая чувствительную точку железы. Парень снизу выгнулся до хруста, оргазм полностью взял верх, не давая двигать конечностями, сперма залила живот, стекая на сиреневые простыни, пачкая их темными разводами. Ангел вытащил пальцы, оставляя горячее местечко пока пустовать. Приставив головку к входу, Бог обхватил подупавший член своей пассии, стимулируя его в ладони, чуть сжимая. Ещё не отойдя от оргазма, мироходец громко выкрикивал имя возлюбленного, пока его возбуждение набирало новые обороты, быстрее чем ранее. Убедившись в возбуждённости, крылатый протолкнул головку внутрь, гортанно рыча от узкости прохода.

Горячо. Хотелось протолкнуться внутрь, заполняя собой всё.

Дождавшись удовлетворённого стона, Ангел продолжил двигаться, толкаясь внутрь, с каждым толчком проникая всё глубже. Одна их рук на бедре сильнее сжалась, впиваясь ноготочками в кожу, оставляя белесые следы, что явно после окрасятся в красный. Зайдя на четверть, он резко толкается вглубь, задевая чувствительную точку. Резкий, смешанный стон боли и удовольствия. Слишком странная смесь чувств, но она наполняла мироходца, заставляя возбуждаться сильнее. Медленно выходя, Ави снова толкается внутрь до конца, намерено задевая чувствительное место. Шлепки и с каждым разом ускоряющийся темп сбивали все мысли в кучу, создавая из них кашу. Беспорядочные толчки просто вытряхивали чуть ли не душу с шатена, выбивая всё новые стоны и хрипы. Оргазм сначала настиг мироходца, а следом и крылатого, что специально зашёл дальше некуда, обильно наполняя кишечник густой спермой. Не выходя из нутра, Бог продолжил двигаться, снова набирая темп. Словно животное, он вбивался в бедное тело, извивающееся под ним и громко выкрикивающее его имя. Обоим хотелось чувствовать друг друга больше. Уже не боясь, что будет дальше, они полностью утонули в этой похоти, позволяя насладиться друг другом как можно хлеще. Тут же они сменили позу на колено-локтевую. Ноги мироходца уже совсем не держали его и только крепкие руки Бога, до синяков сжимающие бёдра, давали хоть какую-то поддержку. Шатен не помнил сколько раз уже излился, но достаточно много, что бы потерять счет разов и времени. Хотелось спать, а голос сорвался вовсе — только хрипы и вдохи наполняли комнату. Снова обильно кончив внутрь, Ангел рукой погладил выпирающий животик мироходца. Как бы ему хотелось зачать ребёнка с его возлюбленным, но это невозможно. Выходя из желанного нутра, он наблюдал, как вытекает всё его семя. Улыбнувшись своей работе, божок лишь повернул любимого к себе, прижимаясь и ложась рядом. Завтра он будет полностью занят заботой о своём мироходце, который даже встать не сможет. А сейчас спать.