К звёздам и к безднам, Курама!

      После прибытия Узумаки в родные дебри прошло несколько дней, он был рад одному, что их путешествие в мир Шиноби потребовал всего лишь неделю. Таким образом, Рыцарь не потерял много времени, помогая своему хвостатому вернуть свою семью. Конечно это вылилось в неожиданные семейные узы, которые непонятные для биджу, а именно Джуби, которая как оказалась была доброй частичкой, разумом Десятихвостого и по факту, она мать всех хвостатых. Его кошелёк опустел знатно, когда Курама, Чоумей и Джуби разгромили таверну, ломая столы и стулья, разбивая дорогие вина с прилавков, но на старого лиса парень не мог злиться, ведь как джинчуурики, чувствовал что тот стал намного счастливее.       — Я так рада, что ты вернулся, Нару... — Сказала Кокоми обнимая крупную грудь возлюбленного, полного кубиков и мускулов. Пожалуй, никто кроме Жрицы, не сокращал его имя и это нравилось Узумаки.       От этого, Рыцарь знатно повеселел, они лежали на своей кровати, слушая тихие вдохи и выдохи сыновей. Им всё равно не было до сна, они занимались родительскими обязанностями и тихая мирная ночь уже казалось блаженством. Дети они на то и дети, каждой ночью они просыпались от чего угодно, их сон требовал идеальной тишины, даже слабый звук мог заставить их проснуться. Несмотря на это, Узумаки чувствовал что пора покинуть двери особняка своего наставники, ведь они тут уже достаточно времени. Тем более магистр Джинн вместе с мастером Дилюком подарил ему собственную землю, где он может построить дом какой хочет.       Тем более, нельзя забывать о тренировках, прошла всего неделя и надо возобновить усвоение магии, щедростью госпожи Лизы не стоит пренебрегать, ведь она — Пурпурная Ведьма, лучшая студентка Академии Сумеру, много чего знает и многое чего слышала... говоря об учебном заведении, парень не мог не задаться вопросом, как там Ванесса? Его дочь с мира Призыва давно не выходила на связь. Для него, эта чешуекрылая навсегда останется олицетворением доброты и милосердия за внешностью монстра. Наруто видел как тяжело ей далось решение остаться в Сумеру и помочь жителям. С одной стороны, отец, которого бабочка боготворила и несчастные жители, страдающие от Элеазара.       — О чём задумался? — Спросила Кокоми, видя как её возлюбленный смотрит в потолок. Даже в свете луны, она не могла не оценить взгляд этих голубых глаз, которые были как поверхность неглубокого озера или океана. Узумаки тихо гладил плечо хрупкой девушки и этот вопрос словно вывернул его из оцепенения. Шиноби встретился в зрительном контакте со Жрицей и эти глаза, лишенные зрачков и отдающиеся розоватым отливом дарили ему тепло. Чувство быть любимым и быть значимым для кого-то.       — Ну... — начал парень, свободной рукой теребя свой подбородок. — Ты же ведь в курсе что я заполучил землю? Оно там, на берегу Сидрового Озера. Я должен заняться строительством нашего гнёздышка. — Он притянул её поближе, чувствуя её тело. Наруто посмотрел на неё и говорил в позитивном ключе. Всю свою жизнь он мечтал о семье и теперь они все тут. Осталось немаловажная составляющая, это крыша над головой. — Хочу место для каждого, для нас, для сыновей, для Курамы и его семьи, которая стала моей тоже. Для Ванессы и кучу комнат для гостей...       — Магистр Джинн говорила мне про это место, когда мы отмечали завершение строительства Ванессенбурга. — Кокоми прижалась ближе, отвечая нежностью когда мощные руки Наруто обняли её крепче. Этот порт является жестом дружбы Мондштадта и Ватацуми, теперь морское соединение стало ещё лучше и эпоха голода, войны уже потихоньку становятся прошлым морского королевства. Это заслуга Узумаки Наруто. Она утонула в его объятиях, чувствуя что он действительно старается для неё, для всех и она это ценила. — Это отличное желание, Нару и я всецело разделяю твои желания.       — Хе-хе, спасибо, любовь моя. — Его жест, поцелуй в лоб говорил о том, как Кокоми дорога для Наруто и он услышал слабый смех, ведь его борода щекотала гладкую кожу жрицы. Так они пролежали некоторое время, уставшие но счастливые. Затем Узумаки решил сказать про семью Курамы.       Когда Кокоми узнала, что у Курамы есть не только брат, но и мать, её привычное восприятие этого могущественного демона резко изменилось. Для неё Курама всегда был воплощением силы и независимости, ёкаем, который не нуждался ни в семье, ни в привязанностях. Его могущество и жёсткость казались ей непреодолимыми, и она любила его за это. Когда разговор зашёл о Чоумее, брате Курамы, Кокоми уже почувствовала лёгкое потрясение. Однако эта информация всё ещё укладывалась в её восприятие: ведь незадолго до этого, уже знала что у него есть брат...       Но когда Наруто упомянул о матери Курамы, её мир перевернулся. В её сознании возник образ очень могущественной женщины, существа способной дать жизнь единственному кицунэ мужского пола в Тейвате. Это было совершенно немыслимо для Кокоми, чьи представления о нём были основаны на его абсолютной самостоятельности и мощи. Ощущение было таким, что Курама, которого она знала и любила, обрел ещё более мягкие, человеческие черты.       Для Кокоми, открытие о семье Курамы уже было огромным потрясением. Но когда она узнала, что Чоумей, брат Курамы, вовсе не кицунэ, а гигантский жук-носорог, её восприятие реальности стало ещё более хрупким. Могучий демон, с которым она ассоциировала кровожадную мощь и стремительную ловкость кицунэ, оказался связан с существом, абсолютно непохожим ни по форме, ни по природе. Эта неожиданная деталь только усилила её замешательство. И всё же настоящее откровение пришло позже, когда речь зашла о матери Курамы. Кокоми уже приняла то, что у него есть семья, но представить, что его мать — это не что иное, как смола могущественного Древа, которое породило всех хвостатых демонов и обрело разум, казалось выходящим за пределы её воображения. Это Древо, древнее и мистическое, стало источником жизни для таких существ, как Курама и его семья. Для Кокоми это было одновременно величественным и ужасающим. Жрица начала осознавать, что Курама был гораздо сложнее, чем она могла представить, и что его сила шла рука об руку с глубокой, необъятной историей.       Когда Кокоми услышала историю о погроме в таверне «Доли Ангелов», она не смогла сдержать улыбку, а затем тихо засмеялась. Её смех был искренним, полным удивления и лёгкости, ведь трудно было представить Кураму, которого она знала как серьёзного и безжалостного, в эпицентре такой хаотичной сцены. В её мыслях развернулась картина: два могущественных демона, Курама и Чоумей, вдруг действующие заодно, словно обычные братья, пуская в ход свои силы не для спасения мира, а для защиты чести матери. То, как они действовали синхронно, понимая друг друга без слов, вызвало у Кокоми улыбку. Она видела в этом нечто глубоко человеческое: братская солидарность, несмотря на все различия между ними, будь то форма или характер. Чоумей, жук-носорог, и Курама, гордый лис, могли быть абсолютными противоположностями, но в этот момент они проявили истинную связь, не думая ни о чём, кроме того, чтобы поддержать друг друга.       Ещё больше Кокоми тронула история о Десятихвостой, которая, сохраняя абсолютное спокойствие, сидела за столом, наблюдая за дракой, и продолжала пить свой напиток с лёгкой улыбкой. Это материнское удовлетворение от того, что её сыновья, несмотря на всю их дикую природу и различия, всё-таки были вместе, как настоящие братья. Кокоми представила, как Десятихвостая могла гордиться этим моментом, ведь для неё это был знак того, что их связь, несмотря на всё, была крепка.       — Это действительно круто. Никогда его таким не видел, таким счастливым, он был такой довольный когда я вытаскивал его из тюрьмы. — Говорил Наруто, продолжая обнимать Кокоми одной рукой. — Пусть я и опустел на сто двадцать тысяч моры, но видеть его таким, это бесценно.       — Знаешь, теперь я хочу что бы наши сыновья были такими же как Курама-сама и Чоумей-сама. — Мечтательно сказала Жрица. Но Наруто хрюкнул на это и решил промолчать что Кьюби и Нанаби в прошлом вели разгульный образ жизни, занимались братоубийством, ведь их природа позволяло такое. Это было сугубо высказывание Курамы, но что-то было потаённое в этих словах от старого лиса...       Наруто и Кокоми были полны позитивных эмоций, которые казались безмятежными в эту минуту спокойствия. Они обнимали друг друга, наслаждаясь моментом близости и тишины, которая окутывала их, как защитный кокон. Жрица чувствовала себя умиротворённой и радостной от истории Курамы, Джуби и Чоумея. Её мысли то и дело возвращались к тому, что они построили — не просто жизнь вдвоём, но целую семью. Наруто рядом дышал ровно и глубоко, его тепло было надёжным и успокаивающим. Это были мгновения, когда не было ни забот, ни борьбы — только покой и радость от того, что они вместе.       Но тишина вскоре была нарушена лёгким шорохом из соседней комнаты, откуда донёсся тихий детский плач. Вергилий, их старший сын, проснулся первым. Кокоми, сразу узнала его тонкий, но требовательный голос. Она слегка приподнялась, почувствовав материнский инстинкт.       — Вергилий проснулся. — Сказала Жрица, Наруто вопросительно приподнял бровь.       — Как ты это узнала?       — Я стала матерью, Нару... сердцем просто знаю.       Кокоми вздохнула с мягкой улыбкой и осторожно высвободилась из объятий Наруто. Она села на край кровати и потянулась, готовая встать и заняться малышами. Но как только она поднялась, Наруто решил, что не может оставить её одну с детьми. Он лениво потянулся, потёр глаза и, вставая, тихо произнёс что-то смешное, заставив Кокоми хихикнуть.       Они вместе вышли из спальни, направляясь к комнате близнецов который любезно выделил мастер Дилюк. Вергилий и Данте лежали в своих маленьких кроватках, их тёмные глаза широко раскрыты, выражая нетерпение. Кокоми подошла к ним первой, склонилась над Вергилием и начала мягко успокаивать его. Она нежно гладила его по голове, её голос был спокойным и ласковым, полным любви и заботы. Наруто тем временем подошёл к Данте и, присев рядом, заговорил с ним. Младший из братьев выглядел слегка капризным, но вскоре начал успокаиваться под влиянием отцовского тепла и внимания. Жрица обернулась, видя, как Узумаки бережно держит Данте на руках, и улыбнулась, ощущая волну благодарности за своего партнёра и за эту тихую, но насыщенную моментами счастья жизнь. Вслед за старшим, Данте тоже проснулся.       Вергилий начал успокаиваться на руках Кокоми. Его маленькие пальцы сжимались в слабые кулачки, и он постепенно переставал всхлипывать, чувствуя тепло и заботу матери. Но неожиданно его дыхание стало сбиваться, и он начал дергаться, словно ему стало некомфортно. Кокоми почувствовала, как сердце сжалось от волнения, когда заметила на шее Вергилия нечто странное: шесть прорезей по три на двух сторонах, которые начали раскрываться. Это были жабры...       Маленький Вергилий внезапно разрыдался с новой силой, и в этот момент Жрица поняла, что происходит. Она вскользь касалась мысли о возможных аномалиях в своих детях — ведь её драконья кровь несла в себе глубоководные тайны, принадлежавшие её подводному роду. Но увидеть это вот так, в реальном времени, было шоком даже для неё. Жабры на шее Вергилия становились всё более явными, кожа вокруг начала чуть чернеть, как его мать в истинной форме Императора Глубин.       Данте, будто вслед за братом, как связь близнецов, начал дрожать. Его глаза расширились, и вскоре точно такие же жабры появились и на его шее. Эти шесть прорезей так же чернели на маленькой коже, это было знаком их глубоководной принадлежности, наследием Кокоми, её драконьей природы. Кожа раскрывалась, показывая их истинную сущность, то, что всегда было заложено в их крови. Растерянная мать знала, что это должно было произойти, но не так скоро.       Она мысленно вернулась к моментам, когда впервые ощутила эти особенности в себе. Жабры — знак её принадлежности к водным драконам — не вызывали у неё страха. Наоборот, они были частью её силы. Но близнецы... Они ещё малы. Аномалии их тел проявлялись так рано, и Кокоми понимала, что это связано не только с её природой, но и с тем, что их отец, Наруто, был выходцем из другого мира. Казалось, это ускорило процесс их взросления, и драконорожденные гены, которые перешли к близнецам от неё, активировались быстрее, чем ожидалось.       Среди этих мыслей её сердце сжалось. Это было неизбежно, как бы Кокоми не стралась Вергилий и Данте начали отказываться от грудного молока, плача с новой силой. Плач усиливался, и новоиспечённая мать могла лишь смотреть, как Наруто метался от одного сына к другому, не зная, как помочь. Узумаки, который обычно был готов справляться с любой проблемой, выглядел растерянным, пытаясь утешить сыновей, но их крики лишь усиливались. Он буквально не знал, куда себя деть, не представляя, что с ними происходит и как это исправить. В его глазах было беспокойство, смешанное с чувством вины — как будто он считал, что не справляется как отец.       — Милый... этот день настал. — Сказала Жрица, успокаивая теперь уже и Узумаки. — Это не твоя вина, это всё наша с тобой кровь. — Наруто прекрасно понял о чём речь, видя все эти аномалии. Он забыл что его возлюбленная вовсе не обычный человек а Морской Император, властительница вишапов глубин. Кокоми же, на примере Генриетты видела что ребёнок, у которого один из родителей с другого мира, растут быстрее чем жители Тейвата. Отличным примером были волосы, ведь многие рождаются с редкими волосами... — Идём, нельзя терять времени.       На винокурне "Рассвет", находилось море, воды которого поступали прямиком из океана, оно шло аж с Ли Юэ и наполняла здешние воды. Мягкий шёпот волн, касающихся берега, создавал успокаивающую атмосферу, но в этот момент звуки моря сливались с неистовым плачем близнецов, раздающимся в воздухе. Кокоми, чувствуя, как сердце наполняется тревогой за своих детей, крепко держала обоих сыновей на руках. Она прижимала Вергилия и Данте к себе, стараясь уловить их тревожные взгляды и подавленный плач. Они были такими маленькими, но уже испытывали гнетущее ощущение изменений, которое проявилось в их телах. Этот плач был не просто криком, это была реакция на что-то большее, на ту перемену, которая происходила внутри них, на тот бременем, что они унаследовали от матери...       Кокоми повернулась к Наруто, её глаза светились решимостью, но внутри неё тоже было много переживаний. В её взгляде читалась смесь любви и материнского инстинкта, уверенность в том, что она справится с этим вызовом и от партнёра ожидала понимания.       — Наруто, я хочу что бы ты понял меня. Я никогда не посмею навредить нашим детям. — Её глаза без зрачков смотрели на него, прося поддержку. — Я ведь не человек и детям нужна именно морская вода. И таким образом я справилась со своей первой аномалией...       Узумаки смотрел на Кокоми, его выражение лица отражало смесь поддержки и заботы. Он чувствовал, как важна эта минута, и понимал, что его роль как отца и партнёра в этот момент не менее критична. Он нежно коснулся плеча Кокоми, предлагая ей свою поддержку, готовый вместе с ней решить возникшую проблему. Она знала, что им нужно провести время у воды, позволить детям соприкоснуться с их истинной природой, восстановить связь с океаном, который был частью их наследия. Эта вода могла дать им успокоение и помогала бы адаптироваться к изменениям, которые происходили в их телах.       — Я буду ждать тебя на глубине... ты должен увидеть нас, настоящих...       Кокоми медленно начала шагать по поверхности воды, уверенно ощущая родную стихию под ногами. Её шаги были лёгкими и невесомыми, словно она сама стала частью океана, а не просто его наблюдателем. Близнецы, ощущая этот магический момент, постепенно успокаивались, их тревожные крики уступали место тихим всхлипываниям, пока они наслаждались прикосновением родной стихии, окружающей их. Кокоми демонстрировала своим детям часть себя, ту часть, что оставалась скрытой от мира.       Как только она начала своё преображение, Наруто не смог оторвать взгляд от того, как её человеческий облик постепенно превращался в нечто более величественное. Кокоми засветилась мягким голубым светом, вокруг неё образовывался лёгкий водяной туман, словно сама вода стремилась обнять её. Изменения шли постепенно, сначала её уши начали изменяться, удлиняясь и становясь более заострёнными. Эти тонкие, элегантные уши подчеркивали её необычное происхождение, открывая в ней черты древнего и загадочного существа. Затем, из её головы, как из облаков, начали вырастать рога, яркие и сверкающие, переливающиеся чешуйками, словно обнимающие её энергетическую ауру. Они изгибались вверх и в стороны, придавая ей величественный вид, словно она была царственной особой среди водных глубин.       Хвост начал формироваться, а когда он полностью вырос, он оказался покрыт чешуйками, цвет которых плавно переходил из ярко-синего в светло-голубой на концах. Хвост светился мягким светом, отражая каждое движение. Её руки и ноги также претерпели изменения. На предплечьях и голенях появились блестящие чешуйки, которые добавляли ей силу и грацию. С каждым мгновением она становилась всё более великолепной, каждое её движение было полным изящества и мощи. Наруто смотрел, как его любимая превращалась в нечто совершенно новое, и в его сердце разгоралось чувство восхищения и гордости.       Когда преображение завершилось, Кокоми стояла перед ним в новом облике, её черты напоминали вишапа, и вся её сущность была наполнена магией и величием. Её новые черты, хоть и не совсем человеческие, были поразительно красивыми и завораживающими, отражая её истинную сущность и силу. С грацией, излучая спокойствие и силу, Кокоми вместе с близнецами вошла в воду. Вода обняла их, и каждый из них ощутил, как успокаивающее течение нежно омывает их, унося все тревоги и переживания. В этот момент близнецы, наконец, нашли покой, а Кокоми, будучи истинным воплощением своей стихии, ощутила, что их связь с ней углубляется.       Через некоторое время, вокруг моря возникло магическое свечение, освещая воду и создавая атмосферу загадки. Наруто, почувствовав внезапный страх, моментально прыгнул в воду, его сердце забилось быстрее. Вода была холодной, но это было не самое страшное. Узумаки, используя силу ветра, сосредоточился и создал пузырь в своей голове, позволяя себе дышать под водой. Он начал барахтаться, ногами и руками отчаянно спускаясь всё глубже. Каждая секунда казалась вечностью, и тревога, охватившая его, росла с каждым мгновением. Вокруг царила тишина, и только звук его сердца заполнял это спокойствие.       Он услышал гул и вскоре перед ним появилась Кокоми в своей истинной форме. Она превратилась в величественное существо, исполина из глубин океана. Её массивное тело было покрыто прочной чешуей, переливающейся оттенками синего, розового и желтого. Она выглядела как витраж, затянутый в морских пучинах, словно сама природа наделила её всеми красками водного мира.       Её размеры были колоссальны — примерно в сто пятьдесят метров в длину. Голова Морского Императора была украшена длинным и грозным рогом, напоминающим копьё, как будто она была настоящим стражем морских глубин. Её пасть, усеянная множеством острых, как кинжалы, зубов, раскрывалась, обнажая магию глубин, которая готова была освободиться. Плавники и гребни, размахивающиеся подобно крыльям гигантской морской птицы, украшены длинными и шипастыми отростками, создавая зрелище, которое завораживало и пугало одновременно.       Сложный узор синих и розовых линий на её гребнях и плавниках напоминал о том, что она — не просто дракон, а сами глубины океана. Её глаза, глубоко посаженные и сверкающие розовым светом на голубых глазах без зрачков, смотрели на Наруто с любовью, и он почувствовал, как его шок уходит, уступая место благоговению. Рядом с ней плавали Вергилий и Данте, превратившиеся в маленькие копии своей матери, но с габаритами самого Наруто. Их чешуя переливалась теми же волшебными цветами, что и у Кокоми, а глаза светились тем же розовым светом, отражая гордость и радость, которые они испытывали, наконец оказавшись в родной стихии. Они весело играли, плавно двигаясь в воде, словно исследуя этот новый мир, в котором они обретали свою истинную природу.       Когда Кокоми раскрыла свою пасть ещё шире, в глубинах моря послышался удивительный рёв, смешение звуков, словно сама природа заговорила через неё. Этот рёв был подобен завывающему пению китов, протяжному и глубокому, в нём слышались и крики альбатроса — резкие и звонкие, но звучавшие на низких частотах. Вкупе с этим ритмичное урчание доносилось, напоминая шёпот морских волн, которые бьются о рифы, вызывая эхо в каждом водном потоке.       Звуки эхом разлетались по морским просторам, отзываясь в глубинах, и Наруто, слыша их, чувствовал, как магия глубин пробуждается вокруг. Эта песнь не просто заполнила пространство, она словно шла от самого сердца океана, оживляя всё вокруг. Это был зов Кокоми, сигнал её истинной силы, призывающей её детей. Жрица с величавым движением, начала опускаться на самое дно морской бездны. Её массивное тело аккуратно легло на песчаную поверхность, и в этот момент Вергилий и Данте, почувствовав нечто важное, интуитивно поплыли к ней. Они медленно приблизились к своей матери, и, подчиняясь какому-то внутреннему инстинкту, касались лбами друг друга и её, создавая единое целое.       И тогда произошло нечто удивительное — в воде раздался мощный импульс. Он разлетелся по всему океанскому пространству, вибрация чувствовалась даже в самых дальних уголках подводного мира. Этот импульс был не просто физическим явлением — это была древняя, магическая связь, которая наладилась между Кокоми и её сыновьями. Это была связь матери и детей, связи вишапов и детенышей...       Эта сила связи наполнила воду жизнью и энергией, их общение не требовало слов — оно было на уровне самой сущности, на уровне крови и морских глубин. Вергилий и Данте стали частью этой великой силы, они почувствовали, как их тела пропитываются мощью океана, и каждый взмах их плавников был теперь пропитан её магией. Кокоми передала им нечто большее — свою силу, своё наследие, которое сделает их частью древнего и могущественного мира.       Наруто, наблюдая за удивительной трансформацией Кокоми и её величественной связью с сыновьями, ощутил, как его собственная энергия закипает внутри. Он почувствовал желание показать свою истинную форму, ту, которая стала его собственной, той, что отразила его путь и суть. Он медленно потянулся к своей шее, касаясь метки Изобилия, и сразу ощутил, как энергия начала пронизывать его тело. Вибрация силы прошла через каждую клетку, и его облик начал меняться. С каждым мгновением он становился больше, сильнее, превращаясь в свою форму Девятихвостого Лиса. Белоснежные хвосты, заканчивающиеся ядовитыми шипами, хвостами скорпиона, медленно разворачивались за его спиной, плавно колыхаясь в воде. Каждый его хвост, как часть могущественного существа, выглядел одновременно угрожающе и прекрасно.       Его шерсть была ослепительно белой, переливаясь в свете морских глубин. На шее Наруто появились три золотых ошейника — символы его силы и власти, которые, несмотря на свою массивность, не стесняли его движений. Они были как знаки, указывающие на его могущество, но они не подавляли его, а лишь подчёркивали его величие. Глаза Наруто в этой форме были полностью голубыми, без зрачков и белков, словно поглощёнными самим светом океана. Вокруг его глаз танцевали бирюзовые оттенки ветра, напоминая свечение глубинных существ, придавая его взгляду таинственную силу и магию. Его чёрные усы-щетинки резко контрастировали с белоснежной шерстью, подчёркивая источник в виде Курамы но Йоко. А на голове, возвышаясь над ним, росли длинные деревянные рога, обвитые белой лентой на концах, словно символ его связи с Эоном Изобилия.       Наруто был выше Кокоми, но это не умаляло её величия. Они стояли в воде, как два древних, могущественных существа, наделённые силой, превышающей любое воображение. В этот момент они были не просто людьми — они были воплощением мощи собственных миров и соусом Изобилия.       Вергилий и Данте, почувствовав присутствие своего отца в новой форме, повернули свои головы в его сторону. Не задумываясь, они быстро подплыли к нему, и их морские драконьи лапы осторожно коснулись его носа. Маленькие, но решительные, их касание было нежным, как знак признания и принятия. Наруто ощутил, как через это прикосновение его сыновья выражают свою связь с ним, признавая его своим отцом в любой форме, будь то человек или Лис Изобилия.       Данте, в его драконьей форме, внезапно проявил неожиданную смелость. С любопытством и энергией, свойственной детям, он резко подплыл к морде Наруто, и, к удивлению всех, вонзил свои челюсти в его нос. Этот жест, казавшийся на первый взгляд агрессивным, оказался чем-то более глубоким. Данте начал вытягивать чакру из своего отца, как будто инстинктивно знал, что ему нужна эта сила. Узумаки почувствовал, как его чакра медленно перетекает в тело сына, процесс не приносил боли или дискомфорта. Тело Данте моментально начало изменяться, его драконья чешуя словно запылала булькающим жидким пламенем, напоминающим покров хвостатого зверя — такое же, как у самого Курамы, только адаптированное под новую форму.       Кокоми и Наруто с удивлением наблюдали за этим процессом. Они знали о мощи, сокрытой в их сыновьях, но чтобы один из них уже в столь раннем возрасте мог проявить такую способность — это было невероятно. Чакра Наруто окружила Данте, защищая его и усиливая. И вдруг, драконёнок чихнул. Этот простой жест вызвал взрыв энергии: чакра отца, которую Данте только что поглотил, вырвалась наружу, и из его тела прорвался сияющий хвост, сотканный из чакры хвостатого зверя.       Теперь Данте стоял перед ними с двумя хвостами — один был его собственный, сильный и массивный, покрытый чешуёй морского дракона, а второй — хвост из чистой чакры, сияющий, как у Курамы, только цветами отца и матери. Энергия хвоста светилась, излучая мощь, которая исходила от Наруто и передавалась его сыну. Узумаки не мог поверить своим глазам. Вся эта ситуация была настолько неожиданной, что он едва успевал осознавать происходящее. Его сын, ещё такой маленький, уже проявил способность контролировать силу, которая даже для опытных шиноби была недоступной.       Кокоми, увидев трансформацию Данте, тоже осознала, что их дети гораздо сильнее и уникальнее, чем они предполагали. Это было свидетельством того, что их кровь, наследие Наруто как джинчурики и её как дракона, переплелись в их сыновьях, создавая нечто совершенно новое, что они даже не могли предугадать.       Ночь была тихой, лишь звук лёгкого плеска волн сопровождал их шаги по водной глади. Жрица шла уверенно, её грациозные движения были мягкими и плавными, как сама вода. В её руках крепко спал Вергилий, уже принявший свою человеческую форму. Он выглядел таким маленьким и безмятежным, будто всё произошедшее было лишь частью его сна. Мягкий ветерок трепал его волосы, а Кокоми нежно прижимала его к себе, чувствуя тепло сына и его ритмичное дыхание. Наруто, который парил рядом, удерживаясь над поверхностью воды с помощью своих ветряных платформ, держал Данте. Он тоже спокойно спал, свернувшись калачиком в объятиях отца. Воздух окутывал их обоих, создавая защитную оболочку, словно ветер не просто поднимал их, а бережно оберегал.       Заботливая мать, использовала свою силу, чтобы высушить одежду и одеяла своих сыновей. Она осторожно контролировала каждую каплю, позволяя мягкому водяному туману вокруг них испариться, а ткани оставались теплыми и сухими. Одеяла, которые накрывали мальчиков, вновь стали пушистыми и уютными, словно ничего не происходило. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Произошедшее переворачивало их мир с ног на голову — осознание того, какими необычными и сильными стали их дети, как их кровь переплелась в этих маленьких существах, рождая что-то новое и невероятное. Кокоми не могла не задумываться о том, каким путём они пойдут в будущем. Она сжимала Вергилия чуть крепче, испытывая бесконечную любовь и желание защитить своих сыновей от всего, что могло бы им навредить.       Узумаки в свою очередь, также размышлял о будущем. Он чувствовал гордость и трепет перед тем, что их семья оказалась такой уникальной. Его мысли были сосредоточены на Данте, который, несмотря на свою младенческую форму, уже проявил силу, выходящую за рамки обычного понимания. Молчание между ними не нуждалось в словах. Это было особенное молчание, полное понимания и взаимной поддержки. Сила воды под ногами Кокоми и мягкое дуновение ветра вокруг Наруто сливались в гармонии стихий, как и их судьбы.       Вернувшись, они уложили детей в свои кроватки, Жрица как ласковая мать, поцеловала их обоих, ведь они сильно напоминали её саму. Вергилий был полной копией Кокоми, с такими же чертами лица, с такими же глазами и тремя отметинами на каждой из щёк как у его отца. Данте имел цвет волос Наруто, те же отметины как у Узумаки, но глаза были как у матери. Рыцарь внезапно вспомнил слова Кушины Узумаки, что связь матери и сыновей сильнее, что генетически, сыновья имеют больше похожего с матерью, нежели с отцом. Рождение близнецов подтвердило эту догадку, почти во всём похожие на маму.       — Вот это была ночка... — Протянул Узумаки, они вместе со Жрицей сидели в столовой, где из пищи был стакан воды. Кокоми почувствовала облегчение, ведь её избранник наконец увидел её в полной красе, её истинную форму. Был вопрос что его беспокоил. — Как вообще понимать, что дети пробудили твою кровь? Ведь они слишком малы.       — Я тоже удивлена, милый. — Она положила руку на стол и своими глазами без зрачков смотрела на Наруто, который так же был обеспокоен. У неё были свои опасения и догадки. Узумаки сошедший и Курама тоже. Наблюдая за Вергилием, Данте и Генриеттой – Кокоми думала о теории, законы другого мира. Она пришла к выводу, что дети мира Шиноби рождаются сильными из-за той энергии, которое течёт в жилах Рыцаря и хвостаоого. Иначе как объяснить густоватые волосы на голове, резкое открытие глаз после рождения и другое.       — Курама как-то рассказывал я принадлежу могущественному клану. Что наша жизненная сила и чакра велика по сравнению с остальными. Что мои соклановцы имеют чудовищную регенерацию клеток и сильным болевым порогом. Что один Узумаки бился с целой армией, лишившись рук, но защищал семью и из-за крови, цвет волос стал алым. — Наруто устало положил голову на руки и глядел на плинтусы особняка. — Благодаря этому, в прошлом они усмирили Кураму, а ведь он могущественный биджу. А говоря про меня, я уже в пять лет мог прыгать на дальние дистанции, сестрёнки Эмбер с Эолой удивились знатно, когда я прыгнул на арку в площади Барбатоса...       — Вот как... это многое объясняет. Всё-таки это правда – дети твоего мира рождаются более развитыми и сильными. Ну да, это странно для человека не имеющего глаз Бога, тем более для пятилетнего ребенка, совершать такие манёвры. — Кивнула она и отпила водички. Кокоми хотела понять кое-что в Наруто. — Но всё таки, Нару, что ты такое? Форму Лиса я могу понять, у вас между Курамой-сама, отношения как на уровне взаимного симбиоза. Бабочки это схоже с фамильярами, но вот меня беспокоит твои хвосты и рога... ты ведь их не черпаешь от Курамы-сама, не так ли?       — Давно тебе хотел рассказать, но из-за разных обстоятельств, просто не было времени на это. Так вот. — Наруто кашлянул в кулак и смотрел на любимую. В его глазах было небольшое опасение. — У меня два покровителя, Анемо Архонт Барбатос и Яоши – Эон Изобилия...       Наруто, с мягкой улыбкой на лице, начал рассказывать Кокоми о том, что долгое время держал в себе. Он поведал ей о встрече с Эоном Изобилия, её имени — Яоши, и о том, как эта могущественная сущность пришла к нему в её самый слабый момент, когда сам он был истощён до предела при битве с Двалином. Кокоми слушала внимательно, едва заметно кивая головой. Узумаки описывал Яоши как богиню космических пустот, объясняя, что её сила была не просто великой, но и странной, загадочной, неподвластной простому пониманию. Он рассказал, как она черпала жизненную энергию из него, когда нуждалась, и как в благодарность за это, даровала ему часть своей силы. Эта сила помогла ему возродиться после смерти в битве с Райдэн Сёгуном — момент, который Наруто никогда не забудет.       Кокоми почувствовала, как её сердце замедлило ритм, когда Наруто заговорил о том, что форма лиса, которую он теперь принимает, — это не просто проявление силы Курамы, но и результат слияния с энергией Яоши, но тот факт, что ещё одна древняя сила космоса влияла на это, казалось одновременно и удивительным, и тревожным. Жрица молчала, переваривая услышанное. В её груди боролись разные чувства — с одной стороны, она восхищалась Наруто и той стойкостью, с которой он прошёл через столь трудные испытания. С другой стороны, она ощущала лёгкую тревогу — она не могла не беспокоиться о том, что ещё за тайны могут скрываться за такой древней сущностью, как Милостивая Медикус...       Когда Наруто упомянул о спасении брата Курамы и приключения в мире Шиноби, Кокоми ощутила, как её разум метался между радостью и тревогой, осознавая, что такие силы могут быть как благословением, так и проклятием. Жрица впитала информацию, осмысливая её, и в этот момент почувствовала, как в ней зарождается желание узнать больше о Яоши, сердце наполнилось решимостью и благодарностью к Наруто за то, что он делится с ней этим удивительным откровением, за то, что он доверяет ей.       Узумаки, продолжая свой рассказ, словно на мгновение погрузился в воспоминания, его голос стал тише, наполнен глубоким уважением и болью. Он начал говорить о встрече с душой своей матери — Узумаки Кушины, в садах Изобилия, в тех моментах, когда Яоши позволила ему ощутить нечто драгоценное, что ему так долго было недоступно — материнскую любовь. Эон Изобилия даровала ему несколько драгоценных минут, чтобы он наконец смог ощутить то, чего был лишён в детстве. Он вспомнил, как ощутил хрупкое но сильное плечо мамы, словно оберегая его своим присутствием, и на миг он снова стал ребёнком, который нуждается в теплоте и защите. Эти мгновения между ними были наполнены слезами и разговорами, но в этих разговорах заключалась вся любовь, которую Кушина не успела передать своему сыну при жизни.       Узумаки описывал, как её голос звучал мягко и ласково, как она наконец-то могла сказать ему то, что он всегда хотел услышать: что она гордится им, что любит его, что Кушина его мама. Кокоми видела, как его лицо меняется, когда он говорил об этом — это было не просто воспоминание, это была рана, которая наконец начала заживать.       — Вдобавок, я показал ей тебя. Она сказала что ты милая, очень красивая. Передала благодарность что выбрала меня. — Кокоми глубоко тронуло то, что он ей рассказал. Она понимала, насколько важна была для Наруто эта встреча с его матерью. Видеть его в этот момент, когда он, наконец, обрёл то, чего так долго не хватало, давало ей ещё большее осознание того, через что он прошёл. — Я встретился с ней в последний раз в Натлане. Маме моей нравится имена наших сыновей, думаю она была бы отличной бабушкой...       — Я глубоко польщена услышать что понравилась твоей маме, Нару и про Вергилия и Данте тоже. — С теплом сказала она и зевнула, говоря что очень устала. — Значит... далеко за нашим пониманием, есть силы заметно большее, чем мы можем представить. Не каждый может сотворить такую встречу, возродить мёртвую душу на пару минут и дать тебе хвост и рога. Что ты сам по поводу этого думаешь? Прежде всего, что это значит для нас...       — Думаю, Госпожа не плохая. Она ведь делала многое что бы защитить меня, дать Кураме шанс обрести семью. — Наруто принялся успокаивать любимую. — Для нас это ничего не значит, мы просто необычная семья вот и всё. Я уже не человек, а нечто большее, впрочем, мы оба с тобой странные фрукты, со странным плодом. — Узумаки позволил смешок. — Ладно, давай поспим хотя бы часок, выглядим ужасно, мы оба.       Жрица кивнула и на ватных ногах шла к своей постели, держа за руку Наруто. Парень наконец рассказал об Эоне Изобилия и чувствовал свободу, ведь Кокоми теперь знает, осталось лишь просветить мастера про космическую богиню, но это позже. Сейчас он должен сосредоточиться на отдыхе и строительству их дома, на их земле. Уже было очень стыдно жить в стенах особняка Дилюка Рагнвиндра, хотелось своё, гнездо которое было бы домом для выходцев мира Шиноби. Вместе с Кокоми, они оба узнали и увидели истину в друг друге, их связь только укрепилась.

***

      В один солнечный весенний день, когда ветерок мягко играл с цветами и травой, Мондштадт был особенно оживлённым. В этот день праздновали праздник Ветряных цветов — один из самых ярких праздников, привлекающий людей со всего Тейвата. Город был украшен гирляндами из цветов, флагами, развевающимися на ветру, и музыкой, звучащей отовсюду. Люди в разноцветных нарядах наполняли улицы, улыбались, пели и танцевали. Всё это было гармонией света, музыки и радости, которая переполняла воздух.       Но вдруг, словно само небо решило внести контраст в это буйство красок, ведь проходя через главную арку столицы Ветров, появился таинственный и внушительный силуэт. Жители Мондштадта, занимавшиеся подготовкой к празднику, замерли, увидев это удивительное явление. Их взгляды непроизвольно устремились к высокой фигуре, которая двигалась с неизменным спокойствием и уверенностью.       Это был Капитано. Его рост в два метра три сантиметра внушал трепет. Он выделялся среди толпы не только своей внушительной фигурой, но и мрачным, строгим обликом. Его одеяния были тёмных оттенков — глубокий чёрный и тёмно-синий, от которых казалось исходило некое безмолвие, словно даже свет и ветер пытались обойти его стороной. Плащ, который он носил, почти касался земли, медленно колыхаясь от лёгкого дуновения ветра, но его тяжесть была очевидна. Этот плащ выглядел как символ власти и силы, подчёркивая таинственность его владельца.       Лицо Князя было скрыто шлемом, украшенным грозными деталями, отражающими его статус. На груди и плечах доспехов виднелись символы Фатуи, которые мгновенно узнавались жителями, но никто не осмелился высказать своё беспокойство. Сочетание тёмного, внушительных наплечников и массивных перчаток придавало ему вид неуязвимого воина, созданного для войны и битв. Каждое его движение было отточено, шаги — уверенные, словно земля сама склонялась под ним.       Жители Мондштадта, даже привыкшие к тому, что в их город приходили многие известные личности, были поражены и ошеломлены. Они никогда не видели ничего подобного. Кто бы мог подумать, что Первый из Предвестников Фатуи, почтит визитом столицу Ветров. Он не говорил ни слова, его присутствие было всё, что требовалось, чтобы тишина стала ещё более ощутимой.       Князь бесшумно шагая по мощённым улицам Мондштадта, внезапно остановился возле двух девушек, которые мило беседовали друг с другом. Они стояли в сторонке от главного празднования, их смех и разговоры тонкими нитями вплетались в музыку и оживлённые голоса окружающих. Однако с того момента, как их затенило его внушительное присутствие, их разговор замер на полуслове. Капитано возвышался над ними, словно мрачная тень, приносящая с собой холодное дыхание далёких земель.       Девушки инстинктивно почувствовали, что кто-то остановился рядом с ними, и, подняв головы, замерли от удивления. Их взгляды, сначала полные лёгкости и веселья, моментально сменились на напряжённые. Перед ними стоял человек, чей рост и внушительный вид невозможно было игнорировать. Его мрачная фигура, скрытое под шлемом лицо придавали ему образ холодного воплощения войны, и от него веяло суровой силой. В тот момент Капитано казался живой статуей — неподвижной и грозной. Легчайшее дуновение ветра тронуло края его плаща, но его фигура оставалась словно высеченной из камня. Воздух вокруг него стал как будто гуще, и девушки, оказавшись рядом с этой безмолвной силой, почувствовали, как на плечи им легла тяжесть его присутствия.       И всё же, несмотря на холод, исходящий от его облика, слова, с которыми Капитано обратился к ним, оказались простыми и неожиданно мягкими для такого человека. Его голос был низким и уверенным, но без угрозы или агрессии:       — Прошу меня простить, милы дамы, но где здесь отель Гёте? — Его голос звучал нежно, будто десятки красных роз заточенных в лёд, начали таять под его звучанием.       Девушки блондинки судорожно переглянулись, ощущая, как их сердца начали биться быстрее. Сначала они не могли поверить, что этот грозный незнакомец, похожий на воина из старинных сказаний, просто спрашивает дорогу. На мгновение воцарилась напряжённая тишина, но, собравшись с силами, одна из девушек, всё ещё слегка дрожа, указала рукой в сторону центральной улицы.       — Отель Гёте... это там, чуть дальше по дороге, — проговорила она с волнением в голосе, но стараясь выглядеть как можно спокойнее.       Её подруга, не решаясь что-то добавить, лишь кивнула в знак согласия. Они обе стояли как заворожённые, не отводя глаз от этого загадочного и пугающего человека. Капитано, чуть склонив голову в знак признания их ответа, не сказал больше ни слова. Его шаги снова раздались на каменной дороге, и он двинулся в указанном направлении, оставив девушек стоять на месте, потрясённых этим неожиданным и мимолётным столкновением.       Капитано — Первый из Предвестников Фатуи, преданный лидер, всегда с честью и силой служил своей Царице Броне Романовой, крио Архонту, чьё влияние и могущество распространялись далеко за пределы её замороженного королевства. Его имя вызывало страх и уважение среди врагов и союзников, Князь был воплощением холодной силы и несгибаемой воли. Вся его жизнь была посвящена служению, войнам, и стратегии — делам, которые требовали холодного разума и твёрдой руки. Но сейчас, стоя среди пёстрых улиц Мондштадта, Капитано был здесь вовсе не по приказу своей Царицы и не для исполнения долга.       Эта путешествие в город Ветра и свободы была продиктована его личными мотивами — чем-то совершенно неожиданным для такого, как он. Сражающийся за Снежную воин, не знавший отдыха и жалости, прибыл в Мондштадт не ради войны или дипломатии, а ради Барбары Пэгг — певицы идола из церкви Барбатоса, которая завоевала сердца жителей не только Мондштадта, но и его самого.       Барбара Пэгг, чьё имя было на устах каждого в её родном городе, недавно стала настоящей легендой в Снежной. Её голос звучал из каждого граммофона, её песни наполняли холодные улицы королевства теплом и светом. Даже среди ледяных просторов Снежной её мелодии приносили людям надежду и радость, окутывая их своими волшебными нотами. Этот голос, проникающий в самые отдалённые уголки страны, очаровал и Капитано — человека, для которого эмоции всегда были под строгим контролем.       Он не мог не признать, что её пение тронуло его душу. Каждый раз, когда он слышал её голос, что-то внутри него пробуждалось, словно сквозь вечный лёд пробивалась хрупкая нота тепла. И хотя его лицо оставалось суровым и бесстрастным, внутри бушевали странные и непривычные для него чувства. Он прибыл в Мондштадт, чтобы лично встретить её, увидеть ту, чей голос заставил его сердце затрепетать.       Проходя по улицам, украшенным к празднику Ветряных цветов, Предвестник сохранял свой обычный хладнокровный вид. Горожане продолжали украдкой посматривать на него, поражённые его внушительным ростом и суровой внешностью, а стражники, в случае чего, объявить тревогу, всё же, Фатуи почти везде не рады. Тем не менее, за этой чёрной тканевой маской скрывались совсем другие эмоции — волнение, предвкушение, возможно, даже робость, которую он сам с трудом осознавал.       Он пришёл сюда не как воин и не как лидер — а как поклонник, пленённый красотой голоса. Его шаги были уверенными, но в голове крутилась лишь одна мысль — он должен увидеть её. Барбару Пэгг. Возможно, ей незнаком его облик, но она наверняка слышала о Снежной и о Предвестниках. Всё, что он хотел сейчас, — это услышать её пение вживую, встретиться с ней и, возможно, получить тот самый автограф, который станет его личным, тихим трофеем.       Капитано прибыл на площадь Барбатоса, величественное место, которое в этот день было наполнено звуками праздника и радостными голосами жителей. Его глаза, привыкшие к опасности, мгновенно заметили одну знакомую фигуру среди толпы. Мужчина с алыми волосами и бородой выделялся на фоне окружающих, он был ниже Капитано, но его осанка и манера движения говорили о нём как о том, кто не раз встречался с опасностью и сталкивался с трудностями. На нём была оранжевая рубашка, которую дополняли чёрный жилет и чёрные штаны, создавая резкий, но гармоничный контраст. Лакированные коричневые туфли, сияющие при свете солнечных лучей, лишь подчеркивали его аккуратность и стиль.       Это был Наруто Узумаки. Князь очень любил этот мультфильм и часто устраивал марафоны просмотра, смотря по телевизору, на дисках, когда брал очередное увольнение при службе. Оглянув Наруто, Первый, увидел длинные, алые волосы, заправленные за уши, открывающие серьги из серебра. Эти серьги были уникальны, выполнены в виде медуз, каждая украшена жемчужиной Санго на шляпках. Но что вызвало у него настоящий шок, так это то, что этот человек — кумир Первого Предвестника, его прошлой жизни — занимался банальной уборкой улиц, держа в руках обычную метлу. Его движения были спокойными и размеренными, и, казалось, что он полностью поглощён своей работой. Он не выглядел смущённым или униженным, напротив, в его действиях было что-то глубокое, внутренне гармоничное.       — Капитано? — Удивлённо оглянул могущественную фигуру, Узумаки. — А что ты тут забыл... в Мондштадте...       Капитано, всё ещё переваривая неожиданное зрелище перед собой, начал медленно приближаться к Наруто. Его шаги, твёрдые и уверенные, отдавались гулким эхом в воздухе, несмотря на праздничную суету вокруг. Каждое движение Капитано казалось расчётливым, даже сдержанным, как у опытного воина, привыкшего оценивать каждую деталь прежде чем действовать. Между ними повисла тишина, как будто весь шум праздника затих, оставив их двоих в глухом молчании. Наруто выпрямился, всё ещё держа метлу в руке, и внимательно посмотрел на Капитано. В его взгляде было удивление, ведь они встречались только в Натлане и было странно видеть Первого Предвестника в стенах его родного города...       — Что ты делаешь? — С явным шоком спросил Капитано, Наруто, словно понимая это, с лёгким смешком посмотрел на метлу в своих руках, как будто это была просто часть какой-то его личной шутки.       — Убираюсь, а что? — Сказал Узумаки и Капитано опешил. Это было чувство таким, что твой кумир раскрывается в неожиданном амплуа. Для Князя, Наруто был очень энергичным, поедающий рамен шиноби, но видеть его таким... повседневным, это было шоком. Парень держа метлу, сказал. — Ну... это меня успокаивает и дарит умиротворение. Когда я в городе, то часто прихожу в церковь Барбатоса и если нужна помощь, то я помогаю.       Было тепло, он излучал это позитивное чувство смотря на статую своего Бога. Князь внутри усмехнулся, ведь они были похожи: оба верно служат своим Архонтам, оба верны своей отчизне, пусть и принадлежат разным мирам и оба они Чемпионы. Капитано, понял, что уборка площади, дарит такие же чувства, как и песни Барбары Пэгг для Первого Предвестника — умиротворение и наслаждение, каждыми словами и нотами.       — Но, всё-таки, что ты тут делаешь, Капитано? — Спросил Рыцарь, между ними не было конфликта, они оба приходили помочь Мурате, с бедствием вишапов глубин. Наруто понял что за маской воина, скрывается... фанат его самого. До сих пор берет в дрожь, что другой мир знает о нём и Предвестник выходец с этого мира. А Капитано, наконец познакомился со своим кумиром и тоже удивлялся судьбе, как всё повернулось.       Узумаки чуть приподнял бровь, внимательно посмотрев на огромного воина перед собой, однако прежде чем он успел что-либо сказать, Капитано вдруг шагнул ближе и он наклонился так, что его лицо оказалось совсем рядом с ухом Наруто.       — Только не смейся. — Прошептал он с ледяной уверенностью, как будто раскрывал величайший секрет. — Я пришел не из-за праздника, а за концертом Барбары Пэгг и за её автографом...       Тишина вновь повисла, но в этот раз она была иной. Наруто, вместо того чтобы снова насторожиться, вдруг неожиданно хихикнул. Этот звук был настолько естественным и неожиданным, что, казалось, разрядил атмосферу, как первый луч солнца, пробившийся сквозь грозовые тучи.       — Прости. — Капитано глянул на него укоризнено и шиноби поднял примирительно руку, немного прочесав горло голосовыми связками. — Барбара Пэгг? Та самая сестра церкви Барбатоса и Фавония? — переспросил Наруто с лёгким смехом, явно стараясь скрыть своё удивление. Это признание настолько не вязалось с внешностью Капитано, что у него не оставалось ничего, кроме как посмеяться. Сестра Барбара являлась олицетворением невинности и верности Архонту, с ангельским голосом, её знал каждый в Мондштадте, включая и шиноби самого...       Капитано, несмотря на хихиканье, оставался абсолютно серьёзным, его лицо выражало ту же сдержанность и уверенность, с которой он признался в своей цели. Это странное противоречие между его внешностью — могучего, грозного воина, — и его мягким признанием сделало его более человечным в глазах Наруто. Этот момент словно разрушил стену, которую сама аура Капитано возводила вокруг него.       Узумаки не удержался от того, чтобы снова не хихикнуть, но на этот раз его смех был скорее тёплым, чем насмешливым. Шиноби хмыкнув себе под нос после необычного признания Капитано, вдруг потянулся к стопке метёл, стоящих у стены, и, не задумываясь, протянул одну из них своему знакомому.       — Раз уж ты здесь, помоги мне убраться. — Капитано с шоком уставился на метлу и взял её и они вместе убирались, подметая вокруг себя опавшие лепестки цветов, которые цветут в весну. И хотя Капитано казался олицетворением могущества, он выполнял эту работу с таким же достоинством, как и любой другой.       Прошло пятнадцать минут, и в это время Наруто поначалу старательно подметал и ему помогал Первый Предвестник. Фатуи опомнился и посмотрел на статую Барбатоса и глубоко вдохнул.       — Ха-аа... — Высвобождал он воздух со рта. Вдруг, с резким движением, он сломал метлу об свои колени и швырнул её прочь, как будто это был враг, и с отчаянием в голосе закричал, а его голос эхом разнёсся по площади, пугая нескольких случайных прохожих.. — ДА КАКОГО ХУЯ Я ТВОРЮ???!!!       — Тебе что, рамен совсем мозги опустошил?! — Предвестник схватил Наруто за воротник жилетки, Князь, в равной степени стыдился своему необычному поведению и то как он согласился безмолвно убирать чужую площадь.       — Рамен? А что это? — Вдруг сказал Наруто, совсем не пугаясь тому, что Капитано приподнял его на несколько сантиметров над землёй. Князь устало выдохнул, точно, это не совсем привычный Узумаки Наруто, для них обоих относят термин с его мира. Попаданец. Шиноби тут не блондин, не обладает коронной техникой «Рассенган» «Дзюцу Соблазнения» и любовью к лапше. Попав в Тейват, Наруто заимел другие привычки и увлечения, такие как ёбанная уборка площади.       — Ладно, ладно, — остановился Наруто, поднимая обе руки в жесте капитуляции, когда Капитано отпустил его. — Ну, благодаря тебе, я свою часть закончил. — Осмотрев положение солнца и определив время, Узумаки в дружеском жесте предложил. — Если не устал, предлагаю набраться в сил в «Хорошем Охотнике», я угощаю за твою помощь.       Еда была замечательным предложением, Капитано внезапно ощутил пустой желудок и принял приглашение Узумаки. Метлу, теперь уже позабытую, оставили лежать на земле, а они вдвоём направились в сторону ресторана, обед выглядело намного более привлекательным, чем уборка городской площади. Князь и Наруто направились к ресторану «Хороший Охотник», известной своей дружелюбной атмосферой и великолепной кухней. По мере приближения к зданию, шум и гомон праздника становились всё громче, и в воздухе витал аромат жареного мяса, свежей выпечки и пряных трав.       Войдя внутрь, они сразу ощутили, как веселье заполнило помещение. В «Хорошем Охотнике» царила атмосфера праздника: местные жители смеялись, обсуждали последние новости, кто-то подпевал под аккомпанемент музыкантов, игравших в углу. Трепетный свет фонарей даже в свете дня горели, создавая уютную обстановку. Узумаки чуть ли не прыгнув от радости, пробрался к барной стойке, где уже стояла очередь из желающих заказать блюда и сделав заказ, они заняли свои места, за столом их окружали веселые соседи, которые не обращали на них внимания, так поглощенные своими разговорами и празднованием.       Несмотря на шум, который порой заглушал их собственные голоса, Капитано и Наруто чувствовали себя прекрасно. Кажется, что крики и смех лишь поднимали настроение, создавая ощущение, что каждый здесь — часть одной большой семьи. Скоро в ресторане зазвучала музыка, и некоторые местные жители встали, чтобы потанцевать, вызывая улыбки у всех вокруг. Атмосфера была такой живой, что даже Капитано, с его привычкой к строгому поведению, не смог удержаться от лёгкой улыбки. В этот момент они действительно смогли насладиться не только вкусной едой, но и атмосферой, которая, казалось, напоминала о том, что жизнь полна радостей и неожиданностей.       Капитано медленно снял шлем, при этом в воздухе повисло легкое напряжение, словно сама атмосфера корчмы замерла на мгновение, ожидая, что произойдёт дальше. Шлем с глухим звуком приземлился на стол, оставив открытым лицо, которое Наруто впервые мог видеть во всей красе. Лицо Князя было чётким, с чертами северян, выточенными словно из льдов, придавая ему аристократическое величие и даже не было и следа щетин, только гладь. Его челюсть была ярко выражена, а губы тонкими линиями подчеркивали серьезность его выражения. Длинные чёрные волосы, обрамляли его лицо, падая после того, как он снял шлем.       Кожа Капитано была слегка бледной, что, вероятно, было следствием холодов его родной Снежной. Этот недостаток меланина подчеркивал его силу и стойкость. На его щеках, придавая ему ещё больше характерности, был глубокий шрам — след из прошлого, который, как казалось, говорил о его бесстрашии и пережитых испытаниях. Этот шрам придавал ему некую суровость, как если бы он был носителем тёмной истории. Когда Предвестник взглянул на Наруто, его голубые глаза, казалось, излучали холод, как будто сами были окутаны морозным воздухом. В них читалась целеустремлённость и глубина, а также привкус стужи, будто в них таился весь ледяной мир, откуда он пришёл. Наруто видел эти глаза, такого же цвета как у него самого, они будто были пламенем и тьмой.       Несмотря на свою суровость, в глазах Капитано читалось что-то человеческое, что позволяло Наруто понять, что за этой холодной оболочкой скрывается сердце, полное страсти и стремления. Это открытие сделало их разговор ещё более живым и интересным, ведь за маской жестокого воина стоял человек, с которым можно было поделиться не только радостями, но и горестями.       — Здесь такая же атмосфера как в «Золотом самоваре», это ресторан, но у нас на родине, это называется «корчма». — Сказал Капитано, поставив шлем-маску чуть левее от себя. Смотря на всех радостных людей, никто особо и не заметил целого Предвестника, при том, не абы кого, а того кто занимает первое место по силе, уступая лишь Пьеро «Нулевому». — Люблю Золотой самовар, как раз самое то, что бы поесть и выпить со своими подчинёнными после службы.       — Как там Павел и Светлана? — Спросил Узумаки, Князь приподнял брови. Шиноби хотел просто поддержать разговор. — Ну, они же были с тобой в Натлане. Они мне показались закрытыми, но хорошими людьми, верные своему лидеру.       — Я удивлён что ты их запомнил. — Слабо улыбнулся Князь, но с позитивом. Ведь про них, Предвестник только назвал их имена при шиноби, но не ожидал что Наруто их запомнит. Он махнув рукой, приподнял уголки губ. — У них всё хорошо, спасибо. — Он облокотился за стол, положив голову в кулак и смотрел на Узумаки, разделяя один цвет глаз. — Жители Снежной могут показаться бессердечными и холодными, но это не так, на самом деле, мы просто по-другому устроены и менталитет у нас совсем разный. Так что, их закрытость, это одновременно настороженность к новому лицу и они при исполнении.       — Вот как. Это хорошо, что у них всё замечательно. — Наруто закивал уверенно и решил сменить тему. — Но всё-таки, это забавно. Сколько я бы ни слышал о Фатуи, не ожидал услышать про твоё, так скажем увлечение.       — По-твоему, наши, это солдаты без эмоций? Бездушные убийцы? — Капитано закрыл глаза и щелкнул пальцами. — Фатуи, это организация разношёрстная. Лично я, против таких манипуляций и даже её Величество Царица не в силах повлиять на это, ввиду собственных причин. — Первый, теперь отвечая на его вопрос, большим пальцем стукнул пару раз по груди. — Я такой же как и ты, Наруто. И у меня тоже есть свои увлечения, я не только лидер и сержант, у меня есть своя, человеческая сторона.       — Я не сомневаюсь, просто... — Наруто примирительно поднял руки, Капитано улыбнувшись покачал головой, вовсе не обижаясь.       Когда Предвестник заговорил о Барбаре Пэгг, его холодные голубые глаза вдруг наполнились теплом, а на его лице заиграла искра, которую Наруто не мог не заметить. Его обычно суровое выражение смягчилось и искренность осветила его холодные очи.       — Говоря о Барбаре, — начал Капитано, его голос стал чуть мягче, — в холодные вечера Снежной, когда ветер завывал за окном, я часто сидел у камина с чашкой горячего чая с самовара. И именно в эти моменты, когда мир вокруг замер, я включал граммофон и слушал её пение.       Он наклонился ближе, словно делясь сокровенной тайной.       — Она стала для меня чем-то большим, чем просто певица. Барбара Пэгг – это словно спасительный свет в темноте. Её голос был такой мягкий и нежный, что я мог забыть о холоде, о битвах и о суровости жизни в Снежной. — Он усмехнулся. — Она стала моим кумиром, так же как и ты, в прошлой жизни.       — Это здорово, даттебайо! — Наруто улыбнулся, показывая тридцать два зуба. Князь внутри себя, ощутил приятное чувство. Его кумир, персонажем которого он восхищался в своём мире, даже оказавшись в Тейвате не отбросил своё слово паразит. — Приятно что ты до сих пор обо мне такого мнения, но как вообще её песни, оказались в ваших краях?       — Как и многие вещи, это произошло случайно. — Откинулся на спинку стула великан. — Один наш купец, бывал здесь в Мондштадте и услышал её сольное выступление на площади Барбатоса. Ему это так понравилось, к счастью она согласилась спеть под запись и тот сделал пластинки для граммофона, сам занявшись аранжировкой. После этого, в Снежной знают её, знают её песни и это круто. — Говорил он смотря в потолок, но его взгляд вернулся к Узумаки, который просто ядовито излучал позитивность. Капитано решил открыть небольшую завесу о родине. — В Снежной очень строго относятся к творчеству. Я основал отдел, который занимается защитой авторских прав, так что, автор может не беспокоиться, ну, по крайней мере у нас, на родине. Благодаря этому, Барбара Пэгг, получает ежемесячные проценты за свой талант и популярность в другом королевстве, поверь, сумма там далеко немалая.       — Как круто... очень любезно с твоей стороны, Князь.— Поражался он Предвестником и улыбнулся, внося свои пять моры. — Наверное, не каждый хочет поконфликтовать с отделом защиты прав, особенно когда у них есть лидер в твоём лице.       Капитано заметно повеселел и улыбнулся. Когда Сара — работница заведения «Хорошего Охотника» поставила блюда, воздух вокруг них наполнился аппетитным ароматом. Наруто, гордый как петух, начал рассказывать о подаваемом угощении:       — Это «Расти гора»! — произнес он с восторгом, ведь он любил всё, что связано с королевством Ветров. — Богатое мясное блюдо, настоящее сокровище Мондштадта!       На тарелке действительно красовались аппетитные стейки, каждый из которых был аккуратно обжарен до золотистой корочки, с полосками гриля, словно искусство на тарелке. Между стейками виднелись хрустящие дольки жареного картофеля, обильно посыпанные ароматными специями, которые сводили с ума даже самого привередливого гурмана. Ломтики сыра плавились на мясе, создавая аппетитный контраст, а сверху был аккуратно посыпан щедрый слой зелени.       — Оно выглядит просто шикарно, не правда ли? — продолжал Наруто, словно зная, что его энтузиазм заразителен. — Это блюдо с древних времён ассоциируется с праздником весны. Каждой весной и не только, это главное блюдо праздника ветров!       Предвестник, который на протяжении долгого времени питался пайками по пути в Мондштадт, с аппетитом глядел на блюдо. Его желудок с гулом заурчал, как будто приветствуя это великолепие.       — Да уж, давно я не питался так, предпочитая борщ, селёдку под шубой или пельмени. — произнес он с легким смущением, но с явным интересом в глазах. — Это выглядит чертовски аппетитно!       — Приятного тебе, мой фройнт! — Узумаки с гордостью налил в бокалы виноградный сок из графина, создавая легкое бульканье. Бокалы наполнились ярким, насыщенным цветом.       Предвестник, уже заметно уставший от пайка, не выдержавший искушения, сразу же потянулся к стейку. Праздничная атмосфера ресторана, шумный смех и весёлые разговоры наполняли место, но для них существовал только этот момент, когда два похожих друг на друга чемпионов своих Архонтов, наслаждались своим первым совместным обедом.       Вечер в Мондштадте был наполнен яркими красками и звучанием музыки, отголосками смеха и шепота, смешивающимися с лёгким ветерком, который приносил ароматы цветов. Площадь Барбатоса была переполнена людьми со всех концов королевства: местные жители в своих ярких нарядах, путешественники с восторженными глазами и другие сёстры церкви Анемо Архонта. Статуя Барбатоса, возвышающаяся в центре площади, словно олицетворяла дух праздника. Она была окружена зелёными и бирюзовыми лентами, которые весело развевались на ветру, придавая месту атмосферу волшебства. Каждый уголок площади был украшен цветами, а люди собирались группами, обсуждая ожидаемое выступление. Кто-то делал фотографии на фоне статуи, кто-то шутил и смеялся, ожидая момента, когда на сцену выйдет Барбара Пэгг.       Капитано, со своим внушительным ростом в двести три сантиметра, выделялся среди толпы, как маяк для кораблей в бурное море. Его тёмная одежда, подчеркивающая силу и уверенность, не оставляла сомнений в том, что он — грозный воин, но сейчас он был здесь не для того, чтобы испугать кого-то. Он стоял на переднем плане, а его аура и физические данные вызывали у людей естественное уважение. Никто не смел стать за ним, чтобы не закрывать себе обзор на сцену. Это позволило Наруто, стоящему справа от него, наслаждаться атмосферой праздника, не беспокоясь о том, что кто-то случайно встанет перед ним и закроет вид.       Собравшиеся начали волноваться, ожидая, когда же выйдет их кумир. Вокруг раздавались разговоры о её невероятном голосе и о том, как она завораживает своим пением. Капитано, хоть и оставался невозмутимым, внутри себя чувствовал волнение, которое зарождалось в толпе. Он не мог дождаться момента, когда Барбара появится на сцене и исполнив свою первую песню, увлечёт всех в мир волшебства и музыки.       Когда наступил долгожданный момент, площадь Барбатоса затаила дыхание. Вдруг из капелек воды, собравшихся в воздухе, начала формироваться изящная фигура. Вода будто завилась в танце, образуя изумительную дымку, и в её центре появилась Барбара Пэгг. Свет вокруг неё переливался, словно лучи солнца пробивались сквозь капли дождя, и все взгляды мгновенно устремились к ней.       Юная девушка миниатюрного телосложения с пепельно-русыми волосами, собранными в два хвоста, выглядела как воплощение весенней свежести. Её голубые глаза искрились, наполняя атмосферу волшебством и теплотой. Она была одета в белое платье, украшенное изысканным золотым шитьём, с открытыми плечами и тёмно-синей нижней юбкой, которая легко колыхалась при каждом её движении. Корсаж платья с бантом цвета морской волны подчеркивал её хрупкую фигуру и добавлял игривости её образу. На ногах у неё были белые туфли с черной шнуровкой, синими оборками и чёрным блочным каблуком, которые изящно выделяли её миниатюрную фигуру. Отдельный воротничок придавал её наряду нотку утонченности, а на голове красовалась белая с синим шапочка с золотым крестом, придавая ей вид, словно она сошла с картины.       Предвестник стоявший на переднем плане, не мог сдержать своего восторга. Его голубые глаза, словно ледяные огни, засияли ярче, когда он увидел её. В душе его разгорелся огонь радости, а улыбка расползалась по лицу, как весеннее солнце. Когда Барбара заняла своё место на площади, вокруг неё начали собираться барды, облечённые в яркие одежды, словно отражающие разнообразие праздника. Они ловко перебирали струны, настраивая свои лютни и гитары, готовясь к этому волшебному моменту. Воздух наполнился предвкушением, когда магия, исходящая от Барбары, словно водопад, стала завораживающе течь вокруг, создавая образы звуков воды, бьющейся о скалы.       И вот, когда первые аккорды разнеслись по площади, закрутились сказочные рыбы и звёзды, созданные из воды. Они светились яркими оттенками, сверкали и мерцали, танцуя в воздухе, создавая сказочный эффект, будто каждый звук рождал новые изображения. Зрители замерли, затаив дыхание, вслушиваясь в мелодию, которая залила пространство, как тихий прибой на берегу.

«Лазурный берег, омываемый ветрами,

Где были мы с тобой, где любили мечтами.

Где свободны мы, словно птицы в небе,

Только Ветер даёт мне надежду о тебе.

Лазурный берег, омываемый ветрами»

      Капитано, словно потерянный в восторге, вытащил из кармана светящиеся палочки. Он, переполненный эмоциями, согнул их, и они засияли белым светом, как звезды на небе. Он размахивал ими, как настоящий фанат, вызывая восторг у прохожих. Его голос, перекрывающий шум толпы, раздался над площадью: «Барбара! Барбара!» Он не мог сдержать своего восхищения, и его радостный крик, наполненный искренностью, перекрывал звуки музыки, превращая его в подлинного фаната.       Когда Барбара взглянула в сторону Князя, их глаза встретились, и в этот миг всё вокруг словно замерло. Для Капитано это был тот самый момент, который он долго ждал, и его сердце в груди забилось так, будто на него свалился целый ураган эмоций. Сжав кулаки от волнения и положив палочки в карман плаща, он вдруг осознал, что не может просто стоять, наблюдая за ней — он должен как-то отреагировать.       — ТЫ ЭТО ВИДИШЬ?! ОНА СМОТРИТ НА МЕНЯ! — воскликнул Капитано, В состоянии полного восторга, он схватил Наруто за плечи и начал трясти его с такой силой, что у бедного парня закружилась голова, как у карусели на ярмарке. Наруто, со свистом в ушах, будучи в шоке от такого напора, чувство головокружения начало нарастать.       Капитано, не обращая на это внимания, был слишком погружён в свои чувства, чтобы остановиться. Но, как это часто бывает в жизни, в момент, когда он снова решил поднять руки к Барбаре в знак восхищения, он не заметил, что его ладонь с размаху ударила Наруто, шиноби закатив глаза, рухнул назад, как кукла, лишённая ниточки. Его тело с треском встретилось с землёй. Князь, увидев это, сначала замер в шоке, а потом, не в силах сдержать смех, разразился хохотом. «О, нет! Я не хотел!» — вскрикнул он, хихикая, в то время как Наруто лежал на земле, с недоумением глядя в небо, а на его лице читались смешанные чувства.       Предвестник, в чужом королевстве мог быть собой, не изображая маску холодности и не волнуясь о своей репутации. Барбара — живым выступлением порадовала очень знатно. Всё-таки, граммофон не был в состоянии передать всю эту цветомузыку от водяной магии, игры бардов-музыкантов и конечно же, ангельского голоса младшей сестры магистра Ордена. Первый из Предвестников, будто вернулся в свой мир, где он был «русским отаку», восхищаясь культурой мультипликации одного восточного островного государства.       — Отличный удар, ауч. — Скривился Наруто и резко дёрнул шеей и у него хрустнула кость в этом месте, снимая частично боль. Капитано будто отбросив холодность, виновато улыбнулся. Они продолжили слушать выступление.       Когда концерт Барбары подошёл к концу, площадь наполнилась аплодисментами и восторженными криками. Барбара мило улыбнулась публике, поблагодарив всех за поддержку, и начала раздавать автографы. Капитано не мог поверить своим глазам, когда получил заветное ламинированное изображение Барбары, она была изображена с улыбкой и вытянутой рукой, будто приветствуя. Он был на седьмом небе от счастья, и осторожно прижимал к себе этот трофей.       Наруто, с улыбкой наблюдая за восторженным другом, шёл рядом. Они оба двигались в сторону восточного выхода из города, уходя от шумной площади Барбатоса, где звуки праздника и пение Барбары постепенно затихали. Вокруг Мондштадта уже начинало темнеть, и горизонт озаряли мягкие, уходящие лучи заката. Шум озера, плеск лодок и тихий шёпот ветра сопровождали их шаги, создавая уютную атмосферу спокойствия.       Капитано, держа в руках автограф, выглядел крайне довольным. Его громоздкая фигура, как всегда внушительная, теперь словно излучала лёгкость и радость. Это было заметно даже по его походке, которая стала менее тяжёлой и размеренной, чем обычно. Он смотрел на ламинированное изображение, словно это была драгоценность, и не мог удержаться от того, чтобы время от времени не поглядывать на него с теплотой.       — Знаешь, — сказал Наруто, глядя на него с усмешкой, — я бы никогда не подумал, что Предвестник Фатуи может быть таким.       Князь лишь кивнул с довольной улыбкой, будто не желая сейчас обсуждать что-то кроме полученного автографа. Это был для него лучший день за долгое время, и он понимал, что это был идеальный момент, чтобы ненадолго забыть о службе своей Царице — Броне Романовой. Впереди его снова ждут обязанности и служба, но сегодня он был обычным прохожим, наслаждающимся моментом.       Когда они достигли восточного выхода из города, ночной воздух стал прохладнее, а свет фонарей отражался в воде, создавая тёплое сияние. Лодки у причала мягко покачивались на волнах, добавляя моменту ещё больше тишины и уюта. Для Капитано этот вечер в Мондштадте стал настоящим подарком — лучшим отдыхом от службы, который он мог себе позволить.       Он посмотрел на Наруто, коротко кивнул, и затем взгляд его снова вернулся к изображению Барбары, сияющему магической подписью. На сердце у него было тепло, и он знал, что этот день останется с ним на долгие годы, как один из самых приятных воспоминаний. Пора было возвращаться в Снежную, но с таким эмоциональным зарядом Капитано чувствовал, что может вернуться на службу с новой силой и энергией.       — Самый лучший день за долгие годы, как я оказался в Тейвате. — Сказал Предвестник и принюхивался к причалу, чувствуя запах воды озера и чаек. — Встреча с тобой в Натлане тоже хороша, но уж извини, Барбара будет на первом месте.       Узумаки уже слышавший что «тамошний» он повлиял на него, вовсе не обижался. Рыцарь решил просто запомнить это, но не позволить ощущению, что он всего лишь «персонаж книги» затмить радость его существования. А Капитано, волен сам выбирать себе кумиров и как жителю Мондштадта, Наруто радовался что именно сестра Барбара стала той самой фигурой. Первый Предвестник открылся сегодня в неожиданном амплуа, никто не мог ожидать, что, по-сути, лидер Фатуи, почтит визитом королевство Ветров.       — Без проблем.       — Будет время, посети мою родину. — Сказал Капитано, улыбнувшись что Узумаки принял его извинения. Теперь он решил заинтересовать его, посетить Снежную, увидеть красоты и холода поистине Северного Королевства. Для этого, он вытащил жетон из кармана брюк. — Это тебе поможет пройти пограничный контроль, скажи что ты от меня, хотя... и жетона будет достаточно.       Предмет выглядел как красота ручной работы. Это была железная пластина, квадрат, на котором была изображена голова медведя смотрящий на того, кто осмелился окинуть взглядом на жетон. Зверь был выгравирован снизу-справа, а по центру была палочка, означающее число «один», вокруг были множество линий, не позволяющая врагам Предвестника скопировать его жетон. Каждый изгиб был уникален и только специальные монокли, которые были у руководящих людей, могли опровергнуть или подтвердить подлинность жетона.       — Правда, приходи. — С лёгким нажимом сказал Первый. — Будешь моим гостем и мне не терпится узнать кто же лучше из несостоявшихся Чемпионов, Крио Архонта или Анемо Архонта. Проще говоря, я хочу с тобой сразиться.       Наруто сначала опешил, но после слов о вызове, разгорелся идеей. Капитано устроило подобное, на такую реакцию он и ожидал. Узумаки Наруто — действительно верный своему Архонту воин. И сейчас... Князь чувствуя, что время его пребывания в Мондштадте подходит к концу, бережно спрятал ламинированное изображение Барбары, скользнувшее в его нагрудный карман. Он задержал на мгновение взгляд на Наруто, который молча наблюдал за ним, а затем решительно вытянул вперёд руку.       Внезапно его фигуру окутало чёрно-синее свечение, завораживающее и плотное, как туман. Свет начал сплетаться в нечто грандиозное, и через мгновение в ярком вспышке Капитано преобразился. Перед Наруто предстал величественный грифон. Тело создания было полностью чёрным, словно поглощало свет ночного неба. Его крылья, не два, а четыре, широко распахнулись, блестя мягким синим оттенком по краям, добавляя хищному образу грациозности и величественности. Каждое перо словно переливалось в лунном свете, а движения крыльев были настолько мощными, что от них чувствовался лёгкий ветер.       Массивный клюв грифона был тёмно-серебристым, прочным, как сталь, с острыми краями, готовыми прорезать любой ветер. Когти на его лапах сверкали, похожие на острейшие лезвия, но также серебристые, словно они были выкованы в кузне ледяного королевства Снежной. Его хвост, покрытый такими же плотными перьями, заканчивался слегка раздвоенным наконечником, придавая грифону ещё более устрашающий вид. Но больше всего впечатляли его глаза — они остались голубыми, как у человеческой формы Капитано, холодные, но одновременно живые. Эти глаза пронзали пространство перед ним, излучая ледяную силу, и, казалось, могли видеть насквозь всё, что перед ними открывалось.       Наруто, впечатлённый таким превращением, присвистнул и хлопнул в ладоши, он с восхищением смотрел на грифона, удивляясь, насколько грациозным и внушительным мог выглядеть Капитано даже в звериной форме. И запоминая, что Предвестник Фатуи, Капитано, может превращаться в такого зверя. Он вспомнил эти чёрные крылья, которые он видел, когда госпожа Мурата отправляла их в Мондштадт, через порталы.       — Я принимаю твой вызов, Князь. — Наруто стукнул себя по груди, сухожилиями рук сжатые в кулак. Его взгляд стал серьёзным на этот момент. — Когда-нибудь, мы сразимся, обещаю.       — Вот и отлично. У меня даже есть на примете место, где мы можем устроить поединок. — Сказал Капитано, когда он был в форме грифона, его пасть только открывалась но слова выходили и без движения губ. Это удобно, с таким клювом не скажешь сложные слова. — До скорой встречи, Узумаки Наруто.       Грифон мощно взмахнул своими четырьмя крыльями, и земля слегка задрожала от сильного порыва ветра. С каждым взмахом он поднимался всё выше, пока не взмыл в воздух, взлетая с такой скоростью, что его массивное тело почти несло сопротивления. Наруто продолжал смотреть, как грифон удаляется всё дальше и дальше, пока его тёмная фигура не начала сливаться с горизонтом. Капитано взлетел высоко в небо, оставив за собой лёгкий след ледяного сияния, и вскоре исчез, растворившись среди звёзд и тумана ночного неба.       Для Узумаки, этот день останется как напоминание, что даже такой могущественный и строгий воин, как Капитано, может в один день оторваться от своих забот и просто наслаждаться музыкой и моментом, пока его не ждёт новое задание на службе Царице. Шиноби действительно интриговал поединок с Предвестником, ведь он прав — они оба Чемпионы своих Архонтов и на кону честь Барбатоса. А Наруто — сделает всё, что бы не посрамить своего господина и Мондштадт в целом.       Но на данный момент, он должен сконцентрироваться на семье, на обучении магии от Пурпурной Ведьмы, это был отличный день что бы позабыть о своей ответственности, осталось лишь ждать некого Кавеха из Сумеру, письмо было отправлено и его рекомендовала сама магистр Джинн, проект носит название «Люфтвальд» что с древнего языка королевства Ветров означает — «Воздушный лес». Такое очень понравилось новому хозяину этой земли, но Наруто был юн и неопытен в этих делах, поэтому осталось дождаться мастера Дилюка и самого архитектора.       Сэр Кавех, задаст чертежи строительства нового дома, уже особняка Узумаки Наруто, где будут жить все родные рыцаря: дочь мира призыва Ванесса, Кокоми вместе с сыновьями, Курама, Чоумей, Джуби и Генриетта. Он мечтал о красивом лесе из маиса, семена которых любезно подарили племя Изгоев Тлальока из Натлана. Как будет идти Узумаки по тропинке окруженный этими кислотно-желтыми деревьями на зелёной траве. Деревья маиса ему понравились, так же как их плоды в виде злаков. Уже окончательно потеряв Капитано из виду, Рыцарь направился по запаху чакры Курамы, дабы поздороваться и спросить как дела перед тем, как идти в особняк мастера Дилюка. Он джинчуурики, и всегда найдёт своего биджу, где бы он ни был.