Я ещё отыщу тебя там (Рядом со Мной)

Тэхен слегка наклоняется, принюхиваясь к свежеиспеченным блинчикам с легкой улыбкой на губах и довольно напевая. Аромат замечательный. Тэ уже успел попробовать один, и, по его скромному мнению, на вкус они оказались такими же прекрасными, как и на запах. Его жених может спуститься к завтраку в любой момент, так что он спешит убедиться, что последний блин умостился на тарелке румяно поджаренным, фрукты идеально нарезаны, а в стаканы уже налит свежий апельсиновый сок. Телевизор он выключил как раз вовремя — для того, чтобы услышать шаркающие шаги сонного Хеншика, вплывающего на кухню. — Доброе утро, милый, — Тэхён приветствует мужчину нежной улыбкой, получая в ответ только скупой кивок. — Тебе хорошо спалось? — все же решает задать вопрос Тэ. — Ты ночью буквально ко мне прилип. Я потом уснуть полночи не мог после того, как отпихнул тебя. Ты же в курсе, что я терпеть не могу обниматься, Тэхен, — вздыхает Шик, потирая переносицу и нанизывая на вилку кусочек блинчика. — Черт, прости меня. Ты знаешь, я стараюсь не… — Ну да, ну да, ты стараешься. Но если уж подобное повторяется из ночи в ночь — очевидно, не так уж сильно ты и стараешься, — Тэхенова улыбка медленно угасла. — В блины мог и побольше сахара добавить. — Прости, есть шоколадный сироп, хочешь? Он подсластит их… — предлагает Тэхен, на что жених отмахивается от него. — Шик, могу я, ммм… спросить тебя кое о чем? Если ты не против. — О чем? — спрашивает Хеншик, устало вздыхая. У него не осталось никакого терпения. — Только давай быстрее, мне нужно уходить. Тэхен таращится на почти нетронутую еду, прежде чем поднять взгляд. — Как ты… Как думаешь, у тебя получится найти немного времени, чтобы сходить на свидание? — шепчет он. Хеншик в этот момент даже перестает жевать, глядя на Тэхёна с недовольным видом. — Я… я просто подумал, это было бы мило. Мы уже больше года не ходили на свидания… — Мы обручены, Тэхен, нам не нужны свидания, — Тэхен и сам это знает. Он знает, что не должен даже заикаться о желании выбраться куда-нибудь вдвоем, ведь Хеншик уже бесчисленное количество раз говорил ему: этот этап их отношений уже пройден. Но он не может ничего поделать с собой. Рассказы друзей о их совместных вечерах заставляют его хотеть переживать подобные моменты хоть иногда. Но, опять же, Хосок и Чимин до сих пор не помолвлены. Им можно ходить на свидания. — К тому же, я не могу уделять время всем этим глупостям. Заруби себе на носу: моя работа куда серьезнее твоей — на мне лежит огромная ответственность, много обязанностей и подчиненных. Тэхен согласно кивает. Он знает. Он осознает это. Он слышал все это очень много раз… — Я знаю. Прости меня. Я не должен был предлагать тебе это. — Вечно ты сожалеешь, — бубнит Пак достаточно громко, чтобы Тэхен услышал. Хеншик вытирает рот салфеткой, бросая ее на стол. — Ты не доешь? — спрашивает Тэхен. — Пропал аппетит. *** Чонгук стучит в дверь, улыбаясь, выжидая секунду, прежде чем войти. — Доброе утро, — здоровается он. Тэхен поднимает на него взгляд, отрываясь от записей, моментально расплываясь в ответной улыбке. — Привет, Чонгук, — последний закрывает за собой дверь, проходя в кабинет, снимает и вешает легкую куртку. — Как самочувствие сегодня? — Хорошее. Немного… если честно, я утром выпил немного, и, клянусь, мне пришлось сбежать из дома, чтобы остановить себя, — он улыбается так по-настоящему, так искренне — Тэхен даже расстроиться или разозлиться не может. Чонгук был честен, не солгал, и это огромный шаг. Большой прогресс в их сеансах. — Все в порядке. Алкоголь уже выветрился? — спрашивает блондин. — Думаю, да… да, — Чонгук прыскает, как всегда, присаживаясь напротив Тэхена. Наблюдает, как его психотерапевт запускает таймер, что отсчитает их сорок пять минут беседы. Взгляд Гука плывет по Тэхеновой коже в поисках любых следов, оставленных его женихом. Теперь он будет внимательнее. — Итак, о чем сегодня хочешь поговорить, хм? — спрашивает он, откидываясь назад. Чонгук невероятно благодарен за ту свободу, что Тэхен дает ему. Задает вопросы только по необходимости. — Мы можем поговорить о чем-нибудь кроме меня и моих проблем? — Тэхен в раздумии наклоняет голову, но все же кивает, призывая продолжить. — Мне интересно, как дела у тебя. Ты же скоро женишься, правильно? — Да, через пять месяцев, — согласно кивает Тэ. — Мы уже долго помолвлены, так что круто, что это скоро произойдет, понимаешь? — Да-да, — соглашается Чонгук, мыслями находясь где-то не здесь. — Насчет этого твоего жениха… он хороший? Вы счастливы вместе? Он откидывается на диван, стараясь выглядеть максимально незаинтересованным. Ему не хочется, чтобы Тэхен подумал, будто он стремится сунуть нос не в свое дело. — Да, мы счастливы. Он, конечно, очень занят на работе, но да. Мы справляемся, — улыбается Тэхен. — Ох, я понял. Надеюсь, он все еще находит время только для вас двоих. Ну, знаешь, совместные ночи напролет, свидания как можно чаще, вся эта сопливая романтика… — Тэхен хмурит брови, улыбка пропадает, сменяясь хмурым, даже обиженным выражением лица. — Что с тобой, Тэ? — Мы помолвлены — нам больше не нужны свидания. Чонгук наклоняет голову: «Что, он, черт возьми, несет?» — Они не… нужны нам… — пытается добавить Тэхен, теряя былую уверенность под Чонгуковым взглядом, полным замешательства. — Это он тебе такое сказал? — Тэхен поникает еще сильней, думая, как бы соскочить с этой скользкой темы. — Можно… Можно рассказать тебе одну историю, Тэхен? Гук распрямляет ноги, наклоняясь ближе к столу. — Да, конечно, — Тэхен дарит ему улыбку, ничего не понимая и радуясь, что тема закрыта. — Давай, рассказывай. — Пару лет назад… была одна девушка. Безумно красивая. Знаешь, полная жизни, с мечтами и амбициями, — улыбается Чонгук, сверля стол пустым взглядом. — Все в школе бегали за ней — помимо своей красоты, она также была безумно хорошей. Она была слишком доброй, чтобы увидеть чью-то темную сторону. И, знаешь, что вышло? — Что? — мягко переспрашивает Тэхен. Ему не хочется сбивать Чонгука с мысли. — Все закончилось тем, что она осталась с мудаком, который был просто прекрасен поначалу. Идеальный парень, хороший и видный. Немножко старше, уже работающий, пока она только училась в выпускном классе. Она чувствовала себя взрослой, ответственной… чувствовала стабильность. Хочешь еще кое-что? — Он невесело посмеивается. Тэхен же просто наблюдает за выражением лица Чонгука. Он как будто бы не здесь, не ждет ответа. Чонгуковы глаза широко открыты, устремлены только на стол и никуда больше, руки слегка трясутся. Почти незаметно глазу, но Тэхен смотрит внимательно. — Он заделал ей ребенка — при том, что детей он и не хотел, они ему особо не нравились. Тем не менее, она его любила, так что даже тогда, когда он забывал, что она тоже человек, она терпела. Терпела оскорбления, пощечины, побои, крики… Терпела так долго, что перестала замечать. Такое случается, Тэхен. Иногда люди не замечают всего того дерьма, что происходит у них дома, — Тэхен просто не может не заметить слезы, грозящиеся хлынуть из Чонгуковых глаз, когда их взгляды встречаются. Он выглядит отстраненным. — Моя мама… Ты… Чонгук набирает воздух, чтобы продолжить, но останавливается, снова упираясь взглядом в стол. Он никогда не говорил об этом. Никогда никому не рассказывал эту историю. Грудь сдавливает тисками. Теперь он рассказал. Зачем он сделал это? Не стоило откровенничать… — Эй, Чонгук… эй… — зовет Тэхен, когда дыхание старшего учащается, а руки начинают дрожать все сильнее. — Чонгук? — Тот не реагирует. — Хён? Кажется, это срабатывает: глаза Гука, полные слез, поднимаются к нему. — Все в порядке, тебе не нужно продолжать, — шепчет Тэхен, нерешительно потянувшись к Чонгуковым рукам, аккуратно сжимая чужие ладони. — Она… ты… я… — хоть Чонгук и пытается проглотить комок в горле, ничего выдавить из себя так и не получается. Тэхен успокаивающе сжимает его руки. От внимания терапевта не ускользает то, как глаза пациента снова становятся стеклянными, теряется контакт с младшим, взгляд снова цепляется за стол. — Просто расскажи что-нибудь… Любую глупую чушь. Тэхен кивает, подтягиваясь к краю дивана, снова сжимая его руку. — Хорошо. Ладно. Дыши медленно. Он изо всех сил старается придумать хоть что-то, любую случайную историю, о которой просил Чонгук. Тот же замирает в прежней позе, слезящиеся время от времени глаза все так же сверлят дыру в столе — очевидно, он задумался о чем-то, что причиняет ему сильную боль. Тэхен пытается продолжать сеанс, вытащить Гука из его пограничного состояния, рассказывая забавные истории, всплывающие в памяти, понимая, как, должно быть, трудно для хёна поделиться своим прошлым, судя по его нынешнему состоянию. Он просто хочет помочь, так что болезненная тема, приведшая Чонгука в такой эмоциональный бардак, больше не поднимается до самого конца сеанса. — … и Чимин не знал, как ему быть. Забавно получилось, — беспокойство в чистом виде проскальзывает сквозь тихий смех Тэхена. На очередную дурацкую историю Чонгук все так же не проявляет никакой реакции, как и на предыдущие. — Ты в порядке? — ответа так и не поступает, даже когда таймер отсчитывает конец сеанса. — Эй, Чонгук, давай же. — Да, точно, — он посмеивается, притворяясь, что слушал. Тэхен буквально может проследить вереницу мыслей в его глазах, и ему безумно больно видеть Чона так далеко за гранью. Разум Чонгука совсем не здесь, где должен быть. — Хён, давай же, вернись сюда, — он использует то же слово, которое, как Тэхену думалось, пробуждало в старшем чувство ответственности. Чонгук прислушивается и выглядит сбитым с толку. — Сеанс подошел к концу. Чонгук смотрит вниз, на таймер — там на самом деле только ноли. — О, и правда, — улыбаясь, он вытирает глаза тыльной стороной ладоней, аккуратно вытянув ладони из Тэхеновых. — Спасибо. Блондин наблюдает, как тот поднимается, улыбка все еще на лице. Но Тэ прекрасно понимает, что скрыто за ней. — Присядь на секундочку, хорошо? — просит он. Чонгук слушается. — Что все-таки случилось? — он все так же улыбается и молчит, а Тэхен хочет задать ему безумно много вопросов, но опыт научил его: всему свое время. Так что он ничего не спрашивает, сохраняя все в своей памяти, чтобы озвучить эти вопросы когда-нибудь потом. — Твой друг, как обычно, ждет тебя? — Чонгук кивает. — Хорошо, посиди здесь немного. Я сейчас вернусь. Он сдержанно улыбается, поднимаясь с дивана, только чтобы отойти к двери. Тэхен оглядывается назад — Чонгук так и не реагирует на большинство раздражителей. В зал ожидания приходится поспешить. — Сокджин? — зовет он, после чего их глаза встречаются. — Можешь подойти на секундочку, пожалуйста? Старший тут же поднимается на ноги, приближаясь к Тэхену. — Чонгук говорил кое о чем из прошлого, и он так глубоко ушел в себя, что я даже не могу поговорить с ним нормально. Я хочу попросить тебя немного присмотреть за ним, — объясняет Тэхен голосом, слышимым лишь Сокджину. — Глубоко ушел в себя? Это еще что значит? — немедленно спрашивает Джин. — Он в порядке? — Да, в порядке. Просто… как бы сказать… в некоторой прострации. Не задавай ему никаких вопросов, не допытывайся, что случилось, просто… не оставляй его одного, хорошо? — Тэхен призывает Джина следовать за собой, чтобы они могли пройти назад в кабинет. — Конечно, я вызвоню Юнги, мы поедем к нему… я могу как-то помочь? — снова спрашивает Сокджин, всем своим тоном демонстрируя сильное беспокойство. — Просто ничего не спрашивай, хорошо? Я видел, как подобное происходит на сеансах, очень много раз. Пациенты погружаются глубоко в свои воспоминания и зацикливаются на тех вещах, которые хотят забыть. Вот почему подобное происходит. Он скоро будет в порядке, — улыбается Тэхен. — Хорошо, спасибо, что все объяснил мне. *** — Давай, пошли, — Сокджин жестом призывает Чонгука следовать за собой, пока Юнги стоит по другую от них сторону входной двери. Мун счастливо лает, замечая своего хозяина. — Что? Детка? — Чонгук улыбается, и на этот раз вполне искренне. — Что она здесь делает? — он приседает, тиская собаку обеими руками. Мун утыкается ему в шею, в грудь, отстраняясь на мгновение только для того, чтобы пару раз лизнуть его щеку. — Я написал Юнги, чтобы он прихватил не только еду на вынос, но и Мун тоже. Давайте пообедаем, хорошо? — Чон кивает, поднимаясь на ноги. — Он как, в порядке? — шепчет Юнги, пока тащит за собой Сокджина на кухню, а Гук тем временем направляется к дивану. — Что сказал Тэхен? — Сказал, что он поделился чем-то из прошлого и потому он сейчас… такой тихий. Это хорошие новости, Юнги — он понемногу открывается, — горделиво улыбается Джин. — Ну, все же, он выглядит хреново… Ему вообще стоит вот так душу выворачивать, если после этого будет случаться такое? — вздыхает Юнги, доставая коробки с едой. — Тэхен сказал, что это нормально, что все встанет на свои места. Ему просто нужно перестать думать о прошлом и не оставаться наедине с собой. О, и еще он сказал не доставать его вопросами, не поднимать тему прошлого, — Юнги кивает: вполне доходчивая инструкция. — Пойдем, составим парню компанию на диване, — предлагает он, хватая две коробки — для себя и Чонгука, — устраиваясь возле него. — Вот, Гук. — Я не голоден, — отвечает Чонгук машинально, даже не задумавшись, полностью игнорируя урчащий живот. Юнги обеспокоенно хмурится, переглядываясь с другим лучшим другом. — Тебе все равно стоит поесть. Я вот тоже не особо голодный. Значит, съешь столько, сколько и я, — Чонгук вздыхает, берясь за коробку, когда прямо напротив них садится Мун, умоляющими глазами смотрящая то на хозяина, то на еду в его руках. — Я тебе насыпал корм, иди своё ешь, — отчитывает Юнги собаку. — Не говори с ней таким тоном — она обидится, — бурчит Чонгук, протягивая ей кусочек мяса из собственной тарелки. — Лежать. И она немедленно слушается. — Какая же она избалованная у тебя, — прыскает Сокджин, усаживаясь с другой стороны. — Давайте фильмец какой глянем в обнимочку, а? Вечность прошла с последней братской посиделки. — Только до тех пор, пока ты не начнешь липнуть ко мне, — шутит Чонгук, смеша парней. — Ужастик, пожалуйста. — Ужастик? Да ты буквально напрашиваешься на то, чтоб я прилип к тебе до конца своих дней! *** Тэхен удостоверяется, что Хеншик сосредоточен на просмотре очередного телешоу, оборачиваясь к нему, прежде чем взять свой телефон и записи и уйти на балкон. Пальцы быстро перелистывают страницы с телефонными номерами, принадлежащими пациентам и их родственникам и доверенным лицам, останавливаясь на одной конкретной. Несколько секунд он просто подвисает, вскоре копируя номер Сокджина. Ему нельзя вот так врываться в жизнь пациентов вне их сеансов, но он волнуется. Чонгук не просто его пациент — он же и его друг, разве нет? Тэхену хочется верить в это. Он делает глубокий вдох, нажимая кнопку вызова. От гудков в трубке немного тревожно, когда он оборачивается назад, еще раз убеждаясь, что жених остается вне зоны видимости. Сокджин отвечает несколько секунд спустя. — Алло? Кто это? — спрашивает он. — Привет. Это… это Тэхен. Я взял номер из рабочих записей, надеюсь, это ничего? — говорит он со смущенной улыбкой на губах, самым тихим голосом. — Ой, да все в порядке. Все в порядке? — посмеивается Сокджин. Тэхен сразу закусывает нижнюю губу, отступая еще на шаг. — Хотел спросить, как там Чонгук? Ему лучше? — Да, получше. В принципе, он уже почти в порядке, как мне кажется. Мы посмотрели кучу ужастиков и весь вечер бесили его. Сейчас он уже не молчит, — объясняет тот спокойным голосом. Тэхён предположил, что, похоже, на том конце провода Джин улыбался. — Рад слышать это, — Тэхен чувствует, как уходит напряжение из тела. — Здорово, что у него есть вы, ребята. — Он бы никогда не бросил нас в беде, — это заставляет Тэхена улыбнуться. Эти ребята — именно то окружение, в котором Чонгук нуждается. — Приятно слышать это. Что ж, я должен идти, просто решил проверить, все ли в норме, — почти шепчет он, внезапно вспоминая о том, где находится. — Это хорошо. Спасибо за то, что позвонил узнать, как там Гук, он будет счастлив узнать, что ты беспокоился, — Тэхен снова прикусывает губу. — Тогда я отключаюсь. Со словами прощания и взаимными пожеланиями спокойной ночи, Тэхен заканчивает звонок, облегченно выдыхая. Он улыбается хорошим новостям, разворачиваясь, чтобы вернуться назад в квартиру. — О, боже… — пугается он при виде собственного жениха, стоящего за его спиной со скрещенными руками. —Шик? — С кем ты трепался? — спрашивает он, и Тэхен опускает взгляд, быстрыми шагами заходя внутрь. Хеншик следует за ним. — Всего лишь с Чимином… — врет он отвратительно, конечно Чужая рука хватает его предплечье, разворачивая. Он чувствует удар еще перед тем, как успевает заметить движение Хеншиковой руки — острая боль пронзает так сильно, что удержать равновесие просто невозможно. — Почему ты звонил Чонгуку? — кричит его жених. Тэхен лишь прикладывает палец к губам, чувствуя на нем красную влагу. — Эта хуйня происходит уже в третий раз! Третий раз ты ходишь дома с чужим именем на губах. — Он… он просто мой пациент, — отвечает Тэхен, присаживаясь на диван. Он снова касается пальцами разбитых губ. Хеншик никогда раньше не бил его до крови. Странное чувство. Не такое, как от простого наказания, которого он ожидал. Но даже сейчас он не думает о том, что подобное ненормально. Не норма — получать по лицу за, по сути, рабочий звонок… — Пациент, говоришь? — усмехается Хеншик. — Больше он им не будет. Тэхен поднимает на него взгляд, полный непонимания. — Поднимайся, — Тэхен подчиняется. Его челюсть сразу же сжимает чужая рука, оставляя синяки. — Или я, или он. И думай, что говоришь. Тэхен закрывает глаза, стараясь сдержать слезы. Ему не нужно думать. Это же совершенно очевидно. — Это ты, любимый. Всегда будешь ты, — жених удовлетворенно кивает. Этого он и ожидал. Ответ, который всегда натягивает на губы нездоровую улыбку. — Завтра же придешь в клинику и перенаправишь его к кому-то другому. Ты понял? —спрашивает, сильнее впиваясь пальцами в кожу. — Если он просто пациент, я хочу, чтобы его не было в твоем окружении. Переведи его. Ты меня понял? — Да. Да, я понял, — кивает Тэхен. — Завтра первым делом я направлю его к Намджуну, — обещает он, хватая Хеншика за запястье. Жених отпускает его, улыбаясь. — Вот и отлично. Пойдем в постель? У тебя кровь, иди смой это недоразумение, — Тэхен моргает, кивая. — Да, постель… звучит отлично, — улыбается он. В глазах слезы, а на губах кровь. — Я люблю тебя. Вытри это, — говорит Хеншик, силой выдавливая улыбку, поглаживая бедро Тэхена. — Я тоже люблю тебя. Сейчас умоюсь и присоединюсь к тебе. И да: Чонгук был прав. Как всегда. Некоторые люди не видят, что творися у них дома.