Неожиданное путешествие

Пустота. Все что я чувствовала сейчас на душе и в сердце, так это дичайшую пустоту и боль. Я превратилась в зомби: не ела, не спала, не разговаривала. Раны мне обрабатывал Арагорн, но я не чувствовала ничего, даже не обращала внимания на сильную боль в животе во время ходьбы. Мне было все равно. Абсолютно. Послала короля на три веселых буквы за то, что он отказался искать Леголаса или хотя бы его тело… Отпинала Странника и Гимли за то, что не пустили меня одну или же не пошли со мной на поиски. Полностью игнорировала сопереживающую Эовин, которая пыталась поддержать меня уже в крепости. Я просто выпала из жизнь, ловя на себе сочувствующие взгляды и попытки помощи от оставшихся членов Братства. Через некоторое время, я не скажу точно, может прошел день, а может и два, я перестала пить, чувствуя как силы начали покидать меня. Как жизнь, начала уходить из меня. Тогда то Арагорн насильно держал меня, на что я сопротивлялась и кричала, а Гимли буквально вливал в меня воду и всовывал различную еду, которую позже я выблевывала где-то под кустами. Ночью, когда я оставалась одна в какой-то непонятной комнате, видимо, которую мне выделили, я, закрывая глаза, видела как тело Леголаса плывет вниз по реке, а потом остается лежать на мокрой гальке. Это было так реально, что, склонившись над его телом, я аккуратно коснулась его губ своими. Ощущения были взаправдашние и, испугавшись, я открыла глаза, но чувство влажности губ и единственная капелька на моих губах говорило о том, что это была правда. Что я действительно очутилась где-то, куда выбросило эльфа на берег. Резко вскочив, я побежала в соседнюю комнату и начала барабанить в дверь. Мне через минуту открыл Арагорн, впуская к себе. И я рассказала. Рассказала все, что я видела, описала этот сон, разревелась о своих чувствах и, захлебываясь слезами, буквально кричала о том, как я люблю нашего остроухого и как мне больно. Безумно больно. Как будто кто-то голыми руками вырвал мое сердце и, растоптав его, воткнул обратно. Он внимательно слушал и, заключив в свои объятия, начал что-то нашептывать. — В тебе угасает эльфийская благодать. — молвит, отстраняясь от меня. — Ты встретила своего единственного и стала для него той единственной. Он рассказывал тебе об этом… — я всхлипнула, осознавая, что потеряла все и теряю себя. — Ты не видишь смысла жизни, гаснешь… Умираешь! — берет меня за руки и заглядывает в глаза. — Я прошу тебя — не сдавайся! Ты видела не сон, это было ведение, эльфийская способность, он жив. Верь в этом! Он вернется к тебе. — Арагорн… — и опять заливаюсь реками слез. Но на душе стало чуть лучше. Он проводил меня обратно в комнату и, уложив на кровать, накрыл одеялом, запевая какую-то причудливую песню на квенья. Она успокаивала, заставляя забыться и провалиться в сон. Больше я ничего не видела.

***

Пробуждение было тяжелым, голова каменная, сил нет вообще. Руки, словно непослушные веревки, еле брали что-либо, а ноги не хотели двигаться. В зеркале я отражалась как сильно больная какой-то смертельной болезнью: кожа приобрела какой-то сероватый оттенок, скулы впали, ключицы, как и позвоночник с ребрами, стали выпирать куда больше, чем день назад, глаза потускнели, теряя былую радость, любовь… Губы фактически сливались с кожей и трескались, а волосы начали выпадать чуть ли не клоками. Я, выйдя за дверь и сделав пару шагов, упала на колени, утопая в кашле. Дикий холод пробирал до мозга костей, заставляя содрогаться всем телом. Перед глазами все плыло, а ощущение, что воздуха становилось все меньше, не хотело проходить, усиливаясь. Чьи-то ноги замаячили перед глазами, но, подняв голову, я не смогла сфокусировать на лице, теряя сознание. Слышу различные голоса, но глаза не открываю, как и не могу сосредоточится на словах. Что-то влажное опускается на мой лоб, а кто-то берет за руку, крепче сжимая, давая почувствовать шершавость кожи и мозолистость пальцев, нашептывая. Арагорн. Сердце бешено стучит, желая вырваться из груди, кости ломит, пронзая все тело невыносимой болью, заставляя сильнее зажмурить глаза, вскрикивая и вертясь. Две сильные руки прижимают за плечи, не давай подняться. По запаху — Гимли. — Леголас… — шепчу, еле выговаривая имя возлюбленного. — Лас… — перед лицо четко вырисовывается его облик. В ярком свете стоит он, опираясь на какое-то дерево, в белых одеждах и с диадемой на голове. Эльф поднимает взгляд своих голубых глаз, заглядывая в мои, улыбается, пытаясь подойти. И резко исчезает. — Леголас! Распахиваю глаза, встречаясь с медово-коричневыми глазами гнома. В них отражается неподдельный испуг, переживание. Перевожу взгляд на Арагорна, который продолжает сжимать мою руку в беспокойстве. Вздыхаю, закрыв глаза, проваливаюсь в сон. Чувствую легкое прикосновение к своим губам, отчего открываю глаза и не верю им. Растрепанный, с кровоточащим плечом и бледным лицом передо мной, склонившись, стоит ОН. Слезы льются из глаз, но я их не замечаю и осторожно вытягиваю руку вперед, боясь спугнуть новое видение. Но, как только я касаюсь его щеки, чувствую нежную и бархатистую кожу под подушечками пальцев. Провожу от щеки до губ, дотрагиваясь до нижней, отчего эльф прикрывает глаза, перехватывая ладонь и целуя пальцы. Настоящий! Леголас жив! Бросаюсь ему на шею, не обращая внимания на легкую боль в животе. Рана, полученная от варга, была неглубокой и хорошо обрабатывалась Странником. Скоро заживет. Я, прильнувши как можно ближе и сжимая как можно сильнее тело Лихолесского принца, боялась, что он может исчезнуть, пропасть. Цепляюсь за его немного порванный плащ, вдыхая запах кожи на шее. Зарываюсь в его растрепанные, все еще шелковистые, волосы, щекоча себе щеки. — Выглядишь так, будто это ты пала с обрыва… — он улыбается, а я отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза и уловить еще раз эту улыбку. — Я ни на секунду не переставал думать о тебе! — он прижимается ближе, зарываясь носом в мои волосы. — Этой ночью будет битва. Я видел легионы орков, идущих на нас. — Я хочу есть. — перебиваю, вызывая усмешку. — И пить. Мне надо набраться сил. — Ты не можешь участвовать, твое состояние… — Лас, ты вернулся. — беру его за руку. — Мне становится лучше! — и я не врала. Как только я увидела ЕГО, смогла прикоснуться, тут же почувствовала какую-то легкость, будто все это время меня привязали к валуну и швырнули в океан, а перед смертью достали из него, не давая утонуть. Стало легче дышать, организм наполнялся силой, вызывая снова желание поесть, поспать, а самое главное — желание жить. Жить рядом со своим принцем. — Восстановление благодати занимает много времени. Ты не оправишься к вечеру! Я ничего не ответила ему, прерывая возмущения поцелуем. Слишком много говна свалилось на мои хрупкие плечи за время его отсутствия. Слишком долго я ждала этого момента, настолько долго, что потеряла надежду, теряя жизнь, теряя себя. Принц не ожидал такого, но отстраняться не стал, наоборот, притянул ближе, целуя настойчивее, обвивая мою талию своими руками. Рой бабочек встрепенулся в животе, ощутив сладкий привкус эльфийских губ, которые неоднократно касались меня. — Ну наконец-то, хе-хе! — голос Гимли, был как ушат ледяной воды на голову, что заставило оторваться друг от друга. Я собиралась отодвинуться, но Лас не дал, обнимая. — Девчонка то наша не какая-нибудь там робкая эльфийка, стоило ожидать сей действий от нее! — я зарделась, пряча лицо в плечо эльфа. — Да, друг, подвел ты меня, — Арагорн, облокачиваясь на косяк двери плечом, улыбнулся, качая головой и складывая руки на груди. — Держи, Гимли! — и он отдал небольшой кожаный мешочек монет гному, звеня ими. — Вы делали ставки на нас? — принц нахмурился, вставая и надвигаясь словно туча на друзей. — Ты знала? — оборачивается, выжидающе смотря на меня. — С Лотлориэна! — пожимаю плечами. — Я надеялась, что они рофлят, ну, то есть, не в серьез… А потом оказалось, что серьезно! — И мне не сказала? — А как ты это себе представляешь? — тараторю, активно жестикулируя. Еще немного повозмущавшись, мы начали смеяться над этой ситуации. Чуть позже, когда все, кроме принца, покинули мою спальню, я собралась тоже уходить на поиски еды и воды или сока. Сока хотелось больше, желательно, яблочного. Ммм… живот предательски заурчал, выдавая сильный голод после минувшей голодовки и хандры. Леголас же теперь носился со мной как курица с яйцом. Он, не разрешая мне вставать, тут же метнулся на поиски провианта, оставляя одну со своими мыслями. Пальцами я коснулась губ, которые недавно целовал эльф. Осознание произошедшего все никак не хотело приходить, заставляя сомневаться в реальности. По-девичьи запищав, я плюхнулась звездочкой на кровать и с глупым, но довольным выражением лица, уставилась в потолок. Что ж, интересно, а как скоро он сделает предложение? Сколько лет должно пройти для этого? Хотя, о чем это я? Мы даже в любви друг другу не признались! Я просто чуть не умерла от тоски по нему, а он… Он просто чуть не умер. Нормально. У всех же так начинаются отношения? Или это не отношения? Официального предложения не было, просто поцелуй… Как тяжело быть ЖЕНЩИНОЙ! Из размышлений меня вырвал вошедший Леголас. В руках он нес достаточно внушительный поднос, где стояла миска творога, плошка варенья, жареная картошка с салатом и какой-то отвар в стакане, запах от которого разнесся на всю комнату и не внушал доверия. Видимо, яблочный сок останется в мечтах… Эльф, опустив поднос на прикроватный столик, уселся рядом, сверля меня взглядом. Это напрягало настолько, что я даже не рискнула взять что-то из еды, опуская голову. — Почему ты не ешь? — удивленно спрашивает, не отводя взгляд. — Ты смотришь на меня! Я так не могу… — он рассмеялась в ответ, но отвернулся. Я тут же схватила тарелку с картошкой и с жадностью стала буквально впихивать ее в рот не прожевывая. Как только со всей едой было покончено, принялась за отвар, но, сделав пару глотков, закашлялась и выплюнула его. Он был до безумия горький, противный и неприятно обжигал горло. — Надо, до дна, — усмехнулся Лас, а потом продолжил: — Это эльфийский отвар из трав, который поможет быстрее восстановить твою благодать. — я сомневалась, лучше уж подожду подольше. — Или ты не хочешь участвовать в сегодняшней битве? Зараза! Знает ведь, куда надавить. Нахмурившись, я резко опустошила стакан и откашлялась так сильно, что из глаз потекли слезы. Принц тут же оказалась непозволительно близко, обхватывая мое лицо и стирая их большими пальцами. Я распахнула глаза, ловя его обеспокоенный взгляд. Он смотрел, подавливая желание что-либо сказать и, облокотившись своим лбом о мой, начал что-то нашептывать, от чего в теле становилось необычайно легко, свободно, а легкий табун мурашек пронесся с головы до пят. Как только он замолчал, оставив легкое касание губ на щеке, удалился, попрощавшись до вечера. Я, вскочив с кровати, подошла к зеркалу, осматривая себя: кожа вернула свой обычный бледный, но не болезненный вид, появился румянец на щеках, которые несколько часов назад были впалыми, глаза приобрели более яркий зеленый оттенок, но полностью не восстановились. В принципе, сил я набралась, думаю, этого будет достаточно для боя. Плюс ко всему, у меня есть время на то, чтобы поднакопить больше энергии, ведь впереди еще несколько часов, почти полдня!

***

Изначально меня пытались затащить в пещеры — помогать женщинам, старикам и детям. Быть спрятанной от битвы. Но, как только пара стражников получили пинки в свои драгоценные причиндалы, от меня быстро отстали. Даже Эовин больше не досаждала о том, что женщине, пусть и эльфийке, не место в такой опасной битве. Лицемерка! Ее не пустили, так она и меня хотела за собой утянуть. Я то знала, что девушка рвалась в бой, призналась в любви Арагорну, который, на самом деле, тоже был не в восторге от моего участия. Странник также сцепился с Леголасом, который говорил, что это безумие — три тысячи против десяти тысяч. Дунэдайн был готов умереть с людьми, о чем сообщил на весь зал, где выдавали людям оружие. Воинов тут не было — слишком молодые или слишком старые, напуганные до безумия, но желающие защитить жизнь своего народа, спасти свое будущее. Больше всего мне было жалко детей — на моих глазах их укутывали в доспехи, давая в руки секиры, топоры и плохо заточенные мечи. От этого зрелища наворачивались слезы на глазах, а жалость и отчаяние сковывали горло. Когда уже стемнело, я чуть ли не потерялась в толпе людей, которые сновали туда-сюда, занимая свои позиции и слушая приказы главным. Моя цель была одна — найти Леголаса. На стенах его не было, как и в толпе я не смогла выловить светловолосую макушку, значит, он внутри, вместе с Арагорном и Гимли. Так и оказалось: я застала момент их примирения, а также то, как кольчуга гнома звонко брякнула об пол — размер был велик. — Ты мог бы сойти за невесту, Гимли! — выкрикнула я, выходя из тени на что все обратили внимание. — Удобно? — Немного тесна в груди! — отвечает он, а мы заливаемся смехом. Лас мигом оказался рядом с наплечниками в руках. Он быстренько их застегнул на мне, а затем, подняв мои руки, проверил наручи и прочую защиту — все ли хорошо закреплено, надежно ли? Перехватив его руку, притянула ее к своим губам, дотрагиваясь до кончиков пальцев, а после опустила на грудь, в районе сердца: — Aníron allen lastad.* — шепчу, не отрывая взгляда от этих завораживающих глаз. — Amin khiluva lle a’ gurtha ar’ thar** — было все равно, что меня понимает не только эльф, которому я адресовала эти слова, но и Странник. Он любезно делал вид, что занят чем-то с Гимли, но, думаю, услышал он все. Эльф перебил меня, перехватывая запястье и сжимая его между своими ладонями: — Tessa sina ten’ amin! *** — раздался звук рога, и принц отпустил мою ладонь, отходя к остальным. — Это не орочий рог! — и мужчины скрылись, выбегая на улицу. Я, чувствуя, что в кулаке что-то есть, раскрыла ладонь, осматривая вещицу. Витиеватые сплетения металла окружали небольшой салатовый камень, который излучал слабо заметный свет, а держалась эта красота на простеньком кожаном шнурке. Это был кулон, смутно напоминающий тот, что висел на шее у Арагорна, только совершенно другой, но в нем также отчетливо чувствовалась эльфийская сила, ее благодать или вроде того. Не долго думая, я нацепила вещицу на шею, пряча ее под одежду. Металл приятно коснулся теплой кожи, остужая ее. На улице мне предстала замечательная картина, которая не укладывалась в голове — полк высоких, красивых существ в синих плащах и с луками на перевес, а во главе — Халдир в красном плаще, обнимающийся со Странником и Леголасом. Эльфы Лориэна пришли на помощь! Шансы на выживание этой ночью становятся выше! — Халдир! — бросаюсь ему на шею, радостно сжимая и фактически тут же отстраняясь. — Как там Анкалимэ? — Александра, — склоняет голову в легком поклоне. — Она сияет как звезда на ночном небе, озаряя собой тьму и принося свет в этот мир только лишь для меня. — его взгляд, заполненный любовью, обратился в сторону неба и, мечтательно улыбнувшись, он переключается на Арагорна. Мужики стали обсуждать план дальнейших действий, я же слонялась рядышком, особо не прислушиваясь, а потом и вовсе меня утащили на стены крепости вслед за эльфами и Гимли. Стоя на своих позициях, никто не издавал ни звука, стояла гробовая тишина, позволяющая услышать сердцебиение рядом стоящих, скрип различных приспособление, громкие шаги орков, звенящих металлом доспех, и собственные мысли, которые били набатом, говоря о сумасшествие этих действий. Судьба каждого члена Братства была показа в фильме и описана в книге. Насколько я помню, все, кроме Боромира дошли до конца. Меня же там не было, а значит, я являюсь самой уязвимой из нашего отряда и могу умереть в любой момент, мое будущее не прописано нигде, прячась за завесой тайн и приключений. Я стояла по правую руку от Леголаса, наблюдая за полчищем идущим на нас. Оцепенения не было, как в первые разы при встрече опасности, но и страх никуда не делся. Хотя, признаюсь честно, боялась я больше за то, что в такой толпе могу СЛУЧАЙНО убить кого-то из своих. Это будет полным фиаско, если честно! — Не мог выбрать место получше! — бурчит гном слева от Ласа, вызывая улыбку на лице. У Гимли еле-еле торчала макушка из-за каменной стены, он ничего не мог разглядеть и возмущался по этому поводу. — Тебе до сих пор везло, — обращается к подошедшему Арагорну. — Надеюсь, повезет и сегодня. — Твои друзья с тобой, Арагорн! — поддерживает принц, не сводя взгляда от врагов. — И надеюсь переживут эту ночь! — гном-пессимист не переставал бурчать, я же закатывала глаза. Молния, озарив небо второй раз, привела за собой дождь, который зазвенел, ударяясь о доспехи окружающих нас людей. Блеск! Полчище подошло достаточно близко, а когда, ВОЗМОЖНО их главный глухо зарычал, стоя на камне, они резко замерли в ожидании приказа. — Что там происходит?! — подпрыгивал Гимли, пытаясь заглянуть за пределы стены. — Тебе описать, Гимли? — отозвался промокший до нитки эльф, резко переводя взгляд на низкорослого друга. — Или найти для тебя подставку? Гном, помедлив секунду, рассмеялась, как и я, но тут же замолкла, услышав рев и стук копий о камни. Я, как и прочие лучники, натянула тетиву со стрелой, готовясь нанести удар после приказа Дунэдайна. Орки вовсю бесновались и радовались снизу, отбивая какой-то непонятный ритм, пока стрела одного из пожилых мужчин случайно не слетела с его лука, пронзая шею чудовища. — Не стрелять! — достаточно громко крикнул Арагорн на эльфийском. Я же была готова приложить головой об эту стену. Понабрали дилетантов! Орк, с секунду постояв на ногах, рухнул замертво вперед своей ужасной мордой, вызывая гнев своих собратьев, которые поочередно начали реветь и, получив приказ к наступлению, буквально волной побежали на крепость. Лас предупредил эльфов на синдарине, что у урук-хаев не защищена шея и подмышки, а я, дождавшись команды «выпустить стрелы», нанесла свой удар, который успешно достиг своей цели в глазу у одного орка. — Попали в кого-нибудь?! — от нетерпения затопал ногами Гимли, оборачиваясь на нас — У тебя были сомнения? — изгибаю бровь, готовясь ко второй атаки. — Я тебе больше скажу, даже убили! — он победно захрюкал на мои слова. После, мы выпустили лавину стрел, пара из которых просвистела у меня над ухом, но я не переживала, так как эльфы, стоящие позади и снизу, были крайне точны и меня бы точно не задело. — Дайте их мне! Дайте! — не успокаивался гном, сжимая секиру до, как мне кажется, до побеления костяшек. Стрелы летели одна за одной, пока я не увидела, как в ответ на нас стали стрелять с арбалета, убив несколько эльфов. Меня бы ждала та же участь, но Лас перехватил их стрелу возле моего глаза и со всей сил швырнул ее обратно, раня кого-то. Тем временем, урук-хаи подставили лестницы к стене, поспешно взбираясь к нам. — Мечи! — командует Арагорн, остальные тут же достают оружие ближнего боя, я в том числе. Радостный Гимли, как только лестница приземлилась перед его лицо, буквально отправил орка в полет назад при помощи своей секиры. Как игра в теннис, чес слово! Каким-то образом меня немного оттеснили от моих друзей и теперь, стоя бок о бок с Халдиром, мы прикрывали друг другу спину. — Халдир, помоги! — прошу я, упираясь руками в лестницу в попытках скинуть ее. Эльф, поняв мой замысел, в мгновение ока оказался возле меня, и общими усилиями отправили лестницу обратно в полет, насаживая тела уродцев, которые карабкались к нам, на копья их собратий. Сквозь звуки битвы можно было расслышать довольно громкий счет — Гимли насчитывал свои киллы, размахивая орудием и разрубая недругов не давая им залезть к нам. Я заметила подозрительное движение на мосту и стала протискиваться ближе к Ласу и гному, попутно стреляя в сторону моста. Но твари шли, прикрывшись щитами, не давая убить себя. — Арагорн, они на мосту! — кричу я в надежде, что он услышит. И реально услышал, отдав приказ убивать их. Но это особо не улучшило ситуацию. Как я поняла, некоторые орки смогли пронести взрывчатку, подкладывая ее куда-то под стену, а сейчас туда надвигался особо подкачанный урук-хай с факелом. — Сбей его, Леголас! — обращается на эльфийском, но, попавшая стрела даже не заставляет остановится это создание. — Убей его! Александра! Получив тот же приказ, мы на пару начали обстреливать уродца, но эффекта это не дало, и, утыканный стрелами урук-хай, донес факел до нужного места. Оглушительный взрыв разнесся на всю округу, разбивая часть стены в клочья. А волна от удара заставила многих разлететься кто-куда. Я была в их числе, но упала на гнома, больно стукнувшись о его лоб. Вскочив, я подала руку Гимли, который, заметив, что, прорвавшиеся через брешь в стене твари, надвигались толпой на Арагорна. Странник, видимо, от взрыва слетел со стены. — Арагорн! — гном, воскликнув, прыгает в толпу, сбивая их. — Гимли! — в один голос закричала я с Арагорном и, не медля, последовала за другом. Мой финт был менее красивым, но эффективным — в полете я, сбив конечностями несколько уродцев, обезвредила их, приземлившись на задницу в какую-то лужу, которая доходила мне до пояса, а стоя — до щиколоток, а затем, резко вскочив, пыталась помочь Гимли, который полностью потонул в воде. Честно, я защищала как могла, но их было слишком много, они окружали и наступали. Убиваешь одного — появляются двое! Вертелась, как юла, уворачиваясь, нанося удары, отклоняясь. В воде это делать крайне не удобно, но про удобство в Арде особо и не слышали! На помощь нам подскочил никто иной, как сам Лихолесский принц и, бросив щит себе под ноги, поехал на нем, словно на скейте по лестнице, параллельно обстреливая врагов! От этого эффектного зрелища моя челюсть познакомилась с землей, а потом и с орчьим кулаком. Но и тут был облом — Арагорн оказался рядом и, убив моего обидчика, достал Гимли из воды. Странник с Леголасом на пару, помогли нам пробраться обратно за остатки стен, последний же не отступал от меня больше ни на шаг, стараясь сражаться рядом, не выпуская из виду. Теперь мы прикрывали спину друг другу, как недавно я делала это с Халдиром. Поступил приказ отходить обратно в крепость и, подхватив Гимли, Леголас на пару с каким-то эльфом, начали оттаскивать его по приказу, я же топала за ними, оборачиваясь по сторонам. Халдир продолжал сражаться, но делал это как-то неуверенно и, приглядевшись, я заметила — он ранен, причем достаточно сильно. Взглянув на спину Ласа и лицо Гимли. который понял, что я собираюсь сделать и запротестовал, привлекая внимания эльфийского принца, я же, не слушая протестующие крики, понеслась в сторону Лориэнского друга, которого вот-вот убьют. На помощь ему никто не спешил, выполняя приказ на отступление. Я бежала как никогда раньше, перепрыгивая через тела павших, уворачиваясь от ударов противника и иногда нанося свои. Эльф обвел взглядом своих убегающих сородичей, прижимая руку к ране. Со спины на него замахнулся урук-хай, собираясь нанести смертельный удар, но, резко перекрыв собой Халдира, я отсрочила его смерть, как минимум, до угасания! Отразив удар, я нанесла свой — сначала в живот, а потом в горло и, пнув орка так, что тот перевалился через стену, взяла одну руку Халдира, перекидывая ее через свое плечо, помогая ему двигаться в сторону крепости. Защищаться стало сложнее. Намного сложнее, я вам скажу! Все, что оставалось — молиться, чтобы особо смелые твари не напали на нас. И молитвы были услышаны! Подоспевший Арагорн прикрывал нашу спину, а, стоящий у входа в крепость, Леголас отстреливался от всех, кто осмеливался подойти ближе, чем на десять метров. Так то я и дотащила истекающего кровью эльфа, будущего мужа своей подруги. — Уходи отсюда с ним! Спрячьтесь в замке! — приказывает Леголас. — А как же вы? — я готова была спрятать в безопасное место Халдира, но вернуться к своим. — За нас не беспокойся! — крайне гордо говорит он, подходя ко мне и срывая поцелуй с моих слегка окровавленных губ. — Береги себя!

***

— Значит, принц Лихолесья покорил твое сердце? — ухмыльнувшись, лежа на столе спрашивает Халдир. — А ты его? — Типа того! — я не умела залечивать раны, так как до лекаря мне ооочень далеко, но соорудив бинты из его красного плаща, я пыталась перевязать ее. — Изначально я крайне сомневалась, — пытаюсь отвлечься за разговорами, дезинфицируя его бок какой-то лютой спиртягой. — Так как я Cell, все дела, а он принц. — Ты Cell od ardhon?! — он дико удивляется, осматривая меня, я же мысленно даю себе пинка — проболталась! — Как я раньше не догадался! Я знал одну… — Да-да, я не хочу третий раз слушать эту историю! — начинаю злиться из-за того, что не получается перебинтовать. — Да как, блять… — злостно шепчу, руки трясутся. — Сядь, пожалуйста! — Врачеватель из тебя никакой, — ухмыльнувшись, эльф качает головой, садясь на стол. — Я сам, ты мне уже помогла. И, забрав «бинты», он начал обматывать себя. Я, умостившись рядом, теребила грязный и мокрый плащ. Надо было вернуться к ним! Долго размышлять об этом не пришлось — ворота распахнулись, а внутрь вбежали выжившие солдаты, во главе с Арагорном, Леголасом и Гимли. Я будто скинула со своих плеч груз, весом в тонну! Резко закрыв огромные двери, все принялись их заставлять чем-либо: лавками, столами, все, что попадет под руку. Теоден, включив в себе последнего говнюка и пессимиста, каких свет не видовал, опять посрался с Арагорном. Так и хотелось подойти и дать подзатыльник этому королю! В ворота долбили с дикой силой, решено было отправить женщин и детей в горы, а вход в пещеру завалить, Халдира отправили к ним с каким-то воином, как и меня, но, баранья упертость во мне не слушала приказов Теодена и Данэдайна. — Арагорн! — прикрикиваю, прерывая его гневную тираду. — Я сказала, что остаюсь, значит остаюсь! Нехер со мной тут спорить, это во-первых! — он зажмурил глаза. — А во-вторых, — перевожу взгляд на Короля Рохана, который собирается что-то сказать, покраснев от злости. — Я пошла вместе с Братством, сражалась рядом с Братством и, если надо, умру вместе с вами, так как вы — мои друзья, семья… — шепчу последнее слово. — Солнце восходит. — заметил Гимли. — Гэндальф! — улыбаюсь, вспоминая его речи перед уходом. — Мы справимся! — кладу руку на плечо Странника. Теоден, воодушевившись речами Арагорна, надеждой на Гэндальфа и еще чем-то, возможно, своей биполяркой, так как настроение у него менялось быстрее, чем мужики у проститутки, повел нас в бой. — …Не на жизнь, а насмерть зову за собой! — надевает свой шлем король, а дверь, под Роханский рог, в который трубит Гимли, прорывают урук-хаи. — В бой, Эорлинги! Все, сидя на конях, поскакали вперед, обнажая оружие. Я, с кинжалом на перевес, размахивала куда-либо, стараясь удержать в седле. Езда давалась с тяжким трудом, что уж говорить о битве на конях?! Выскочив из замка, мы неслись, снося и убивая всех на своем пути. Ну как «мы», я изредка тыкала кинжалом в головы уродцев, а также пинала их ногой. Фактически беспрепятственно пройдя по мосту, все отвлеклись на гору с которой виднелся рассвет, а на склоне стоял белый всадник с посохом на своем верном, белом как снег, друге. Волшебник никогда не опаздывает!