The Arithmancer/Арифмантка

Завтрак на следующее утро был из блюд шотландской кухни: мясной пудинг, сосиски и маленькие сконы с беконом, много яиц, тосты. Парящие свечи в воздухе остались висеть там с прошлого дня. Зал освещало яркое солнце, лучи которого проникали через окна под потолком, а над головой расплывалось ярко-голубое небо. Сверху летали почтовые совы, которые доставляли посылки и письма ученикам и даже профессорам. Гермиона на ориентационной встрече не смогла поверить (или просто не захотела), что вся система доставки тут держится на волшебных птицах… Но теперь становилось сложнее это отрицать. Гермиона снова села рядом с Перси. Другие Уизли сидели в разных частях стола. Перси ответил на несколько вопросов других первокурсников, прежде чем МакГонагалл подошла к нему. — Мистер Уизли, держите расписание для первокурсников, — сказала она ему. — Спасибо, профессор. — Он начал раздавать расписания остальным ученикам. МакГонагалл прикоснулась к плечу Гермионы и, понизив голос, сказала: — Мисс Грейнджер, ваш первый урок — Трансфигурация, со мной, в классе 1б на первом этаже. Пожалуйста, подойдите пораньше. Нам нужно обсудить ваше расписание наедине. — Хорошо, мэм, — ответила девочка, в голове уже прокручивая все возможные сложности. Не дай бог что-то помешает её планам! Из размышлений её вырвал один из второкурсников, прошептавший на ухо другому: — Смотри, вон там, рядом с Уизли. — В очках? — уточнил его друг. Очевидно, они говорили про Гарри Поттера. — Да, это он! — Я не могу разглядеть его шрам. Ты его видел? — Да, в форме молнии, прямо как все рассказывали. — Это не очень-то вежливо, знаете? — прервала их Гермиона. Оба удивлённо посмотрели на неё. — Невежливо говорить о других за спиной. — Это Гарри Поттер, — сказал мальчишка, как будто это всё объясняло. — И? Он здесь, чтобы учиться, как и все мы. Мальчик справа закатил глаза. — Ты магглорожденная, да? — Ты считаешь, это что-то плохое? — Нет! — быстро воскликнул второй мальчик. — Ты просто не понимаешь, насколько Гарри Поттер важен для всех нас. — Ну, он тоже не представляет. Я познакомилась с ним вчера в поезде, и он сказал, что его воспитывали магглы-… Мальчишки разом сосредоточились только на ней, с шумом отбросив свои столовые приборы. — Ты с ним общалась?! Какой он? Она застонала про себя: — Знаешь, ты тоже мог бы поговорить с ним как с нормальным человеком! — она вернулась к своему завтраку и ускорилась. Это спасло от новых вопросов, да и уже пора было бежать в общежитие, чтобы взять учебник по Трансфигурации. Она сначала хотела просто взять все учебники, чтобы не возвращаться в комнату, но тогда она бы просто не затащила все учебники вечером вверх по лестнице. Местные книги — тяжеленные. Она нашла класс 1б без пятнадцати девять и стала первой, кто пришёл на уроки (несмотря на затруднения с поиском класса). Между жилыми и административными помещениями на первом этаже была единственная в замке разделительная стена. На других этажах можно было свободно пройти из одного крыла в другое, так что ей пришлось идти через нулевой этаж. Когда она зашла, профессор МакГонагалл уже ждала её. — Мисс Грейнджер, отлично, — тихо сказала профессор. — Ваше расписание у меня. Есть только одно небольшое затруднение. Арифмантика у третьих курсов совпадает с совместной Историей Магии у Гриффиндора и Равенкло. Сейчас я внесла в ваше расписание совместное посещение со Слизерином и Хаффлпаффом. Если вы, разумеется, согласны? — О, эм, да, разумеется, профессор, — скомкано ответила Гермиона, с запозданием поняв, что от неё ждали ответа. — Хорошо. Я передам об изменении состава учеников профессору Биннсу. Однако, его память уже не так остра после 1954 года, и он не поспевает за всеми изменениями внешнего мира. Сразу же обращайтесь ко мне, если возникнут какие-то проблемы с допуском на урок. Да уж, звучит обнадеживающе. — Хорошо, мэм. — Тогда вот ваше расписание, мисс Грейнджер. Я также напишу профессору Квиреллу записку, чтобы вы успели взять книги для его урока. — Спасибо, мэм. — Гермиона села и раскрыла пергаментный свиток. Сегодня у неё будет ещё Защита от Тёмных Искусств, Гербология и История магии — нужно не забыть перчатки, когда она пойдёт за книгами, — а завтра Чары и Арифмантика. Она очень удивилась Астрономии в четверг — урок заканчивался в два часа ночи, а на следующее утро Чары были в 10.30. Первый урок Зельеварения был только в пятницу, но всё, что она узнала о профессоре Снейпе, не заставляло её ждать урока с нетерпением. Другие студенты начали заходить в класс, в том числе её знакомые с Гриффиндора и Хаффлпаффа. Ханна и Сьюзен помахали ей после того, как сели на места. А вот Рон и Гарри прибежали в класс одновременно с громким звоном колокола. Когда все были на месте, профессор МакГонагалл обратилась к классу. — Прекрасно. Пять очков Гриффиндору и Хаффлпаффу за то, что все пришли вовремя. — У неё, должно быть, великолепная память, если она смогла запомнить каждого ученика ещё до первого дня учёбы и запомнить, куда он попал после Распределения, — подумала Гермиона. — Трансфигурация — это один из самых объёмных и опасных видов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе. Любой, кто начнёт баловаться в этом классе, покинет мои уроки навсегда. Запомните это. Сегодня мы изучим самые важные правила, без которых вы в дальнейшем не справитесь с обучением, фундаментальные правила трансфигурации нужно знать наизусть и хорошо понимать. Потому что это тот предмет, где чаще всего «что-то идёт не так». — Она написала большими буквами на доске: «Некоторые виды трансфигурации конечны, а некоторые — вечны». — Некоторые виды трансфигурации конечны, а некоторые — вечны, — повторила она вслух. Гермиона кивнула себе, записывая эти слова в тетрадь. Это было подробно описано в первой главе «Трансфигурации для начинающих», но было достаточно важной деталью, чтобы не полениться и записать во второй раз. — Для примера конечной трансфигурации, — МакГонагалл взмахнула волшебной палочкой в сторону стола, и тот превратился в свинью. Класс начал шептаться, а кто-то даже рассмеялся. Макгонагалл подняла руку вверх, и в кабинете мгновенно наступила тишина. — Это была конечная трансфигурация, — повторила она. — Если мы оставим всё как есть, то через несколько часов свинья превратится обратно в стол. Строго говоря, этот конструкт и вовсе не является свиньей, а только преображается в соответствии с моими представлениями о внешнем виде и повадках свиньи. В любой трансфигурации — конечной и вечной — результат зависит от того, как хорошо вы представите его себе. Она отменила превращение, и свинья-стол вернулась к своему прежнему виду. Профессор взяла мел со стола и написала на доске цифру один. — Сейчас мы запишем самые важные положения техники безопасности в трансфигурации. Во-первых, трансфигурированная еда не съедобна. Повторите вместе со мной: трансфигурированная еда не съедобна. Вы никогда не попытаетесь трансфигурировать еду в этом классе или за его пределами. Мы не будем сейчас обсуждать, почему. В большинстве случаев, вы поймете, что еда трансфигурирована: по вкусу и запаху. Вот почему мы не будем сильно углубляться в эту тему. Но трансфигурированная еда может выглядеть и пахнуть правильно. Её даже можно вкусно приготовить, но она несъедобна. Она не убьет вас, если не будет трансфигурирована из чего-то ядовитого, но вы можете серьёзно заболеть, а я уверена, что этого никто не хочет. Второе, — продолжила она, параллельно записывая текст на доске, — трансфигурированная одежда превратится в изначальное состояние в самый неудобный момент. — По классу раздались хихиканья, но МакГонагалл оставалась серьёзной. — Это может звучать забавно сейчас, но имеет немного больше рисков, чем просто опозориться на публике. Вы ведь не хотите волноваться, когда ваша одежда распадётся в тёмном переулке или в разгар снежной бури. — Класс притих. — Вы не будете пытаться улучшить, изменить или починить свою одежду с помощью трансфигурации, если вам не будет дано четких и ясных указаний на этот счёт, — жёстко закончила она. Третье — трансфигурировать деньги незаконно. И пытаются сделать это только полные дураки. Мне кажется, тут и так всё понятно. Большинство людей не смогут заставить трансфигурированное золото или серебро продержаться достаточно долго, чтобы обмануть хоть кого-то. Но всегда есть кто-то, кто поступил на продвинутые курсы по Алхимии у профессора Дамблдора и не понимает нашего посыла. Это незаконно, и гоблинов этим не обмануть. Относятся они к этому крайне недоброжелательно. — Некоторые ученики вздрогнули, вспомнив, как выглядели гоблины из Гринготтса. Четвертое, и самое важное: трансфигурация человека — это уровень ТРИТОН. И, соответственно, она строго запрещена до этого. Вы никогда не должны пытаться трансфигурировать человека, пока не достигните уровня подготовки к ТРИТОН. Трансфигурировать одушевлённые объекты гораздо сложнее, чем неодушевлённые, особенно человека. Здесь слишком много способов совершить неверное действие, так что трансфигурация человека особенно опасна, хотя обычно она обратима. Вы не будете совершать трансфигурацию человека вне этого класса и без чёткой и ясной инструкции. Вы все меня поняли? — Да, профессор, — к их чести, это сказали одновременно абсолютно все студенты. Настолько присутствие Минервы МакГонагалл было подавляющим и внушающим уважение, особенно когда она говорила об «обычно» обратимых последствиях трансфигурации. — Мы будем возвращаться к этим правилам в течение года и подробно рассмотрим случаи их нарушения. Я ожидаю, что каждый из вас будет максимально внимательным и дотошным в их исполнении. За всё время моего преподавания в Хогвартсе ни один студент не пострадал необратимо на моих уроках. И я рассчитываю, что ваш поток не испортит статистику. Сегодня мы начнём учиться выполнять свободную трансфигурацию спички в иголку. Это не самая лёгкая трансфигурация, потому что преобразование в металл затруднительно, даже при таком маленьком размере, но я уверена, что это упражнение поможет заложить основу для понимания концептуального изменения формы в дальнейшем. Профессор МакГонагалл потратила большую часть урока, в мельчайших деталях объясняя, как трансфигурация работает на фундаментальном магическом уровне, про безмолвное заклинание для изменения формы и материала и про то, как на самом деле происходит весь процесс. Про ментальную составляющую изменения формы и материала, которые необходимо держать в голове, чтобы всё получилось. Большая часть класса сгорала от нетерпения, желая поскорее приступить к работе, но Гермиона находила это объяснение очень захватывающим. В заклинании как будто сочеталась толика Арифмантики, щепотка маггловской химии, пригоршня магических инструкций по выполнению, и сверху всё поливалось большой порцией философии Платона. Конечно, это описывалось в учебнике по Теории Магии, но профессор МакГонагалл объяснила гораздо понятнее. После полутора часов урока она наконец-то раздала каждому по иголке. Свободная трансфигурация действительно была крайне сложной и не получилась у Гермионы так же интуитивно, как все чары до этого. Она упорно пыталась выполнить всё так, как описывала профессор: фокусировалась на ментальной составляющей, воображала форму… К концу урока она всерьёз забеспокоилась, потому что ей удалась только половина: она превратила спичку в железную зубочистку, но на иголку это вообще не было похоже. Когда профессор МакГонагалл искренне улыбнулась ей и показала её работу классу, она преисполнилась гордости. Только тогда она заметила, что у остальных девятнадцати студентов не получилось ничего вообще. Гермиона бросилась вниз по лестнице на нулевой этаж, чтобы перейти в восточное крыло и подняться на четырнадцатый этаж в свою спальню и взять книги по Защите. На урок она опоздала всего на несколько минут. Ноги к концу маршрута горели, а лёгкие жгло так, будто она пробежала минимум милю. Это будет долгий год. При таких темпах, ей, наверное, придётся сходить к мадам Помфри и попросить что-нибудь от мышечного перенапряжения, если конечно тут есть такие лекарства. Заодно она потом и одноклассникам расскажет. Между тем, Защита от Тёмных Искусств шла в сопровождении тошнотворного запаха чеснока, пока профессор Квирелл, заикаясь, рассказывал об основных принципах сглазов. Гермиона долго пыталась найти в себе силы и выказывать ему надлежащее уважение как преподавателю, но он выглядел, как будто сам не сможет защитить себя даже от стаи пикси, возникни такая необходимость. После обеда была Гербология. Гермиона волновалась за неё больше всего. Она не из тех, кто любит бывать на свежем воздухе. Но очень быстро нашлись преимущества предмета: большую часть работы тут надо было делать руками. Профессор Спраут считала, что на её уроках почти не нужно делать заметок, ведь «Тысяча Магических Растений и Грибов» настолько хороший справочник, что почти не нуждается в дополнениях, а ученикам нужно сфокусироваться на практической стороне вопроса и на работе с растениями. Первокурсники должны были выучить идентификацию часто встречающихся растений и базовые принципы садоводства, — в первую очередь на не-магических растениях, вернее на тех, что были известны магглам, потому что магия в них была, и почти все они как-то использовались в Зельеварении. Гермиона быстро осознала, что пребывание на свежем воздухе и работа руками дают ей шанс расслабиться и отпустить свой гиперактивный аналитический разум. Она такого не ожидала, но ей даже понравилось. История Магии, с другой стороны, была ничем не лучше Защиты. Профессор Биннс в первый раз назвал её правильно, а потом называл только «мисс Грант», как она предположила, в 1954 у кого то была такая фамилия. Ей придется тщательно проверять все свои оценки. Он начал читать лекции с самого начала — с самого первого проявления магии: каменные круги в Турции, которым было десять тысяч лет, а это в два раза больше, чем Стоунхенджу. Гермиона наслаждалась Историей Магии, но профессор Биннс был настолько ошеломляюще скучным, что она с трудом удерживалась от сна. Хаффлпаффцы тоже едва держались на стульях, а слизеринцы были слишком загипнотизированы речью, чтобы создавать проблемы окружающим. Так что спасибо профессору и за это. Она в целом была немного разочарована в призраках в замке. Кажется, только Сэр Николас и Толстый Монах были и вправду готовы поболтать. Всё время для отдыха после уроков она потратила на изучение библиотеки. Во-первых, ну интересно же? А во-вторых, тащиться в башню Гриффиндора ей не хотелось. Библиотека была, безусловно, очень впечатляющей. В магическом мире не было публичных библиотек, а самая большая коллекция научных трудов находилась именно тут, в Хогвартсе. Но книг было не просто много. Их были тысячи! По её быстрым прикидкам, в Хогвартсе имелись плюс-минус все книги о магии, написанные в Британии, а также большая коллекция книг из Канады, США и даже Австралии и большой отдел книг на иностранных языках. А ещё было приятно увидеть, что тут есть целая куча запасных учебников для всех курсов и по всем предметам. Гермиона в тот вечер ужинала почти в полной тишине. Перси Уизли похвастался, что в этом году будет сдавать двенадцать СОВ, что очень удивило Гермиону. Она думала, что можно взять только десять предметов. Когда она спросила Перси, как у него это получилось, он был подозрительно уклончив. Фред и Джордж тоже поздоровались с ней, но она не очень хотела общаться с ними, уже наслушавшись об их проделках. Её однокурсницы болтали об уроках, как много задали домашки и всё такое. Она как будто снова вернулась в младшую школу. Кажется, ей надо попытаться найти прилежных в учебе равенкловцев, если она хочет общаться с кем-то своего уровня. Вечером Гермиона сидела в гостиной Гриффиндора и читала, прежде чем пойти спать. Она пыталась поговорить со своими соседками, но Салли-Энн мгновенно уснула, Лили была слишком занята своими волосами, а Парвати и Лаванда, самые болтливые девочки в комнате, предпочитали разговоры об одежде, вещах, квиддиче и домашке, так что она сама не захотела поддерживать разговор. *** — Парвати Патил? — Здесь. — Падма Патил? — Здесь. — Салли-Энн Перкс? — Здесь. — Гарри По-а-а-а! Профессор Флитвик выронил список учеников и начал размахивать руками в попытке сохранить равновесие, но в итоге всё равно потерял баланс и с глухим стуком свалился со стопки книг у кафедры. Несколько человек рассмеялись, но Гермиона, как и некоторые другие, больше забеспокоилась, чем развеселилась, пока не увидела, как руки профессора появились на столе, и он снова не забрался наверх. — Ох, класс, ужасно извиняюсь за это, — пропищал он, — вернёмся к списку! Гарри Поттер? — Э, здесь, сэр, — скромно сказал темноволосый мальчик. Профессор Флитвик, очевидно, на какую-то долю был гоблином — его выдавала лысая голова со странными морщинами и кустистая белая борода. И рост — около трёх футов и шести дюймов: он был маленьким по гоблинским стандартам, но определённо был невероятно хорош в своем предмете — среди первокурсников ходили слухи, что раньше он был чемпионом всемирных дуэльных соревнований и получил степень Доктора Волшебства по Чарам. Совсем как профессор МакГонагалл, он начал с долгой лекции по теории Чар. Трансфигурация, возможно, и была сложной и опасной, но Чары тоже были совсем не лёгкими. Нужно сказать правильные слова, с правильной интонацией и ритмом, связать всё с правильным движением палочки и чёткой картиной итоговых результатов заклинания в вашем сознании. Малейшая оговорка может привести к непредсказуемым и смертельно опасным результатам, хотя с опытом неизвестная магия становилась уже не такой рискованной. Однако, профессор Флитвик верил, что следует начинать с самых простых заклинаний, состоящих из элементарных движений палочкой. Когда пришло время практики, он сказал классу взять свои палочки и попробовать выпустить несколько неконтролируемых искр. Это было весело! У каждого был свой цвет искр, и они летали по всему классу. У кого-то они были одноцветными, а у кого-то состоящими из разных цветов. У Гарри они были красно-золотые, а у Мораг МакДугал переливались всеми цветами радуги. Невиллу же, казалось, было сложно вызвать даже несколько искорок. Их было совсем мало, и большая часть была цветом уродливой смеси оранжевого и фиолетового. Когда это получилось у каждого, профессор сказал им в вербальную формулу заклинания — Аржентиус, — которое позволяло вызывать белые искры. Как поняла Гермиона, это помогало им научиться контролю над потоком их магической энергии, прежде чем они начнут колдовать Люмос, первое заклинание из Стандартной Книги Заклинаний (для 1 курса). Её искры сами по себе были почти белыми, так что заклинание было для неё проще. Профессор Флитвик похвалил её перед классом и сказал, что изначально светлые оттенки искр свидетельствуют о высоком контроле над собственной магией. После обеда она отделялась от своей группы, потому что её ждала Арифмантика. Она не боялась учиться с ребятами на два курса старше неё. Она уже делала так с классом по Тригонометрии в прошлом году, и даже так они иногда не поспевали за её темпом. Но она всё равно поймала несколько удивлённых взглядов, когда зашла в комнату. Профессор Вектор уже сидела у доски, а несколько студентов разных факультетов распределились по комнате. Высокий (и красивый, если вы её спросите) мальчик с хаффлпаффской нашивкой, который сидел около двери, повернулся к ней, когда она вошла. — Я могу как-то вам помочь, мисс? — спросил он. — Какой класс вы ищете? — Этот. — Несколько резко ответила Гермиона. Брови мальчика поползли вверх, как и у нескольких на других рядах. — Мисс Грейнджер присоединится к нашему классу в этом году, мистер… Диггори, — подтвердила профессор Вектор, отмечая её в списке учеников. — Что? — выплюнул черноволосый мальчик в слизеринских цветах. — Она не может учиться с нашим курсом, она гря-первачок! — Мистер Монтегю, я лично проводила вступительный экзамен мисс Грейнджер, и я более чем уверена, что она справится с материалом, — вступилась за неё Вектор. — И я ожидаю от вас должного уважения. Монтегю заворчал и сел, а Гермиона — чуточку — улыбнулась. Только профессора Снейп, Вектор и Хуч были выпускниками Слизерина, и у этого факультета был не очень сильный внутренний контроль. Но профессор Вектор, очевидно, выполняла свою часть работы по удержанию школьников в узде. Гермиона села рядом с Алисией Спиннет, запасной охотницей квиддичной команды, с которой познакомилась за завтраком. Через минуту мальчик с Равенкло с длинными волосами сел рядом с ней с другой стороны. Он послал Алисии вопросительный взгляд. — Гермиона Грейнджер, — шепнула Алисия. — Она сдала тест к нам экстерном. Гермиона, это Роджер Дэвис, он из квиддичной команды Равенкло. — Они кивнули друг другу в знак знакомства, молчаливо согласившись не говорить больше, пока профессор Вектор не начнёт лекцию. Большая часть класса была из Равенкло, были только трое гриффиндорцев, не считая её. За несколькими примечательными исключениями, Гриффиндор не был самым привлекательным местом для людей с аналитическим складом ума. — Добро пожаловать на курс Арифмантики, — сказала женщина. — Арифмантика, пожалуй, самая сложная и аналитическая ветвь магии. Она не для тех, кто пришёл за лёгкой оценкой в аттестат. Но она очень, очень полезна во многих вещах, совершенно недоступных для любых других видов магии. Большинство современных заклинаний и даже некоторые открытия в области зелий были сделаны исключительно с помощью арифмантики. Это фундамент для расшифровки проклятий, снятия заклинаний, обнаружения зачарований и анализа сути заклинаний. Интегралы необходимы в алхимии и продвинутой астрономии и безусловно очень помогут вам в создании рунных цепочек и оберегов. Также она полезна для статистических предсказаний, которые, по моему скромному мнению, гораздо более точные, чем просто пророчества, потому что основываются на цифрах, хотя, уверена, профессор Трелони со мной не согласится. В этом году мы сфокусируемся на арифмантических предсказаниях, потому что для них требуется самая лёгкая математика, но также учебная программа на этот год затрагивает основы анализа и создания заклинаний. Это требует большой осторожности и целенаправленной долгой подготовки, так что я рассчитываю, что каждый из вас будет предельно сосредоточен на уроках. Самое опасное — это непроверенные заклинания, так что каждый, кто использует неодобренное заклинание, будет сурово наказан. Именно подобное баловство приводит к наибольшему количеству обращений в Больничное Крыло. — Все сжались на своих местах. По слухам, профессор Вектор была на своих уроках почти такой же суровой, как профессор МакГонагалл. — Мы начнём с небольшого опроса, — продолжила профессор Вектор. Она начала раздавать ученикам листы пергамента. — За это не будет выставлена оценка, и я не думаю, что у вас получится выполнить все задания. Это задание поможет определить ваш начальный уровень перед первым уроком. В этот класс приходят ученики с самым разным уровнем знаний, и, на практике, магглорожденные справляются с ним лучше всех, — добавила она, глядя на Монтегю, который до этого возмущался присутствию Гермионы. — Математика — это сфера, в которой маггловское образование на голову превосходит наше. Можете начинать, у вас десять минут. Гермиона посмотрела на задания. Всего лишь арифметика и только самая базовая алгебра. Она — буквально — могла бы и во сне такое решить! Хотя во сне ей обычно снилась математика посложнее… Даже перепроверив все ответы, она закончила раньше всех, меньше чем через пять минут. По классу раздались смешки: некоторые подумали, что маленькая первокурсница сдалась, но Алисия и Роджер молчали: они видели, что она, по крайней мере, что-то написала. Профессор Вектор собрала пергаменты и быстро их просматривала, не сосредотачиваясь на ответах. Ей, видимо, было интереснее, кто и как далеко смог продвинуться. Замерла она только на одном листе, который просмотрела с обеих сторон и сверила с листком ответов. Потом она улыбнулась Гермионе и продолжила. Весь класс посмотрел на неё, кто смущённо, а кто удивлённо. — Хорошо. У вас у всех есть неплохая база по арифметике, так что мы сразу сможем перейти к теории вероятности в нумерологии. Потом перейдём к алгебре и геометрии. Требования СОВ по Арифмантике включают в себя раскладывание заклинаний на составные части и создание контрзаклинаний. На самом деле математическая часть удивительно похожа на базовый экзамен по математике у магглов, а если вы решите сдавать ТРИТОН, то потребуется уже продвинутое создание заклинаний, знание начал снятия проклятий, и они уже являются эквивалентом вступительных экзаменов в маггловские университеты, включая исчисление и тригонометрию . — Для нашего первого урока давайте обсудим магические свойства числа семь и почему семёрки в Нумерологии вы будете видеть гораздо чаще, чем ожидаете. Гермиона нашла первую лекцию не очень интересной, но она с легкостью потерпит пару недель изучения теории, прежде чем они перейдут к настоящей Магии Математики! Ей показалось, что профессор Вектор гораздо более тонко общается со своими студентами, но это помогало классу быть с преподавателем на одной волне. Она не упоминала о результатах теста после урока, но Гермиона знала: если бы ответы были не идеальными, улыбка была бы гораздо печальнее. *** — Не, реально, Седрик, она написала все ответы минуты за две! — она услышала, как Роджер Дэвис говорит это тому мальчику, Диггори, после урока. — О, погоди, вот она. Хэй, Грейнджер, ты уже учила такую математику? — спросил он. Гермиона слегка покраснела, параллельно пытаясь вспомнить, на какой ей сейчас урок. — Эм, такую математику? Думаю… учила где-то два с половиной года назад. Седрик, Роджер и Алисия, которые стояли неподалёку, были, мягко говоря, ошеломлены. Седрик пришел в себя первым: — Ну, я понимаю, почему профессор Вектор разрешила вам заниматься с нашим курсом. Мисс Грейнджер, хотите присоединиться к нам в нашей учебной группе? Мы можем помочь вам с магической частью занятия, потому что на уроках много колдуют, и у нас в этом гораздо больше опыта, а вы нам с математикой. Гермиону подмывало сказать, что она не будет делать за них домашние задания, но Роджер и Седрик казались достаточно умными (они вполне уверенно отвечали на вопросы профессор Вектор на лекции), так что она согласилась. — Да, я была бы рада. Спасибо за приглашение. — Класс. Мы планировали встречаться в библиотеке по понедельникам и средам после уроков, и — ой, когда у тебя начинаются уроки Полётов? — Не знаю. Нам ещё не говорили. — Гермиона не видела этого предмета в расписании. — Если ничего не поменялось, то Гриффиндор должен летать по четвергам, — сказала Алисия сбоку. — Ну, тогда всё складывается, — сказал Седрик. — Тогда завтра после обеда? — Окей, я приду. *** — Эй, Гермиона, — сказала Парвати вечером, когда увидела её в общежитии. — Почему тебя сегодня не было на Истории Магии? — О, эм. Я буду посещать Историю с Хаффлпаффом и Слизерином. У меня урок Арифмантики во вторник и четверг. — Арифмантики? Не знала, что на неё берут первокурсников. — Ну, я встречалась с профессором Вектор этим летом и прошла все вступительные тесты. — Вау, это реально круто… Я за тебя немного волновалась. Была уверена, что ты не из тех, кто просто так прогуливает занятия. — О-о-о, ты уже встречалась с Седриком Диггори? Он вроде бы тоже на неё записывался, — влезла Лаванда. — Да… Он предложил мне заниматься с их учебной группой. Парвати и Лаванда оглушительно завизжали: — О мой Бог!!! И какой он? — Он правда такой красавчик? — Эм… Да, наверное. Но в реальности он правда очень милый, а ещё выглядит очень умным. — Гермиона, это просто восхитительно, — Лаванду переполнял энтузиазм. — Ты не знаешь, у него есть девушка? — Я не знаю! Мы говорили только о математике! — быстро ответила Гермиона. — Падма говорила, что он заглядывается на Чжоу Чанг со второго курса, — ответила Лаванде Парвати. — О-о-ох, ты должна рассказать мне всё! Вскоре они обе перескочили на разговоры о том, кто по их мнению с кем встречается. Гермиона закатила глаза и вернулась к книге. Какие же они всё-таки девчонки!