Дело №571 «Чимин-а, выходи за меня»

До самого вечера Юнги вновь в офисе, разгребает накопленное, точнее перепроверяет после Намджуна и остального персонала. За те недели, что он дурью мается в погоне за двумя зайцами, а не работает в обычном режиме, оказывается, что в желании уволиться явилось два человека. И вот на его столе лежат два заявления, а Мин никак в толк не может взять конкретные причины увольнения. Ладно, семейные проблемы или место найдено получше - являются причинами. Но как все не вовремя, ведь для поиска новых сотрудников снова нужно затратить себя, выделить личную аудиенцию для рассмотрения кадров. Не жизнь, а вечное рассмотрение какое-то наступило, думает нервозно он и убирает до завтрашнего дня эту проблему в верхний ящик стола. Мигрень вот-вот постучит в виски. Музыка еще не дописана в добавок, а сроки сдачи поджимают. Когда Юнги давят на хвост, он, как кошка с шерстью дыбом, начинает нервничать на все вокруг. Выдыхает в лифте и думает, что сейчас вернётся, наконец-то, не в пустую квартиру, а поедет по приглашению к Чимину. От этого все насущные проблемы стали каким-то мягкими, не столь ощутимо острыми, коими в одиночестве являются всегда. Юнги непременно бы пилил себя всю ночь по поводу увольнения незаменимых сотрудников, но даже сейчас все опять не выглядит плохо. Бывают такие дни даже у миллионеров. Чимин в белом безразмерном свитере сканирует его настроение с порога, мирно приглашая в съемное жильё, где проживает один. Квартирка-студия маленькая после роскоши миллионера, с негромоздкой мебелью, расставленной с комфортом и функциональностью. Кухня совмещена с гостиной, поэтому они располагаются пока за барной стойкой. Держат дистанцию через стол, где Чимин готовит что-то на скорую руку, а мужчина на противоположной стороне сидит и отдыхает, виски потирает. - У тебя такой вид, будто что-то случилось, будто твой завод по производству вина рухнул, - спокойно произносит Чимин, нарезав закуску и положив в одну мисочку. Оборачивается и сканирует Юнги, сидящего с погружением в свои мысли. – Ты же не на заводе работаешь? - Нет, не на заводе. – хриплый выдох усталого голоса. -У меня так сложилось, что каждый час расписан, и в каждую минуту может случиться что-нибудь зависящее от меня. - Так ты где-то подрабатываешь? - Угу. - Где? - У родителей, - отмахивается Мин, желая поведать о полноценной работе. О ней может говорить сутками, скорее петь, а сейчас сказать даже не знает что. Разговор плохо вяжется, но Чимин сам проявляет инициативу и предстает очень комфортным человеком, с которым легко. Мин мог молчать длительно, это было необременительным. Его мечта сбылась: раньше сам проявлял инициативу болтать с девушками, выжимая все, но мечтая помолчать, а теперь так происходит наоборот с Чимином. В душу сильно не лезет, а про достаток и личное – только глазами сканирует Юнги, сам додумывая. После ужина переместились на диван уже поближе друг к другу, ведь забытое влечение в машине – это незаконченный разговор двух губ. Потирание висков у мужчины ясно дало понять наблюдательному младшему, как собеседник желает тишины, а совсем не просмотр телевизора. Чимин, видя все еще наступившую внезапно тревожность Юнги после такого красивого порыва днем, терзался, как поступить. Мужчина на наводящие вопросы не отвечает, а напирать, что стряслось, не сильно хотелось - мало знакомы, сцены устраивать сейчас точно не к положению. Вместо, решая проблему за двоих, Мин сам тянет его на себя, пересаживает на колени и в успокоении рассматривает тихо глаза. Улыбнувшись мягко друг другу, Юнги бы очень хотел сказать, как также через монитор рассматривал его и потихоньку влюблялся. - Юнги, все хорошо? Мин кивает, устало моргнув. Чимин, скрестив кисти на его шее, лучше осев в разъехавшихся бедрах, наклоняется. - Тогда где же ты мой тайный поклонник... - затем тише шепотом почти в губы будто исправляет помарку, - и теперь мой страстный любовник? Дурацкая привычка думать о работе всегда никак не выходит из головы, но Юнги старается. Выдыхает без ответа, а мурашки побежали табуном по спине под влажной рубашкой. Чимин не теряет стимула от безмолвия, аккуратно начинает гладить ему завитки на затылке, а еще через приятный шок для старшего переходит к массажу плеч. Просто проминает податливую кожу, глубже забираясь под ворот пальчиками, смотрит в глаза, где океан проснувшейся заботы, и сам ищет своего любовника. Наклоняется, поочередно целует ему теплые виски, избавляя от давящей пульсации повышенного давления. - Легче? - Спасибо. - Действительно такая милашка пряталась все это время за огрызаниями, думает Мин в амурных наслаждениях, медленно его бедра поглаживая по всей длине и ни на секунду не отстраняясь. - Что между нами? - шепчет Чимин, прижавшись грудью окончательно. - Что ты хотел от меня, начиная все это? Поднявшись ладонями по изгибам талии, предплечьям, Юнги наклоняет его за затылок и целует сначала первее слов, потому что разговору необходимо интимное единение. Медленно, нежно с такой заботой вжимается, после чего младшему хочется стать прирученным. Затем такой же разнеженный, весь мягкий в этом большом свитере Чимин маленькую дикость позволяет, приоткрыв рот для встречи влюбленных языков. Теперь Юнги показывает через иной поцелуй свою опытность в любовном проявлении, дремавшую давно, и заставляет младшего еще сильнее стискивать пальцами ему волосы. Они уже говорят – звуками глубокой ласки через рот. - Я не хочу и шагу делать за дверь этой квартиры, - сквозь шепчет Мин. Сонливо разомкнув губы, Чимин обнимает и произносит: - Хочешь пожить у меня? Хочешь я буду вечерами с тобой, целовать твои виски, чтобы не болели? - Да, - эхом в тон его голоса выдыхает Мин. Вот так просто, потому что и так все быстро происходит. Как это будет варьировать со всем графиком и составляющими жизни миллионера, Юнги не знает, но сейчас момент определяет судьбу. И единственное, что хотят его душа, тело - быть здесь.

Четыре дня спустя

Данного времени хватает, чтобы понять, как все шесть лет каждодневного труда ничто по сравнению с этим. Совместное проживание кажется самым лучшим мигом в жизни Юнги, ведь они просыпаются вместе, как и засыпают, принимают пищу, выходят с утра одновременно. За пределами квартиры снова обычный день, наполненный личными делами, в которые просвещаться становится сложнее, особенно Чимину. Куда теряется Юнги после занятий парень не ведает, но тот неизменно приходит обратно и утыкается в грудь вечерами объятий, словно Мин запутался и не знает, что делать со всем в своей жизни. Тихо сидит, порой час может обнимать тебя. А с каждым поцелуем мужчина крошит попытки Юми найти жену, с каждым объятием ночью Юнги и вовсе возвращаться к былому распорядку жизни не желает. Пора что-то с этим делать и ставить точку, как и желание начать близость. До нее не доходит ровным счётом каждый раз, когда Юнги вспоминает о своем вранье Чимину и всем вокруг. Нет, он кипит страстью, его все также влечет дрожанием в коленях, но пока не раскроется истинным образом перед Паком - секс ему кажется теперь неправильным. Узнай Чимин о настоящем Юнги, возможно, отвернётся и окончательно ускользнёт, а пока нет привязанности через связь - не так больно в мыслях, но больно физически. Справляться с напряжением даже после поцелуев Юнги всегда удаётся в дýше, с чего и начал. Такой метод кажется эффективнее, чем пойти постыдно сознаться Юми, что он гей, девушки не интересуют и влюблён он вообще в ее брата, даже больше - вот стоит уже в его дýше, его же съёмной квартиры, и спускает скоплённое с себя. Раньше струи помогали расслабиться, теперь же только делают больно и некомфортно, руке неудобно, члену неприятно. Юнги не ощущает ничего из слова «хорошо», понимая, как он в одной квартире с желанным объектом, а прямо бежать, набрасываться не имеет права. Поэтому опять просто оканчивает, так и не начав. Смывает с себя мыло, выключает воду и выходит из душа раздраженный. Ноги чуть не подскальзываются, а сам и вовсе не успевает с прикрытием органа, так как Чимин сидит на туалетной тумбе, смотрит на его выход с соколиным прищуром. По взгляду и вовсе видно, что находился тут все это время. Злые искорки бликуют в зрачках от света над зеркалом, а терзание нервозно губы означает лишь одно - Чимин недоволен тем, чем Юнги занимается в его душе. Сейчас опять раскроет ротик и начнет дьяволенком причитать, вот прямо это ловит сходу Мин, уже привыкнув к нежной натуре. Считая, что всё, вот сейчас его онаниста несчастного выгонят из этого дома, Юнги в молчании подходит быстро к одежде. Сверкает ягодицами, наплевав на полотенце - что ли, член оба не видели. Стянув штаны с вешалки, резко вздрагивает, потому что его грубо разворачивают за талию и сажают на бельевую корзину прямо в таком оголённом амплуа. Заваливаясь слегка в бок, он не соображает, не следит за действиями, но Чимин уже на коленях и зло, очень зло, шипит из-под лба: - Никогда тебе вот этого точно не прощу! Преклоненная поза, бурчание пухлыми губами, хмурый взгляд сквозь пряди челки и лёгкий подхват пальцами члена - а дальше звезды перед глазами и сорванный выдох из Юнги. - Не прощу, знай ты, что я в одном доме с тобой, а ты... - выдыхая с жаром, Пак не заканчивает, заглатывая в нетерпении головку и жадно до безумия вылизывая ее. Отстраняется, дует, целует, массируя крайнюю плоть, обращаясь уже к органу, - кто же так дрочит отвратительно в душе еще и без окончания. Блять, я не прощу тебе этого, ты только посмотри, как все набухло! Сначала твоя напряжённая спина, головная боль, теперь еще и это - ты обалдел так обращаться сам с собой? - Ну старикашка я, да, - сглотнув, комментирует слабо старший, - сам же обзываешь. - Что происходит и чем ты так занят, приходя таким? Я же все вижу. Ты не старик, Юнги-я, я тебе так просто не дам стать им! Мин хрипит ослаблено, когда отяжелевшие яички Чимин приподнимает и аккуратно массирует, гладит до приятного через рот выдоха вверх. Вновь бурчит и поражается халатности. Конечно мужчина еще молод и таковым себя ощущает на все двести, съехав по стенке от дрожи действий заботы. - Чимин-а... - Заткнись немедленно! Я очень зол, ведь понять не мог, что за главная апатия у тебя! Но догадывался. Теперь ты сам попался мне, так что заткнись. Снова притихнув, потому что рот тут же занят, Чимин углубляется от розовой головки и с хлюпаньем глотает в максимальной точке упора в глотке. Наконец-то получая захват пальцев у себя в волосах, а второй рукой поддержку под подбородок, Чимин подключает развратные звуки и смотрит на Юнги чуть добрее. Выглядит пошло на максимальном уровне, почти прогнувшись и вбив колени в кафель, но ему плевать, когда Юнги сходит с ума от него, рассматривает и снова сходит вдвойне. Мин разгоряченно толкается в поддержку, тоже рот раскрывая шире в безумно красивом воплощении красных губ, демонстрируя добавочно спортивное тело, мокрые волосы, напряжённые вены в запястьях. - Кто подсматривает за мной? - рыкает он, дернув еще раз Чимина за волосы и толкнувшись меж мокрых сочных губ. - Кто такой плохой мальчик и не стесняется этого? - Мгх, - гортанно выдыхая с азартом, Чимин не может сказать элементарное «я» из-за слюны, предъэякулята в большом количестве и попросту передает это туманными глазами. Подрывается окончательно, приняв все за похвалу, вцепившись ногтями в мышцы бедер мужчины. Без остановки ускоряется на обозрение Юнги, скрывая его член в себе. Еще полминуты, минута, и мужчина в переизбытке обильно кончает горячей струей со слышим всплеском в пределах чужого рта. Пачкает ни в чем неповинного Чимина, что сам оказался под горячей рукой, точнее под горячим членом, и ругается скорее на себя за недержание: - Хочешь знать, но я дрочу на тебя! Только на тебя, блять! - рычит Мин. - Будешь дуться на всякие пустяки и дальше, решая все таким методом?! Что ты творишь, мальчишка? С сочным звуком отстранив губы, Чимин давится, сглатывает остатки, но их много, поэтому на губах остается белый мутный след. С капельками слезинок меняется на глазах, смотрит сущим дьяволом, сжимая его бедра. - Придурок, - рычит он в ответ, - я уже задолбался на твой отяжелевший бугор в штанах смотреть с первой встречи! Скажи спасибо, хотя бы, старикашка! - больно бьет в ответ по бедру на слове «мальчишка». Не имея возможности отвести взгляд от мокрых губ со своей же спермой, ругательств без капли лести, Юнги влюбляется как дурак и злой прищур сменяет на улыбку нежности. Чимин с перемен настроения просто в шоке, тоже будто расслабляется, не зная, что дальше делать, куда бежать, но его уже тянут за хрупкие плечи и сочно целуют в центр губ. - Грязно, - препирается он, - тебе ведь противно, - но Юнги чувствует только солоноватый привкус, который побеждает тёплое дыхание и упругая мягкость тонкой кожицы. - Чимин-а, выходи за меня, - чувственно и нежно, нежели рычал сейчас, шепчет Мин. - Сдурел от моего минета, что ли? - мямлит мило Пак. - Нет! - Выходи за меня. - дразнит Юнги через поцелуй. - Нет. - Выходи... - Не-е-т~. Чимин сам обхватывает его руками насколько может из позы на коленях, ластится, гладит голые участки мужчины, целует, бурчит неуверенно «нет» уже без встречного вопроса, но все еще рядом близко-близко. В окончании страсти Пак укладывается головой ему на бедра и гладит кончиками пальцев то, что уже опустошил без остатка. Сделав попытку прикрыться или отстранить хотя бы от члена, Мин получает шипение, укус в живот, поэтому попросту сидит в чем мать родила и забивает уже на все на свете. - Знаешь, а я ведь пришел с хорошей новостью. У меня была фотосессия, хотел тебе показать результат, а ты... ты... - Пак ведает новости. - Я в любом случае ушел бы дрочить, - сознаётся со смешком Юнги, получая еще нежный прикус в живот, - ай-ай, прости, я знаю, как для тебя это важно. Покажешь? - Конечно, уже как полчаса назад тебя ждал на кухне, даже чай остыл. Теперь и его не хочу, наглотался другого вдоволь по твоей милости. - Хорошо, что ты любопытный и жадный, даже каплю не оставил. - гладит Мин ему волосы и поощряет все. Влюблен теперь напрочь, не развязать уже ничем этот узелок лучшего сплетения с Чимином. - Только что рычал на меня, что я плохой мальчик и что сую свой нос куда не следует, а теперь - это уже хорошо? - Очень хорошо, - своё общее состояние озвучивает Юнги, блаженно выдохнув в долгожданной лёгкости. Он пуст внизу, но наполнен по самое сердце. И ему не стыдно, Чимину, к слову, тоже. Вот и прекрасно.