Том и Эдди

Твоя память всего лишь проявляет пленку. Отснятую твоими глазами. Бродский © *** — Я надеюсь, ты помнишь, что сегодня у меня есть важное дело? — вдруг спросил Том у своей девушки Камиллы. Пара обедала в маленькой, но уютно сделанной кухне. Они познакомились ещё на первом году обучения Тома в университете, а около полгода назад стали жить вместе в его квартире, которую заботливо оплачивала мама Тома; хотя он уже много раз просил её перестать, так как уже имел достаточно денег для оплаты. — Насколько я помню, ты идёшь встречаться с тем парнем? Эддди, вроде? — уточнила Камилла, неспешно доедая макароны. — Ты права. Не могу поверить что он приехал сюда из Шарп Пикс. И так внезапно, хотя это вроде похоже на него. — Я вообще не знала, что ты поддерживаешь связь с кем-то из школы, ты никогда о нем, или о ком либо другом из школьных друзей не рассказывал. — Да, честно говоря, я и сам думал что не поддерживаю с ними связь. Мы изредка переписывались и он пару раз приглашал в гости. Но я никогда не соглашался, потому что считаю Шарп Пикс завершившимся этапом моей жизни. И не скажу что это был хороший этап. — Почему? Мои школьные годы тоже не были лучшими, но и точно не худшими. Скорее, нейтральными. А как тебе могло там не нравится, ты разве не был местной знаменитостью, как и все детишки богатых родителей? — Я не говорю, что мне там не нравилось, но вернуться туда я бы не хотел. В те времена я редко был трезвым или достаточно адекватным, слава Христу мне удалось нормально сдать экзамены и свалить. А вот Эдди там так и остался, тот городок что-то вроде болота, в котором ты и быстро не утонешь, но для того чтобы выбраться сил потребуется много. Рутинное место, где каждый день ничем не отличается от предыдущего, без понятия как Эдди это до сих пор выносит. Ты вряд ли поймёшь что чувствуешь живя в таком месте, ты ведь в Нью-Йорке выросла, — выпалил он и раздражённо провел рукой по своим чёрным волосам. — Хей, Том, не забывай, что я вообще-то из небогатого района Нью-Йорка. Это все же разное, но тоже не райское место. — Да, извини, — сказал он и потупил взгляд, — Кстати, как тебе чай? Новый вкус, что-то цветочное чувствуется, не правда ли? — Это ты так тему меняешь? — засмеявшись спросила она. — Не люблю говорить о прошлом. Давай лучше о будущем. Он встал из-за стола и подойдя к Камилле, нежно поцеловал её в щеку. — Мне ужасно повезло с девушкой. — прошептал он ей на ухо. — Благодарю, Томас, — улыбаясь ответила она, — Не думаешь что тебе пора было бы подстричься? Твои волосы уже лезут в глаза. — Не думал об этом, но может быть стоит. Ладно, я пойду подготовлюсь к встрече с Эдди. — Хорошо. Не сиди с ним в баре слишком долго, а то я буду волноваться. — игриво ответила Камилла. Махнув рукой в элегантном движении, Том вышел из кухни, направившись в свою комнату. *** Весь день у Тома все валилось из рук, сосредоточиться не получилось ни на домашних делах, ни на учёбе. Сообщение с предложением встретиться Том получил буквально позавчера, тогда Эдди написал ему, что будет проезжать мимо и будет не против увидеться со старым другом. С одной стороны, эта новость радовала Тома, но с другой даже пугала. Ведь со времен старшей школы он сильно изменился, а вот его друг, похоже, остался прежним. Они все ещё были подписаны друг на друга в соц сетях и Эдди выкладывал всё также много фотографий со всяких пьянок, концертов и заброшек. Словно для него с выпуска из школы прошло не 3 с половиной года, а максимум пару месяцев. Том даже не знал будет ли им о чем говорить, но надеялся на лучшее. Он выбрал надеть голубую рубашку и синие джинсы — вполне прилично. Том никогда не следил за модой, но и не одевался как дед. — Как я выгляжу? — спросил он у Камиллы, заходя в гостиную. — Отлично, Том, — сказала она, окинув его быстрым взглядом и вернувшись к своей книге. — Что читаешь? — «Талантливый мистер Рипли». Тут главный герой твой тёзка. — Не повезло ему с именем. Я пойду, вернусь скорее всего поздно. — Окей, желаю хорошо провести время! — Угу. Том надел лёгкое пальто и вышел на улицу, до бара он собирался идти пешком. Было прохладно, но его мысли отвлекали от погоды. Весь путь он прошёл в раздумьях. В данный момент он бы предпочёл остаться дома и лежать под тёплым пледом, а не встречаться с, можно сказать, незнакомцем. Но отказываться было уже некрасиво, да и little party never killed nobody. Ведь есть шанс прекрасно провести время, на пару часов забыть всю свою взрослую жизнь и окунуться в старые, пускай и не очень добрые времена. Увидев среди припаркованных машин убитую Chevrolet Caprice 1981 года Эдди, Том сразу же обрадовался. Во первых из-за ностальгии, а во вторых из-за того, что ему не придётся ждать друга. За эти годы шевроле стало выглядеть ещё старше, а небольших, но вполне заметных потёртостей, а где-то и вмятин стало только больше. Изначально красивый зелёный цвет стал напоминать болотную тину, в общем Тому было определённо непонятно как друг до сих пор может смотреть на это все без слёз. Зайдя в бар, он почти сразу заметил Эдди, который почти и не изменился. На нем были чёрная футболка с Cannibal Corpse, на шее блестела цепь с замком в стиле Сида Вишеса, а русые волосы были чуть ниже плеч. Быстро пройдя через помещение к нужному столику, Том вежливо улыбнулся другу и повесил пальто на спинку стула, в точности также как он делал это в школе. Его даже передернуло на пару секунд. — Сколько лет, сколько зим! — весёлым голосом поприветствовал друга Эдди, привставая со своего места для рукопожатия, на которое Том незамедлительно ответил, крепко и по-дружески сжав руку. — А ты особо и не изменился за эти годы, Эдди! — Благодарю, пока не планирую стареть. А вот ты стал прям прилежным студентом на вид. Особенно эта синяя рубашка в баре, смотрится достаточно по-деловому. — Ну, моя девушка говорит, мне идёт деловой стиль, — смущённо улыбнувшись ответил Том. При словах о девушке лицо Эдди приняло гримасу удивления, словно он услышал о том, что завтра будет конец света. — Твоя девушка? Ты ничего не писал о ней. Кстати, угощайся пивом, все за мой счёт. Оно здесь вкуснее чем в баре Шарп пикс. — Благодарю, друг мой. Мы общались не так часто, чтобы мне было к чему вставить новость о своих отношениях, — сказал Том и немного отпил пива, которое и правда было отличным. Вообще он не хотел рассказывать Эдди о своих отношениях, но с языка сорвалось как-то внезапно. Абсолютно не было желания провести весь вечер в обсуждениях девушек. Но расстраивать друга не хотелось. — Расскажешь о ней? — продолжал допытываться Эдди. — Да что там рассказывать? — Ну вообще много чего. — Серьёзно сказал он. — Как познакомились? — Банально, вместе учимся. — А разве это не ты сам шутил, что на врачей идут учиться только психопаты, желающие резать людей? — А с чего ты взял, что я изменил свое мнение? Мы там все из-за этого и пошли учиться туда. Эдди оценил шутку и громко рассмеялся. Очевидно было, что он ещё до прихода выпил хотя бы один стакан пива и сейчас находился в приятнейшем расположении духа. На Тома же алкоголь никогда особо не оказывал сильного воздействия. — И насколько все серьёзно? — Эдди не отступал от темы. — Живём вместе. — Ого! А она ничего, наверное? — Красивая. Хотя она не похожа на тех, с кем я встречался в школе. — Даже вкус на девочек сменил, значит. — Любовь зла. — Том надеялся что допрос от Эдди закончился. — А что насчёт тебя? — Сейчас я свободен, а так встречался с парой девочек. Даже знаешь, на тех летних каникулах занимались сексом с Эмми. — С Эмми Хэвишем? Ты шутишь, я не верю что она опустилась до такого уровня. Если память не подводил Тома, Эмми была отличницей и председателем школьного совета. А ещё, возможно, она была организатором того выпускного бала, на котором Том послал ко всем чертям больше половины своих старых знакомых. Он помнил, что Эдди и Эмми порой общались, но чаще всего это было на учебные темы. — Да, именно с ней. Она сказала, что всегда этого хотела. — Теперь я точно тебе не верю. — Клянусь, все так и было! Тем летом я встретил её в магазине и предложил вечером выпить пару стаканчиков в нашем баре. Она согласилась. — Ты и меня после этого бара трахнешь? — Может быть. — Черт, ты хотя бы предупредил. — А этот рассказ про Эмми и есть предупреждение, — сказав это Эдди шутливо поиграл бровями. — Кстати о ней, на кого она учится? — Она? Честно сказать, я уже и не помню. Что-то связанное с судом. — Адвокат, наверное. Их сейчас много стало. Куда они только потом работать пойдут. — Преступников меньше не становится. Вот вас, врачей, тоже много, но без дела никто не сидит. — Верно. — задумчиво ответил Том, — А что насчёт тебя, учишься где нибудь? — А ты как думаешь? — усмехнулся Эдди. — Судя по твоим постам в инсте, ты все тот же ребёнок. — Так и есть, наверное. В этом есть определённый шарм, понять кто ты в жизни, сначала воплотить все свои лентяйские мечты. Трахнуть столько девушек, сколько сможешь, репетировать с друзьями в гараже, пока не сотрёшь пальцы в кровь, встречать рассвет где-нибудь на природе и главное: не думать о завтрашнем дне. Жить здесь и сейчас, а не пыхтеть над учебой в данный момент, а потом пыхтеть на работе за какие-то гроши. Зачем спешить становиться старым? Мы и так проводим больше половины жизни старыми, лучше уж потратить молодость так, чтобы было о чем вспомнить сидя в кресле-качалке. — Эдди выдал это все без запинок, словно говорил об этом уже не в первый раз. Хотя скорее всего так и было. — Это определённо имеет смысл, но я с тобой не согласен. «Пыхтеть» здесь и сейчас тебя никто не заставляет, но так ты сможешь обеспечить себе безбедную не только старость, но и расцвет сил. Ты думаешь я вообще никогда не развлекаюсь, а только учусь 24/7? Удивлю тебя, но нет. Веселье это не только пьянки, девки и гитары. Слушать лекции утром, а вечером лежать под тёплым пледом в обнимку с любимым человеком это разве плохо? Разве это называется убить молодость? Да, я уже не встречаю рассветы на том холме, но у меня сейчас есть намного больше, а будущее для меня выглядит ещё более радужным, чем настоящее. Уверенность в завтрашнем дне придаёт жизни оптимизма. Ты когда нибудь задумывался почему именно ты не хочешь и слышать о будущем? Потому что ты его боишься, — закончил Том и попросил у официанта ещё пива для себя и Эдди. — Не думал что ты воспримишь это так болезненно, я вовсе не хотел тебя задеть, извини, если ты подумал иначе. Я лишь хотел рассказать тебе о своём мировоззрении. — Я не обиделся, также поведал тебе о своём мировоззрении. Но ладно, расскажи что там нового в Шарп пикс. — Глобальных перемен нет, но у нас новый мэр. Это женщина лет 40-50, пока она ничего для города не сделала, но во время предвыборной компании обещала многое. — А когда это ты стал интересоваться такими делами? — Я и не начал, об этом все говорили, запомнилось. А вот с группой у меня сейчас проблемы, мы все поссорились. — Смело ты конечно называешь это группой. — А ты разве не в курсе? Мы были вполне хороши, даже выступали в барах соседних городов. — Эдди сказал это немного обиженный тоном, будто новости группы «Last November» были чем-то общеизвестным. — Кстати, здесь курить-то можно? А то дыма нигде не вижу. — Конечно можно, это же бар. Так а что случилось, раз ваша популярность только росла? — То же, что и со всеми великими и не очень группами, причины всегда одинаковые. — Обычно причины это деньги или смерть вокалиста, но мне почему-то кажется, что оба варианта вам не подходят. — Ладно, здесь ты прав. Но разве Beatles распались из-за денег? Нет, все дело во взаимоотношениях, которые у нас стремительно начали портиться. — А что в таком случае послужило катализатором? — Возвращение Ника из армии. — Что? Ник служил? Черт возьми, Эдди, тут нужно больше экспозиции. Он же идиот, как его туда вообще взяли? Ника Том помнил отлично, и тот никогда не был каким-то особо патриотичным или физически сильным человеком. Самый обычный придурок, считающий себя то-ли панком, то-ли скинхедом. С Эдди они были приятелями, а вот с Томом у них была взаимная ненависть. — Я не знаю как и почему, но в один день он пришёл на вечеринку к Мэддисон налысо бритый, встал на стол и объявил что через неделю отправляется служить. Типа, такая жизнь ему надоела, он хочет какого-то разнообразия, адреналина. Это было в том же году, когда ты уехал. Это было шоком для всех, потому что… Думаю не надо объяснять. Об этом судачил весь город, странно что тебе никто не сказал. — Я не следил в тот момент за новостями родного города, слишком много изменилось в моей жизни, да и вечеринки вышли на новый уровень. — Ты на вечеринки ходишь? Я думал ты здесь только учёбой и мечтами о семейной жизни занят. Не потерял все-таки хватку, старик. — В первый год ходил, сейчас уже редко. Чувствую себя на них старым и хочу спать уже в 10. Так что дальше было? — Дальше он уехал служить. — Логично, нечего сказать. — За это время у нас произошли перемены в группе и мы взяли нового барабанщика. Он вроде как на тот момент только вернулся из дурки и был достаточно странный, зовут Иван. Как человек он мне никогда не нравился, постоянно врал и вёл себя как ебнутый, нёс бред часто. Но был хорошим музыкантом, поэтому выгонять его было бы глупо. — Постой, а со старым барабанщиком что? Серджио, его вроде звали. — Он уехал из города на заработки куда-то там. — Странно, мне казалось он дом никогда не покинул бы. Ну, в общем, неважно. Что там с тем шизиком и Ником? — Ник вернулся совсем другим, ну не в плане, как Рембо в первом фильме, а скорее тот чувак из Таксиста. Только ему это пошло на пользу, он стал умнее и даже книги читает теперь. — Ему снаряд в голову попал, не иначе. — Он сам говорил, что так изменился после ранения. — Черт, это дерьмово. Каким бы он ни был мудаком, мне его жалко. — Так вот, они с тем Иваном не взлюбили друг друга, потому что Ника бесила манера его речи. Однажды Иван ляпнул что-то оскорбительное для тогдашней девушки Ника и тогда они подрались. Дело было на вечеринке у того челика, который в старшей школе мустанг купил. Не трудно догадаться, что Ник избил беднягу до полусмерти, но против особо никто и не был. Иван бесил всех, а после того как увидел что я его не поддерживаю, вообще свалил из группы, а потом и в дурку вернулся. — Так в этом и заключается проблема? Отсутствие барабанщика? — Нет, проблема началась когда Элис узнала об этом. На вечеринке её не было, так что она встала на сторону Ивана. Ну а у Артура вообще никогда не было своего мнения. Они все считали, что я должен был вступиться за этого шизика, или хотя бы отвести его домой. После этого мы разосрались и можно сказать, что меня выгнали из моей же группы. — Черт, но это же дебильная причина перестать играть вместе. К тому же, ты был прав тогда. — Да вот я тоже так думаю, но хотя бы название осталось за мной. Если бы они остались Last November, я бы на них в суд подал. — А они все ещё выступают? — Да, теперь у них новое название и вокал женский. — Элис сделала группу окончательно женской, ну все к тому и шло. Вы же перестали играть Дэт и Блэк, как она вступила к вам? — Да, но я и сам никогда не был большим фанатом Блэка, Хард и Хэви всегда были ближе. — Помолчав немного, Эдди снова с улыбкой спросил: — Тебе же нравилась Элис? Это было правдой, но казалось, что с тех времен прошло не меньше лет двадцати. — Небольшая симпатия, ничего больше. — Возможно, но почему ты так и не предложил ей встречаться? Она до сих пор носит тот браслет, что ты ей подарил. Да, сейчас у неё Артур, но ведь вы с ним похожи. — Я знал, что ничего не выйдет, а наша дружба станет проблематичной. А так она запомнит меня как хорошего друга. — Ты думаешь она не знала? — Может и знала, но доказательств у неё ведь не было. Не имеет смысла об этом думать сейчас, когда и у неё, и у меня есть постоянный партнёр, с которым мы счастливы, — Отпив ещё немного пива ответил Том, — Слишком мы много говорим обо мне. — У тебя ведь жизнь насыщеннее. — С чего это? У нас разные пути, но каждый из них по своему интересен. Расскажи, например, чем кончилась история с Зои. — Зои… Больная тема, — он рассмеялся, но было очевидно что на самом деле ему вообще не смешно, — Закончилось с ней всё. — А конкретнее? — Непонятно даже для себя, но Тому очень хотелось надавить на больное место для своего друга и услышать всю историю. Он знал, что все закончилось драмой, потому что все к тому и шло, никто не верил в хэппи энд. Даже Эдди, наверное. Зои училась с ними в одной школе и была достаточно красивой, чтобы привлекать к себя много внимания. — Если коротко, то ничего не получилось. Но сейчас я с этим смирился уже, годы реально лечат. Да, во многом именно из-за неё я не уехал в тот год учиться, чтобы попытаться что-то исправить, но это было не единственной причиной. Мне понравилась такая жизнь, поэтому и на следующий год я тоже не уехал. А вот она — да. — Не знал, и как ей удалось? Она же из бедной семьи. — В подробности не вдавался, я даже не уверен что она поехала учиться, а не просто жить в другом месте. Тогда мы уже не общались, так как поняли что будущего у нас нет. Конечно, я хотел другого для себя, но мне пришлось смириться с её волей. — Она встречалась потом с кем нибудь? — Нет, — по нему было заметно, что говорить на эту тему ему было не очень приятно. Пару минут они молча пили пиво, Том не мог вспомнить других старых знакомых, а Эдди, судя по всему, поддался воспоминаниям и смотрел с невидящим взглядом в потолок. — Не говори только что ты не знал, что она любила тебя, — вдруг очень спокойно сказал Эдди. — Что?! — Вытаращив глаза смотрел на него Том. — Зои бросила меня из-за тебя. Твой флирт с ней, когда мы гуляли, когда пересекались в школе. Не делай вид что не понимаешь этого, все знали. Даже твоя мама заметила и пару раз (и это при мне!) намекала тебе на неё. Но ты же у нас такой крутой! Открыто флиртовал с ней тогда, а когда от тебя ждали более серьёзных шагов, убежал. Ведь «У него такая харизма!», «Он намного целеустремлённее тебя!», «С ним мечтает быть каждая». И в чем же твоя харизма? Ты не умеешь и не можешь любить, скольким девушкам ты «случайно» разбил сердце? Да ты их имена не вспомнишь, запомнил Зои чисто из-за того что я любил её, ведь давить на больные места так по — взрослому! Или кем ты себя там считаешь, харизматичный интеллектуал, который даже «Философский камень» не осилит. Тома словно с ног до головы закидали дерьмом. Даже не так, он чувствовал что его пытаются утопить в этом дерьме! Эти обвинения были настолько неожиданными, что первое время он тупо сидел ошарашенный, без сил вымолвить и слово. — Интересная теория, конечно. А ты не думал, что моя популярность вызвана реальными заслугами? Например, я не сижу в родном городке, который и городом назвать сложно, перебиваясь случайными заработками и грошами с концертов, а учусь в престижном университете. Всего я добился сам, да я целеустремлённее тебя, если это нравится стольким девушкам — делай выводы. Книги в этой жизни не главное. — стараясь говорить спокойно защищался он. — Даже сейчас ты начинаешь хвалить себя любимого! Даже, сука, сейчас! Ты хоть понимаешь, что это не в тему? Если тебя судить будут за убийство, ты тоже будешь отвечать: «Ваша честь, понимаете, я всего добился сам, вы не можете посадить меня за то, что я такой успешный!!!»? А хотя нет, ты откупишься, как всегда. Твои заслуги это деньги твоей матери, как бы ты ни старался убедить меня и себя в обратном. Я общался с ней не так давно, и знаешь что она мне сказала? Им с твоим отцом пришлось дом заложить, чтобы ты мог спокойно жить здесь, ни о чем не заботясь, считая что это ты всего добился сам. Мне страшно представить, во сколько ты им обходишься, они ведь тоже не бедные, но денег на тебя у них не хватает! — А знаешь что? Ты просто завидуешь. Завидуешь деньгам моей семьи, которая в бедственном положении не будет никогда, сейчас лишь временные издержки. А ты так и останешься бедным музыкантом, которого из собственной группы выгнали. На твоём месте я бы тоже наверное завидовал. Только я никогда не буду на твоём месте, ты в самом низу социального дна, дальше только бомжи. — Блять, Том, хватит играть в психолога, ты даже не на него учишься! К чему эти диагнозы и выводы за глаза? Но Тому уже не хотелось останавливаться, все желание вести себя прилично улетучилось, словно и не было в помине. — Психология тут ни при чём, это лишь факты заметные невооружённым взглядом. Ты завидуешь мне. Скорее всего, всегда завидовал, но раньше у тебя получалось скрывать лучше. Разве если бы у тебя был выбор (которого у тебя нет) как жить, то не думаю что ты отказался от моей жизни. Ты хочешь быть на моем месте и из-за этого выливаешь всю эту токсичность на меня. — Это вовсе не так! Меня устраивает моя жизнь, я лишь хочу тебе сказать, чтобы ты не забывал о том, что все это, — Эдди пространственным жестом указал на обстановку, — Не только твоя заслуга. Вся разница между нами в том, что мы родились в разных семьях. — Не переводи темы с твоих беспочвенных обвинений меня на что-то вроде урока морали. Деньги — лишь средство, а для того чтобы распоряжаться ими правильно нужны мозги. Я ведь тоже мог остаться в Шарп Пикс и покупать себе дорогие гитары, или как тот придурок из школы купить мустанг и выкладывать фотографии того, какая у меня крутая жизнь. Тогда я бы жил на шее у своих родителей и точно стал бы для них обузой, в общем был бы именно тем, кем как ты думаешь я являюсь сейчас. — А что меняется, с того что ты учишься на их деньги, а не просто прожигаешь жизнь? Разве расходы не были бы одинаковыми? Ты все ещё на той же шее, потому что за квартиру платишь не ты. — Вот в этом и заключается твоя проблема, — Начал Том, но Эдди не дав ему договорить раздражённо вставил: — Опять игры в Психолога! Том, сколько можно? — Дай мне закончить. Если уж так хочешь про психологию, то мы можем и о ней поговорить, но сейчас я её и близко не касался. — Ладно, говори что хотел. — Твоя проблема, Эдди, в том, что ты живёшь днем сегодняшним, не смотря в будущее. Да, возможно сегодня на землю свалится астероид и мы все умрём, но даже если это и произойдёт, то я умру с ощущением что я прожил не зря. Сейчас я пользуюсь деньгами родителей чтобы в будущем жить самостоятельно, зарабатывать на существование своими умениями, которые я получаю сейчас. Жизнь — это деньги, вопрос лишь в том, как и куда ты их вложишь. — Жизнь — это деньги только для элиты. Для среднего класса, которого больше, это совершенно не так. — Ты видишь лишь то, что хочешь. Том спорил с Эдди уже на автомате, так как соглашаться сейчас значило бы что он проиграл, а такого допускать не хотелось. — Я смотрю правде в глаза. Конечно, можно придерживаться такой точки зрения, но, знаешь, мало что от этого изменится. В основном судьба человека делает не его стремление, а деньги. — А как же Стив Джобс или Илон Маск, например? — Они с самого начала не были средним классом. Даже если и были, то верхушкой среднего класса. — Ты говоришь так, будто ты нищий. У твоих родителей недостатка денег не было никогда, как и у тебя самого. — Недостатка для базовых потребностей не было и на этом спасибо. Но ты вообще помнишь как мой дом выглядит? — Дом как дом. — Озадаченно ответил Том, так как никогда не обращал на это внимания. Не помнил он и чтобы они сильно часто проводили время дома у Эдди, так что состояние его жилища из памяти стёрлось. — Этому дому больше 60 лет и ремонта там не было столько же. — Постой, ты потом тоже жил у родителей? — Какое-то время да, но последний год я снимал трейлер. — Тогда все не настолько плохо. И как там жить? — Не так уж и плохо, хотя места и мало было. — Почему ты говоришь о трейлере только в прошедшем роде? — Потому что я там больше не живу. — Почему? — Потому что я уехал из Шарп Пикс. Ты разве ещё не понял что мне там ловить ничего не осталось? Не думаю, что я вернусь туда в скором времени. Том даже не задумывался об этом во время разговора, он был уверен что для Эдди это что-то вроде путешествия по стране, но точно не поиск нового дома. — Черт, я даже не знаю поздравить тебя или посочувствовать. — Тут уже сам выбирай. — В голосе Эдди все ещё звучала обида, а от былого энтузиазма в начале встречи не осталось и следа. — Извини меня, что вёл себя немного высокомерно по отношению к тебе. Моё окружение изменилось, как и я сам. Поэтому испытывал сильный диссонанс из-за того, что ты, Эдди, остался таким же как и в школе. Возможно, это звучит как упрёк, но это вовсе не так. Тому и правда было жаль, что сорвался вот так. Да, некоторые фразы его друга и были обидными, но ведь он первый начал задирать нос и испортил им обоим вечер. — Тебе не за что извиняться, это я вёл себя как ребёнок. Мне следовало догадаться, что ты стал взрослее. Всё стали взрослее, кроме меня. — Разве? Даже многие мои одногруппники зачастую дурачатся как дети. — Ты ведь не знал их в школе. Может они стали спокойнее в какой-то мере. — И что? Детьми ведь они остались. Даже тебе до них далеко. — А что они такого делают? — Тебе серьёзно надо объяснять что такое «дурачаться»? — Я знаю значение слова, но делать это можно по разному. В «Клерках» главные герои дурачаться, но разве ты бы назвал их детьми? — Я бы вообще не сказал что они дурачаться. — А что тогда они делают? Они именно что дурачатся. — Они просто болтают о жизни и «Звёздных воинах». — Тогда я всю жизнь дурачусь, это ты хочешь сказать? — Именно. — со смешком ответил Том, внезапно замечая что они уже достаточно выпили. — Хочешь ещё пива? — Почему бы и нет. Только платишь ты. Они заказали ещё пива и чипсов, которые принесла стройная официантка-блондинка, и Том внезапно поймал себя на мысли что пялится на неё. — Чего-нибудь ещё хочешь, красавчик? — кокетливо обратилась она к Тому. — Пожалуй нет. Перед тем как уйти она подмигнула ему. — Ты чего это, изменяешь своей невесте прямо посреди бара? — Во-первых, Камилла пока только моя девушка, а не невеста. А во-вторых, посмотреть на официантку на секунду больше — не измена. — Ебать у тебя секунда долго идёт. Сексом тогда ты занимаешься полсекунды? — Отстань, Эдди. Я выпил и имею право вести себя чуть развязнее чем обычно. — А помнишь как ты трахнул нашу библиотекаршу? — ухмыляясь спросил Эдди. — Нет, я этого не помню. Я и её плохо помню. — Как же так? Ей было лет 35, так что ничего стыдного в этом нет! — Ты шутишь сейчас? Я серьёзно не помню этого вообще. — Странно. А Синди Купер помнишь? На заднем сидении моей машины. — Припоминаю. К чему ты это? Том и правда в школе встречался со многими девушками, а количество тех, с кем дальше первого свидания не зашло (чаще всего по его инициативе) и вовсе было бесчисленным. Он серьёзно не понимал почему Эдди решил это вспомнить. — Да просто, память твою проверяю. А Соню? — Какую ещё Соню? — Рыжую, блять. В школе с нами училась, ты ей нравился. — Плохо помню её уже. — А вот я её отлично помню. — И к чему ты это сейчас? — А знаешь что с ней после школы стало? — Ты сам как думаешь. — Она умерла. — Правда что-ли? — Нет, блять, пошутил. Передоз таблетками. — Мне жаль, хотя я её и не помнил. Это было самоубийство? — Никто не знает точно, но думаю да. — Мать никогда не обращала на неё внимания, поступить ей не удалось, перспектив не осталось. Конечно, она могла бы работать официанткой где-нибудь, но это было ниже её достоинства. А ещё, говорят, в последние несколько дней жизни она пыталась связаться с тобой. — Хладнокровно и чрезвычайно спокойно сказал Эдди. — Что? Я не помню этого. — Да много времени уже прошло, ты скорее всего забыл уже. Но она звонила тебе. И писала, наверное. — Странно, я обычно всем отвечаю. — Может дело в том, что она тебе надоела в школе и ты надеялся что уехав она тебя уже не достанет, а значит можно на неё забить. — Эдди, к чему ты завёл этот диалог? — А что не так? Вот сколько ты нового узнал. — Это снова звучит как обвинение, в чем причина? — Да почему обвинение сразу? Я лишь вспоминаю о том, что произошло с того момента, как ты уехал. — И во всех этих происшествиях виноват я почему-то. — Не во всех, а лишь где-то в двух. А может и в трех. — Эдди, извини если ты считаешь, что Зои ушла от тебя из-за меня, но я вовсе не хотел этого. Я даже не задумывался об этом и тем более не хотел никого у тебя уводить. — Может это и не было твоей целью, а лишь результатом твоей безответственности. — Опять ты начинаешь, я думал мы это проехали уже. — Ты это давно уже проехал, я смотрю. — Ты уже напился что-ли? — Я? Нет. А ты? — А я тут причём? Я веду себя адекватно. — А вот я неадекватно, да? Я всего лишь пытаюсь заставить тебя взглянуть себе же в глаза. Как ебаные духи в канун Рождества у Скруджа, чтобы ты осознал насколько губительным для людей можешь быть. Хотя Эдди и говорил вполне связно, но было заметно, что выпил он уже достаточно. Его обвинения становились странными, как бы он ни старался этого скрыть, но невооружённым глазом было заметно что он сам не знает к чему завёл этот разговор. — Думаю хватит пить на сегодня. — сказал Том. — С тобой — хватит. — Отрезал Эдди и встав из-за стола поплелся к выходу. — Эй, подожди меня! Но пьяный товарищ Тома даже не обернулся, заставив его одеваться на ходу, стараясь не сильно отставать. Было очевидно что Эдди изменился. И называть его своим лучшим другом Том не мог больше, хотя бы из-за многолетнего молчания между ними и тем, что все их темы для разговоров сводились к обсуждению старых сплетен из родного города. Том раньше никогда об этом не думал, но ведь их пути и правда разошлись. Эдди уже вышел из бара и искал в карманах ключи от машины. — Тебе нельзя ехать в таком состоянии! — А тебе-то что? — огрызнулся Эдди, наконец найдя ключи. — В смысле что мне? я не хочу чтобы ты умер. — Я и более пьяный за руль садился, забыл что-ли? — Только тогда это был маленький город, где вероятность аварии даже в пьяном состоянии была низкая. А здесь большой город. — И что мне делать, бросить её на улице предлагаешь? — Да кому нужен твой драндулет? — Бомжам, например. — Это практически центр города, даже бомжи не будут угонять машину здесь. — А если у них ломка уже началась? — Было похоже, что настроение у Эдди становилось лучше, да и за руль он не собирался больше, хоть и все ещё продолжал стоять рядом с шевроле. — Ни разу не слышал чтобы здесь угнали хоть одну машину, так что даже в случае ломки они достаточно безобидные. — Так потому что таких автомобилей как у меня здесь ещё не было. — Настолько убитые их, думаю, тоже не интересуют. — Сам ты убитый, а она пожилая. — Как хочешь. Пойдём? — Куда? — А где ты остановился? — В мотеле каком-то, но рановато туда идти. — А куда тогда? Пить тебе уже хватит сегодня. Тому не хотелось быть грубым снова, но соблазн пойти домой и забыть об этой достаточно странной встрече навсегда был велик. — Давай до твоего дома пройдёмся. — А ты сможешь найти дорогу обратно? — Крошки хлеба буду бросать чтобы вернуться по ним. Естественно я могу. Эдди все же отошёл от своего шевроле и они пошли вместе. Улица была почти пустынна, им встречались только редкие прохожие, большинство из которых, к удивлению Эдди, и правда были бомжи, или очень походили на них. — Иногда мне очень грустно от того, что нельзя остановить время. — Вдруг сказал Эдди. — И когда бы ты его остановил? — Ещё в школе. Тогда все было понятно, все было или хорошим, или плохим. Никаких полутонов. — Ты путаешь школу с ранним детством. Вот остался бы там. — Серьёзно? Я думал ты двумя руками за прогресс. — Я ничего не имею против прогресса, но если останавливать время, то в детстве. Все эти мультики по утрам, игры с соседскими детьми, комиксы. — Ты сейчас описал мою жизнь. Только алкоголя не хватает. — Вот именно! В детстве все хорошо и без алкоголя, даже кино в те времена было лучше. — Ну не скажи. Кино всегда было хорошим. — Ты разве не ловил себя на мысли, что фильмы с ностальгической атмосферой нравятся больше? — То есть любое дерьмо, которое ты посмотрел в 5 лет для тебя лучше настоящего шедевра, который ты посмотрел, допустим, сегодня? — Ну, вообще я думал об этом с такой точки зрения, но разве нет? — Не знаю, я чувствую лишь ностальгию, но фильмы от этого лучше не делаются. — Ты глазами смотришь, а надо сердцем. — Что ты мне рассказываешь, я плачу на фильмах чаще. Вот ты даже на Титанике не плакал, а говоришь мне тут про то, что это я не сердцем смотрю. — Плакать над фильмом и чувствовать его душу это разное. — Ну раз душу чувствуешь, то другое дело, конечно. — Усмехнувшись сказал Эдди. Они оба шли слегка нетвёрдой походкой по практически пустой улице в сторону дома Тома. Вечер оказался не совсем таким, каким бы ему хотелось его видеть, но ведь не всегда ожидания совпадают с реальностью. — Может ещё куда-нибудь зайдём? — спросил Эдди — А куда тебе бы хотелось? Это большой город, выбор здесь явно получше того, к чему ты привык. — Ну раз он большой, то назови пару мест куда можно сходить. — А я типа хожу по таким местам, да? — Ой, извини, забыл что ты скучный семейный человек. — Не совсем, но в какой-то степени ты прав. Я перестал любить проводить время так. — Может в продуктовый зайдём? — спросил Эдди, указывая рукой на 24-часовой магазин. — А что ты там хочешь? — Что можно хотеть в продуктовом? Продукты, наверное. — Ты же только поел. — Ничего, еда лишней не бывает. Зайдя в магазин, Том заметил, что вероятнее всего они были единственными клиентами в это время, хотя кассир даже не обратил на них внимания. — А помнишь как мы раньше? — Весело спросил Эдди. — Что именно раньше? Вместо ответа Эдди взял батончик с полки и положил в карман куртки. — Чёрт, нет! — Почему? Весело же. — Совсем не весело. — Это же не ограбление банка, стащим пару вещей и все. Трофеи, так сказать. — Потише, Эдди! — А что, боишься? Всем плевать что мы тут говорим. — Тому парню у кассы не плевать. — Ему тоже плевать. — Почему это? Он же работает здесь. — Всем кассирам всегда плевать на товар. Когда я работал в похожем месте мне плевать было. — Наверное поэтому ты там не задержался. — Я не задерживаюсь нигде, потому что это временные заработки, а не постоянная работа. — А что мешает временному заработку стать постоянным? — Ладно, может я и плохой кассир, но этот парень тоже. — И как же ты это понял? — Он на нас даже не посмотрел, когда мы зашли. Значит, ему плевать. — Даже если ему плевать, то я предпочёл бы заплатить. — Уговорил, заплачу я за эти пончики, но батончик теперь мой. — Давай я заплачу за тебя. — Не надо, это моя борьба с капитализмом. На кассе Эдди расплатился за упаковку пончиков, а кассир и в правду не заметил кражу. Или ему тоже было плевать. — Вот видишь. — Сказал Эдди, выходя на улицу. — Поздравляю, теперь ты преступник. — Усмехнувшись сказал Том. — Борец с системой, вообще-то. — Это не борьба, а преступление. — Да кому навредил этот батончик? — Владельцу магазина, у которого из-за каждого такого батончика растут убытки. — Капиталист немного потеряет, ничего такого. — Может это обычный мужик, который этот магазинчик держит чтобы семью содержать, а не карикатурный буржуй с сигарой. — У буржуя тоже могут быть дети, не исключаю. — А чем буржуй отличается от обычного рабочего, если они оба содержат семью? — В том, что у одного слишком много благ, а у другого их не хватает. — Но если бы рабочий работал усерднее и добивался повышения, то благ бы у него было больше. — Места выше уже заняты детьми буржуев, о каком повышении ты говоришь? Ну станет он каким нибудь старшим кассиром к пенсии, а что дальше? — Мир создан из неравенства, та же пищевая цепочка например. — Нет, пищевая цепочка это другое. У животных нет другого выбора, кроме как пожирать тех, кто слабее их, в ином случае они умрут. А у людей всегда есть выбор. — Выбор чем заниматься в жизни есть, но выбора в какой семье родиться никому не дают. Также как животные не выбирают кем стать, кроликом или волком. — Но ведь можно сделать мир равноправным, где твоя семья не будет так сильно влиять на дальнейшую жизнь. — Можно попытаться и люди уже это делали, но неравенство никуда не делось, это как врождённый дефект человечества. Что бы ты ни делал, он никуда не уйдёт. — Но ведь можно попытаться! Учесть предыдущие ошибки и не допускать сталинской тирании. — А чем тогда люди, ничего не добившиеся в этой жизни, будут оправдывать себя? Тому вовсе не хотелось переходить на личности в этом споре, но не сказать правду, которая вертелась на языке было сложно. Ему вообще редко удавалось промолчать в таких ситуациях. — То есть ты хочешь сказать что своей критикой капитализма я просто хочу оправдать себя? — А разве я не прав? Мы живём в стране возможностей, где ты можешь разбогатеть несмотря на твоё происхождение. В Северной Корее коммунизм, и там не богатый никто, равноправие в котором в говне живут все — это не равноправие. А у нас с тобой есть возможности из говна вылезти. Конечно, ты можешь продолжать винить клятый капитализм, но ведь проблема в тебе. — Опять твой психологизм. Когда к тебе пациенты приходить будут, ты их тоже обсирать будешь, или это только к старым друзьям относится? — Я не обсираю тебя, а лишь пытаюсь высказать свою точку зрения и убедить тебя в том, что капитализм не такое уж и зло. — Да потому что ты ребёнок капитализма, не знающий что такое бедность или лишения. — А может хватит уже убеждать меня в том, что мои родители самые богатые на свете, а я самый обеспеченный ребёнок? — Разве я не прав? — Нет, полно людей, которые богаче меня и моих родителей, и которые, кстати, добились всего своим трудом. — Да я вроде не жаловался тебе, что мне денег на жизнь не хватает. Я лишь говорил, что возможностей реализоваться у тебя и у других богачей больше. С твоими деньгами осуществима любая мечта, в то время как я осуществляю свою без какого-либо стартового капитала, лишь на энтузиазме. Я понимаю, что вряд ли стану великой звездой, но усилий чтобы делать то, что тебе нравится я прилагаю больше. А ты? Ты будешь работать там, где ты и сам не хочешь. Это мечта твоих родителей, поэтому они тебя так и поддерживают деньгами. — Почему ты решил что я не хочу работать врачом? Это отличная работа, дающая стабильность. Между тем, они уже шли по району Тома, до его дома оставалась одна улица, несколько домов и всё. Спор и встреча будет закончена. Он ещё никогда не хотел уйти домой так сильно. — Почему я думаю, что тебе эта работа не нравится? А ты не понял сам? Потому что я знал тебя, мы были лучшими друзьями, ты был реально крутым чуваком и тупо вписаться в систему и жить «стабильной и счастливой» жизнью для тебя тех времен было смерти подобно. Я видел, что ты вовсе не горел желанием становиться врачом, да ты даже биологию знал не лучше меня, в тебе был бунтарский дух на уровне с Джеймсом Дином, черт возьми! А сейчас, я не вижу в тебе того человека что и раньше. Ты слился с системой. — Боже мой, Эдди, для тебя вообще есть полутона? Или бунтарь, или скучный человек — раб системы. Панки это такие же рабы системы, ты не думал об этом? — И что же панки делают для системы? — Бунтуют. — И как это помогает системе? — А как врачи помогают капитализму? Никак, вот и панки, такой же винтик этой системы. Они якобы против, но ведь весь этот панковский шмот они покупают в самом обычном магазине у таких же злых капиталистов. А потом идут в макдональдс и покупают себе бургер, опять-таки помогая винтикам крутиться и богатеям богатеть. — Если для тебя все на свете винтики, то что тогда не входит в систему? — Ну если смотреть на мир именно с этого угла, то в систему входит все. Кроме мёртвых, вот они как раз перестают быть винтиками. А вообще, ты уверен что эта страшная система есть? — Чёрт, Том, ты хочешь сказать что капитализма нет? — Капитализм лишь средство, против которого не борются панки, насколько я знаю. Панки — коммунисты, только если. Но таких я не знаю. — Я понял тебя, ты уже не видишь мир таким, как раньше. Деньги закрыли тебе глаза, поздравляю. — А ты не думаешь, что я всего лишь повзрослел? Глупо думать одинаково всю жизнь. — Я согласен, взгляды можно пересмотреть. Но в твоём случае ты стал тем, кого раньше презирал. — Эдди, может закончим этот разговор? Он бессмысленен, а ты пьян. — Я не настолько пьян, чтобы не понимать что я говорю. — Когда протрезвеешь, ты вряд ли даже вспомнишь это. — За кого ты меня держишь? Я выпил немного пива и все, на ногах держусь отлично, как видишь. — Но несёшь бессвязный бред. — Помолчав, Том наконец спросил: — Скажи мне честно, зачем ты приехал? — А ты ещё не понял? и ещё говоришь пьяный я. Причина в тебе. — Что? Объясни нормально. Они остановились напротив дома Тома и тупо смотрели друг на друга, понимая, что теперь это конец. Их последняя встреча вот-вот закончится. — В Шарп пикс для меня больше не было места, моя группа выгнала меня, а все другие люди в городе те ещё придурки. А про тебя я вспоминал часто, ведь в старшей школе не было всего этого дерьма, — Эдди обвел взглядом вечернюю улицу, — и нам было весело. Мы были крутыми, и главное: ты был не как все. Настоящий бунтарь, не показушник как все остальные, а реально человек, который умел и мог протестовать, когда это было надо, и мог расслабляться когда надо было это. С другими такого не было. Ник после армии стал чуть умнее, но его вечные байки утомляли, да и его консервативные взгляды… Ты знаешь Ника, так что я думаю ты понимаешь о чем я. И я собрал самые нужные вещи и поехал к тебе, надеясь повторить те времена. А увидев тебя я понял, что потерялся как раз я. Не ты, и не Элис, и даже не Ник. Они все добились чего-то, стали другими людьми, а я так и остался тем рокером из средней школы, который даже не поступил никуда. И не то, чтобы мне не нравилась моя жизнь. Нет, напротив. Но все же именно сейчас я понял, что надо двигаться вперёд, ведь если сейчас мне по сути не с кем быть бунтарем, то что будет через лет 5? Я надеялся что ты не изменился, но ты стал успешным, черт возьми! И конечно же, я рад за тебя, хотя мне все ещё странно видеть тебя вот так, таким взрослым и серьёзным. Может быть мне только кажется, что ты не хотел таким быть, ведь кто не хочет быть богатым, правильно? Понять тебя сейчас мне сложно, это правда. — Вау, я рад, что ты все-таки понял, что пора взрослеть. — Не думаю, что у меня получиться. — усмехнулся Эдди. — Что будешь делать дальше? — Буду искать новую группу по всей Америке, большое путешествие, так сказать. Может быть, вообще поеду в Европу, кто знает. — Может зайдёшь завтра, познакомлю с Камиллой. — Думаю не стоит. Передай ей привет от меня. Они пожали друг другу руки и ещё пару минут просто смотрели друг на друга. Пути разошлись снова. Теперь навсегда. Эдди выдавил улыбку и пошёл прочь. На ходу он закурил сигарету, стараясь не думать о том, что потерял друга. Ещё один ушедший из его жизни человек, которого вернуть уже не получиться. По его щеке прокатилась слеза. Что делать дальше было непонятно. Куда ему ехать, где пытаться найти свое счастье, если оно вообще есть? Впереди был только туман и тьма неизвестности, которая пугала Эдди сильнее любого демона. Завтра он уедет из этого города. А лучше пораньше утром, чтобы навсегда забыть очередное поражение. Том открыл дверь своей аккуратной квартиры и понял по тишине, что Камилла уже заснула. Он сразу пошёл в спальню, переоделся в домашнюю одежду и лёг рядом с ней. Она проснулась от его шагов и смотрела сонными глазами. Том поцеловал её в лоб. — Люблю тебя. — И я тебя. — Как все прошло? — Странно как-то. Расскажу завтра, а сейчас спи. — Спокойной ночи, Том. — Спокойной ночи, зай.