Я ещё отыщу тебя там (Рядом со Мной)

Тэхен судорожно выпускает воздух из легких, вновь и вновь бросая взгляд на пачку документов в своих руках. Это трудно. Невозможно трудно. Но он должен прямо сейчас это сделать. Он снова с шумом выдыхает, стуча в дверь и сразу же открывая ее и заглядывая в кабинет. — Извини… можно мне? — Тэхен видит своего коллегу, сидящего за столом с документами, он сейчас один, прием еще не начался. Их глаза встречаются и губы невольно тянутся в приветственных улыбках. — Конечно, Тэ, заходи, — Намджун машет рукой, приглашая, и Тэхён невольно нервно сглатывает, прикрывая за собой дверь. - Все в порядке? — с интересом спрашивает Намджун, замечая чужую нервозность. — Да, просто нужно обсудить с тобой один вопрос, если у тебя есть минутка, — блондин силой выдавливает новую улыбку, делая шаг к столу Намджуна. — Что за дело? — хозяин кабинета привстал, глядя на документы в руках коллеги. — Что это у тебя? — спросил тот, слегка наклонив голову. — Просто принес пару бумаг тебе на подпись… — объяснил Тэхен, укладывая ровную пачку документов на краешек стола. В груди все противно сжимается: ему, на самом деле совершенно не хочется поступать так, как он собирается, но и с любимым человеком ссориться из-за пациента тоже невозможно. Выбор без выбора... Намджун берет документы, бегло просматривает их. — Переводишь пациента? Кого? — Один из моих клиентов. Помнишь Чонгука? Его. Я бы очень хотел перевести его именно к тебе, если ты не против. Если нет возможности, я попрошу другого психотерапевта. Я пришел к тебе, потому что доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было из специалистов нашей клиники, — говорит Тэхен, пытаясь проглотить комок в горле и унять дрожь в руках. — Ого, спасибо за такое доверие, конечно… но почему ты вдруг решил перевести его? Что-то пошло не так во время сеанса? — спрашивает Джун, откладывая бумаги в некотором замешательстве. — Да нет, в целом все было в порядке… но я знаю его уже несколько лет, и невольно возникает конфликт историй. Думаю, из-за нашего прошлого я не подхожу на роль его терапевта. У вас двоих ни общих ситуаций, ни общего прошлого нет, так что все должно получиться, — с той же натянутой улыбкой поясняет Тэхен. — Ну, так что, возьмешься? — Да, конечно. Расскажешь подробнее о сути его проблемы, чтобы я был готов к сеансу? — соглашается Намджун. — Думаю, я не в праве. Он должен открыться сам. Ему двадцать семь. Полное имя — Чон Чонгук, — указывает он на документы. — Когда подпишешь, сможешь вернуть их на стойку регистрации? — Хорошо, Тэ, отнесу секретарю. *** — Чувак, — слышит Чонгук, даже не двигается, чтобы посмотреть на коллегу. — Я был пиздец, блять, как близко к тому, чтобы уебать ему, — а вот это тут же привлекло его внимание. — Что произошло? Ты в порядке? — Чон тут же принимается рассматривать парня в поисках любых следов драки. Но тот выглядит абсолютно целым. — Мужик, которому я на улице, только что помогал, обалдеть грубиян. Я ненавижу утренние смены, — Югем фыркает и закатывает глаза раздражением. — Реально почти вхерачил ему… — Насилие — не выход. Совершенно не выход. Не стоит чесать кулаки о всяких идиотов только потому, что тебя все бесит с утра, — вздыхает Чонгук, возвращаясь к привычному малеванию в блокноте. — Ты никогда не дрался вообще? — спрашивает Югем с ухмылкой. — В натуре, что ли? — Дрался. И очень часто. Но однажды перерос это. Быть тем, кто причиняет боль другому — точно не то, чем стоит гордиться, — он со вздохом опускает ручку, сжимая в руках изрисованный лист бумаги. — В юности я был тем еще уродом… — О… — понимает Югем и начинает поддразнивать. — Так ты был местным школьным хулиганом, от которого текла каждая телка, потому что он весь такой грубый и мрачный... — Честно? В точку, и я терпеть это не могу. Меня могли запомнить как хорошего парня, а в итоге запомнили как гандона и буллера, и это точно не предмет для гордости, — он замечает, как парень открывает рот, чтобы начать с упоением расспрашивать, но Чон быстро его затыкает. — Не херачь людей. Диалог окончен. — Ладно уговорил, — они оба повисли на прилавке, умирая от скуки. — У тебя есть планы на вечер? — спросил Югем. — Будто у меня когда-то были планы, — тихо рассмеялся Чонгук. — А что? Чего пристал? — Да думал в баре потусить, там сегодня бесплатная выпивка — праздник у них какой-то. Понятия не имею, в чем прикол. Мне друг просто рассказал, хочу сходить. Присоединишся? Выпивка? Халявная? Как от этого вообще можно отказаться?! — Ну ок, давай сходим, — кивает Чонгук. — Куда и во сколько? — Ебать, поглядите - распишитесь. Да мы прям бро! — пошутил Югем, закидывая руку на плечо Чонгука. — Нас друзьями-то не назовешь, все, отвянь, — оттолкнул его Чон, сдерживая улыбку. Югем в ответ закатил глаза, усмехаясь. — Югем, признайся, ты же свалишь из бара среди ночи ради подвернувшегося перепихона? — Именно так и будет! От такой честности у Гука слегка поднимается бровь: — Стоп! Могу я забрать свое согл…. — Нет, — перебил тот, качая головой. — Ты идешь! Блин, да найди и себе кого-нибудь. Тебе же под сорок — рано или поздно придется расстаться с невинностью, — подъебал Югем, мерзко хихикая. С того самого дня, как они начали работать вместе, Югем только и делал, что делился ночными похождениями, а от Чонгука и слова не слышал. — Я не девств… блин, завали хлебало, а. И мне не под сорок, чувак! Горько признавать, но мне еще даже не тридцать… — пробормотал он в итоге, уходя в сторону подсобки. — Не заставляй меня передумать и оставить тебя один на один с бесплатным бухлом! Югем возмущенно крикнул вслед: — Чувак, ты, блядь, не посмеешь! — А ты попробуй проверь! *** Тэхен сидел на диване, держа в ладонях теплую кружку и немного расслабляясь. — Что произошло? Выглядишь подавленным, — спросил Чимин. — Я сделал кое-что, отчего я… не в восторге, друг, — вздохнул он, потирая глаза. — Совсем не в восторге. Но я был вынужден так поступить. Чимин обеспокоенно переглянулся со своим парнем, открывая рот, собираясь задать крутящийся на языке вопрос. — Ты расстался с этим придурком? — перебил Хосок, и Чимин постарался не улыбнуться. Вот прям с языка снял! — Нет! Даже не думай об этом — нахмурился Тэхен еще сильнее. — Я просто… в общем, я перевел Чонгука к Намджуну… — Ты, прости, сделал что? Нафига?! — уточнил Чимин почти визжащим голосом, дав петуха от волнения и удивления. — Я был уверен, сеансы проходят отлично? Ты говорил, у него там прогресс и все такое… — Все так. Просто Шику не нравится, что я с ним работаю. Он попросил меня перевести Чонгука, и я перевел. Хосок горько рассмеялся, запрокидывая голову: — Прибить бы его, — прошептал он себе под нос. — То есть, ты собираешься подвергнуть риску выздоровление своего пациента, потому что Хеншику… он, типа, не нравится? Да они же и не встречались никогда, с чего бы ему быть против? Вообще не понимаю, что тебе в голову стукнуло, раз ты решил так поступить. — Хоби… мой жених важнее пациента. Чонгук — пациент, ничего личного, — выдавил Тэхен, глотая комок, снова собравшийся в горле. — Ничего личного? Реально? Понятия не имел, что ты со всеми пациентами обедать ходишь, — влез Чимин. — Он, может, и пациент, но ведь он еще и стал твоим другом, который доверяет только тебе одному! Разве не так? Ты сам говорил, у него наконец-то появился кто-то, кому он может выговориться, и ты собираешься вот так оттолкнуть человека, потому что Хеншику вечно что-то не нравится?! Тэхен едва не проглотил язык: — Все не так! — В который раз все именно так. — Я всего лишь отношусь с уважением, если моему избраннику что-то не нравится. Он попросил меня перевести Чонгука, и я согласился. Я не являюсь уникальным и незаменимым. Чонгук сможет продолжить с Намджуном. — Ты уверен? — спросил Чимин. — Я не могу быть уверенным на сто процентов. Но если он смог довериться мне, то и с другим терапевтом получится. Я надеюсь, Намджуну он сможет открыться даже быстрее, чем мне. В конце концов, я успел узнать о его проблемах совсем немного. — Думаю, это одно из самых твоих отвратительных решений за все время… — вздохнул Чимин, потирая глаза. — Самое худшее — помолвка с этим придур… — Хоби, пожалуйста, — проныл Тэхен. — Можешь не говорить о нем гадости хоть раз? Один раз. Пожалуйста, я не хочу снова это выслушивать! — Не будь у меня веских причин, я бы с удовольствием молчал в тряпочку, — продолжил Хосок, успокаиваясь только тогда, когда ошутил на бедре руку Чимина. — Прости меня, но ты знаешь: я его терпеть не могу. — Да знаю, но он все же мой жених, и я хочу вашего уважения к нему. Пожалуйста, — обиделся Тэхен. — Только. Через. Мой. Труп. *** Чонгук тихо вздыхает себе под нос, крутя стакан в руке. Это виски определенно покрепче: наверное, брендовое — точно не такое дешевое пойло, как он покупает в своем продуктовом. Югем свалил где-то двадцать минут назад, а сам он уже по десятому кругу прогнал все идиотские мысли в голове за бесконечным количеством выпитых стаканов виски. Бармена уже и подзывать не нужно. Тот просто подходит, забирает пустой стакан и снова наполняет его. По обе стороны от него всегда толпятся люди — они подходят только чтобы получить свою выпивку и уйти на танцпол. Чон уже счет потерял всем «извини» и «прости», услышанным после каждого полученного тычка локтем. С каждым глотком он чувствует себя все более убого. Он, скоро уже тридцатилетний мужик, сидит у бара и напивается в одиночестве. Отчего-то сейчас это чувствуется еще ущербней, чем пить дома. Тоже одному. Чонгук снимает с экрана блокировку, просто чтобы посмотреть, который час, со раздражением видит, что уже перевалило за час ночи. Ему завтра на работу, а он все еще торчит здесь. И даже понятия не имеет, куда же запропастился его напарник... — Милая собачка, — доносится со стороны. Чон оборачивается, замечая новое лицо — секунду назад рядом стоял другой человек. — На заставке, — уточняет заговорившая с ним девушка, коротким жестом указывая на экран смартфона, когда видит его немного сконфуженный взгляд. — Почти такая же милашка, как ее владелец. Чонгук ведет бровью, когда молодая женщина перед ним поднимает свой стакан, делая маленький глоток. — Правда, что ли? — наклоняет он голову, слегка улыбнувшись собеседнице, игнорируя орущий в голове голос, который уговаривает бежать отсюда как можно быстрее, потому что он вечность уже ни с кем не флиртовал. — Да, все именно так. Чонгук следит взглядом за ее рукой, которая вскоре оказывается на его плече, медленно перемещаясь на грудь. — Хм, — хихикает она оценивающе, аккуратно сжимая крепкие мышцы. — Весело тебе? — спрашивает он улыбаясь. Она встречает его взгляд уверенно и кивает, возвращая ему улыбку. — Чонгук. — Юна, — новая знакомая поднимает стакан, салютуя им Чонгуку; он повторяет ее движение, от чего стаканы встречаются со звоном. — Вискарь? Тяжелый день? Чонгук в ответ лишь пожимает плечами, делая глоток: — Бывали и получше, — улыбается, и поворачивается к собеседнице, рукой опираясь о стойку. Девчонка красивая. Очень красивая. Аккуратные черты лица выгодно подчеркнуты легким макияжем, который Чонгук замечает на ее коже, ярко-красная помада на губах, а черные локоны идеально завиты. — Ты пялишься, — шутит она, снова ведя рукой по его груди почти лениво, в итоге оставляя ее там. — Ты начала этот разговор только потому, что у меня милая собака. Я должен налюбоваться, пока ты не сбежала, — шутит он в ответ, отпивая чуть больше горчащей жидкости из стакана. Юна заливисто смеется, трясет головой так, что волосы лезут ей в глаза. — Я набиралась смелости подойти к тебе около двадцати минут, — на что Чон удивленно поднимает бровь. — Я и «разговор о горячем парне у бара» изрядно задолбали моих друзей. — Тогда стоило подойти пораньше, — Чонгук тянется к мешающей пряди, пряча ее девушке за ухо. Может, это румянец на ее щеках, а может, уверенный открытый образ — Чонгук так и не понял, что конкретно притягивает него. Возможно, то, как светло она улыбается, сделало эту ночь не такой ужасной, какой он казалась ему еще несколько минут назад. А может, все дело в том, что он буквально годами ни с кем не был… Ведь в тот же миг, когда она шепчет, что живет через дорогу, они оба отходят от стойки, а их ладони соединяются. Она идет впереди, утягивая его за собой, недопитый виски остался забытым на барной стойке. Юна тянет его руки к себе на талию побуждая обнять со спины, как только они пересекают улицу. Оба немного спотыкаются от выпитого. Чонгук улыбается ей в шею между короткими поцелуями, пока она, смеясь от щекотки, пытается справиться с ключами от квартиры. Едва они вваливаются в квартиру, девушка прижимает его к закрытой двери, обнимая за шею: — Ты сбежишь, пока я буду спать? — Уже представляешь меня уносящим ноги, хотя мы даже не начали? — он игриво приподнимает бровь, чуть приседая, чтобы поднять ее на руки. Ее ноги обхватывают его талию, скрещиваясь за крепкой спиной. — Просто пытаюсь убедиться, что собираюсь переспать не с конченным мудаком... Чонгук хихикает, придерживая девушку напротив двери, когда та одной рукой уже поглаживает его бедро. — Тогда можешь расслабиться. *** — Гук-и? — он спешит вытереть себе слезы, едва слышит тихий голосок. — Почему ты плачешь? Ч-что случилось? Чонгук выдавливает улыбку: — Ничего не случилось, принцесса, все отлично, ты почему не в кровати? — спрашивает Чонгук, наклоняясь, чтобы быть с сестрой вровень, пусть их три года разницы в возрасте не сильно отразились на разнице в росте… — Папа кричал… — шепчет она. — Можно, я к тебе лягу? Чонгук сглатывает, вытирая кровь с губы. — И м-мамочка тоже плакала. — Мама не плакала, никто не плакал, милая… Пойдем, уложим тебя в постель, — улыбается он, поднимая девочку на руки, хоть сам пока еще совсем не сильный. Но это пока. Ему хочется думать, что он вырастет сильным мужчиной. Пока он укладывает девочку в кровать, дверь в комнату распахивается с такой силой, что с грохотом бьет о стену. Они с сестрой подскакивают на месте от страха. — Чонгук, — почти рычит его отец. — Сюда иди, ты, сученыш! *** — Чонгук? Эй, Чонгук, проснись, — он моментально подрывается на постели, широко распахивая глаза. — Что с тобой? Он моргает пару раз, сбитый с толку звучащим рядом мягким голосом. Мун?! Она же не разговаривает. Допился? Ох черт. Юна... — Ого, да ты весь вспотел, иди сюда… Он чувствует прижатую ко лбу салфетку, но реагирует быстрее, грубо хватая девушку запястье, и отводя чужую руку. — Мне нужно идти, — говорит он слабым голосом, поднимаясь с кровати. Холод сразу же бьет по его обнаженному телу. Юна потирает глаза, растерянно хмурится, следя взглядом за парнем, который принялся собираться со скоростью света. — Кошмар? Хочешь, поговорим об этом? Чонгук бросает взгляд на девушку, даря ей слабую улыбку, и все же натягивает куртку. — Ты, правда, очень милая, но я лучше пойду, прости. Она закатывает глаза, садясь в постели и машинально прикрывая грудь простыней: — Так ты все же сбегаешь? — улыбнувшись, спрашивает Юна. — Ты же уже не спишь, — он улыбается в ответ, забирая свой мобильный с прикроватной тумбочки. Девушка хихикает, откидываясь назад, и Чонгук добавляет: — Возможно, еще увидимся? — Ага, возможно. Было прикольно. Приятная компания и крепкий член? Знаешь, не откажусь, — подмигивает она, отчего Чон смеется уже чуть громче, прежде чем покинуть спальню. Как только дверь за ним закрывается, парень сжимает глаза, силясь не заплакать. Чем он вообще думал? Отрубиться вот так, да еще и с незнакомой девчонкой? Кажется, ни одной из его сумасшедших теорий не суждено сбыться. Объятия тоже не помогут ему заснуть так крепко, чтобы не видеть призраков прошлого. До него, наконец, доходит: это то, что нужно в итоге принять. От памяти никогда не избавиться… Никогда. *** — Тише, ш-ш-ш…! — пытается он утихомирить Мун — уже слишком поздно, чтобы шуметь. Стены здесь толщиной с бумажный листок, а Чон не может получить жалобы на громкий лай, он и так уже должен арендодателю. У него все еще нет ни малейшего понятия, как решить эту проблему, но об этом он, как Скарлетт, подумает завтра. Сейчас он дико устал. Не только от не утихающих слез по пути домой, но и от навалившихся мыслей о том сне. Он даже почти не помнит этот чертов эпизод! Ему все это лезет в голову во сне, но такой момент почти стерся из памяти! Почему он не может вернуть хорошие воспоминания вместо кошмаров? Неужели, их попросту не было? — Прости, что вернулся совсем поздно, милая, — обращается он к собаке, садясь на кровать, и сбрасывает футболку на пол — туда, где сможет найти ее завтра. — Я был кое с кем. Уже так много времени прошло с прошлого раза… странные чувства. Чонгук прыскает, падая спиной на кровать. — Не могу дождаться следующего сеанса, чтобы рассказать все Тэхену. Он, наверное, будет гордиться, что я пошел в бар, так ведь? Я ныл ему об отсутствии отношений раз пять уже — он будет счастлив, что я попытался, мне кажется, — улыбается он, открывая шкафчик и доставая початую бутылку. Тяжелый день? Тяжелая жизнь. — Да, какое же прекрасное чувство: знать, что у меня есть кто-то, кроме тебя, с кем я могу поделиться чем-то таким. Тэхен… он всегда открыт, чтобы выслушать меня — неважно, о чем я говорю. Я уже рад, что согласился на терапию, хоть она и безумно дорогая… — делает он длинный глоток, прежде чем пробормотать, засыпая: — Мне уже десятый сон нужно видеть — не имею права завтра опоздать. Никогда больше не будет такой херни!