Backrooms. Трагедия одиночества.

***

Ты смотришь вперëд. Вглядываешься в никуда, надеясь, что хоть что-то сможешь разглядеть… Но нет разницы, откроешь ли ты глаза или зажмуришь. Ты смотришь и понимаешь, что не знаешь, что делать дальше, хотя отрицаешь это. Верно, ведь ты видишь только то, во что хочется верить… Но… Что ты станешь делать, если не во что верить, ▉▉▉▉? Будущее… Твоё будущее… Как же красиво оно рушится, и прямо на твоих глазах, ха-ха! Какое же всë-таки восхитительное зрелище, да?! Оно ведь… так сильно ломает тебя, да? Вырывается из груди, сдавливает кости, мнёт все твои органы… Рвёт, мечет, жрёт изнутри! Мои слова навевают воспоминания о чём-то, да?.. Оу. Жаль, что они уже потерялись. Пусть ОНА помнит всё, твою память уже не вернуть… Она распалась и разнеслась в потоках другого мусора: кусках уровней, людей, открытий и прошлого… Вот забава: кажется, что вокруг так пусто, хотя на деле это не так! И кто бы мог подумать?! Стоя здесь, на КРАЮ, ты понятия не имеешь, что для тебя это значит. Вся радость и горечь, отчаяние и агония давным-давно смешались, размазались, превратившись во что-то цельное и непонятное, такое многоногое и многорукое… Но бессмысленное и бесполезное, не имеющее форм, размеров и пределов… Вот оно, твоё будущее — без цели, без принципа и без пути. Твоё будущее — широко раскрытая пасть бездны. Так есть ли смысл идти дальше, ▉▉▉▉? Память не вечна. Согласен? Что-то навсегда исчезает, а что-то мы уносим с собой в могилу… Одним воспоминаниям суждено кануть в лету, а другим — служить напоминаниями. Одни греют душу, вселяя надежду, другие оберегают от опасностей, едва касаясь плеча и шепча на ухо, а какие-то заставляют нас меняться. Это могут быть ссоры с близкими, потери, тяжёлые времена и другие трещины, что так или иначе влияют на нас… Но ты не думал, что в твоей жизни подозрительно много ЕЁ? Ты ведь чувствуешь эту БОЛЬ? Эту невыносимую тоску? Эту печаль, что лежит тяжелой шалью на твоих плечах? Посмотри вперёд. Ты больше никому не нужен. Ты — брошенная кукла, слепой котёнок, старичок, от которого отреклась остальная семья. Ты чувствуешь это? Эту боль, этот ком, сдавливающий глотку? Но хочешь ли ты плакать при этом? Ты никчёмен. Ты ПУСТ, ▉▉▉▉. И у тебя больше нет ничего, что могло бы быть ценным… Ещё с самого начала ты был бесполезен для этого мира… У тебя не было, нет и не будет иной судьбы. Ни в этой вечности, ни в последующей. Ощущаешь ЭТО?.. ОНО всегда присутствовало, или появилось только сейчас?.. А может ОНО просто не объявлялось, скрываясь где-то в глубинах подсознания? Я знаю, что такое бывает с генами. Но это ведь не гены, согласен? Тогда… Что это такое? Хей, а ты знал этих людей ранее?.. Узнаёшь эти размазанные лица? Ты словно провалился куда-то сквозь пол, попав в междумирье: в одном живут люди, которые тебя окружают, а в другом — кошмары и мысли, что смогли выбраться из головы. Ты видишь две реальности, наложенных друг на друга как в фотошопе. Лица многих будто размыты, специально замазаны, чтобы никто не мог видеть тебя и твои знаки. Ты слышишь и тех и других, но вот можешь ли ответить? Можешь ли позвать, обратить на себя внимание? Нет?.. Печально… Но ОНО ТЕБЯ ВИДИТ… ОНО ВСЕГДА ЗНАЛО ТЕБЯ, ▉▉▉▉. Ты стоишь в белой комнате и смотришь в эти бездонные и бездушные зеркала, которые забирают твои последние силы. Ты ведь чувствуешь это, не так ли?.. Твоё тело рассыпается. Посмотри! Вон, вон там отвалилась твоя нога! Кто бы мог подумать, что часть твоей раздробленной бедренной кости такая широкая? Кажется, что в неё можно поместить целое блюдо! Ну что, хочешь использовать её в виде тарелки?.. А ещё… Кто ты? Кто эти воспоминания? А? Почему я говорю «кто»?.. Джим… Неужели ты такой глупый? Джим… Джим!

***

      Шёпот голосов слился, спутался, соединился в единое целое, а после исчез резкой вспышкой, оставляя в ушах неприятный, скребущий гул. Этот гул смешивался со всем, что окружало парня: со стуком капель о тупую поверхность пола уровня два, с приглушённым скрежетом в трубах, где, наверное, ползают какие-то твари, с шумом чёрной субстанции, с назойливым жужжанием ламп, с голосами… Всё это в конечном итоге заставляло Джима слушать отвратительную в исполнении какофонию разных звуков, от которой он, ещё не совсем очнувшийся от ЭТОГО, был не в восторге. Контроль над телом в такие моменты покидал его. Первые секунды, а то и минуты после таких ужасающих вещей бывают очень тяжёлыми в осязании. Как будто у тебя приступ эпилепсии. Тело словно вязнет в трясине и двигается с огромными усилиями. В такие моменты может даже показаться, что ты просто-напросто парализован. Однако и это, к счастью или нет, со временем проходит.       Свинцовые веки неохотно поддавались, а мыльная картинка перед глазами постепенно становилась чётче и ярче. Мир немного плыл и искажался: потолок едва двигался, а тут и там летали цветные мухи. Дыхание медленно возвращалось, заставляя спящее сердце начать работу. Голова болела. Плечи ныли от усталости. Глаза открыть было так же трудно, как и всякий раз, когда случалось что-то подобное. Яркий свет беспощадно выжигал глазные яблоки каждого пострадавшего, от чего открыть глаза порою становилось чем-то невозможным. Однако делая небольшие передышки между попытками вернуть себе зрение, у тебя все-таки получится безболезненно вернуть свой фокус. Этим как раз и занялся парень, как только ему удалось прийти в более-менее привычное состояние. На самом деле, такие странные ведения у него уже не в первый раз: ещё два раза он видел их на протяжении всего нахождения в Закулисье, и ещё один раз ему упоминала об этом Эмилия — по крайней мере то, что навещало его всё время, пока парень ложился восстановить силы… Прошло немало времени, когда усилия всë-таки превозмогли буквально каменное и неподдающееся тело, и парень, не теряя ни секунды, чуть ли не подпрыгнул на месте. Однако такой трюк оказался довольно больным: под парнишкой был грязный и сырой бетон туннеля, к которому он так не успел привыкнуть. Вместе с контролем над телом наконец-то отступил и шум в ушах, и глаза поладили со светом, словно Джим только что вынырнул из воды. Всё вокруг прояснилось — он наконец-то пришёл в себя окончательно. А вместе с тем пришло и осознание, что прямо сейчас тебя трясут… — Джим… Просыпайся, Джим! Вставай! — раздался обеспокоенный голос Джесси, которая как могла пыталась его разбудить. Её глаза тревожно бегали по лицу парня, словно она всё ещё не убедилась в том, что парень очнулся. Руки крепко удерживали плечи парня, не давая ему делать резких движений, чтобы не навредить себе. — Джесси?.. — Тихо промямлил юноша. Он даже удивился, услышав свой изнеможденный, беспомощный голос. Его одолела слабая дрожь, по телу пробежали мурашки, а горло неприятно заскребло… Что это было за видение такое?.. Неужели, это суждено стать реальным? — Джим, ну слава Закулисью, очнулся! — сказала Джесси, нервно вздыхая. На её лице блеснула улыбка облегчения, хоть и не надолго. Юноша пробежал взглядом по пространству, прежде чем ответить. Он заметил что находится на грязном бетонном полу, облокотившись на ржавые трубы, от которых исходит странный сырой запах. Когда его взгляд оказался в правой стороне, он заметил тёмно-красную вязкую лужу крови. Она была настолько большой, что Джим невольно подумал, что кто-то из отряда пострадал. Приглядевшись чуть дальше, новоизбранный заметил учёную и седого мужчину, которые стояли и смотрели на чье-то уродливое, умерщвлённое тело. В нос тут же ударил запах гнили, смешанный с запахом уже свернувшейся крови, от которого Джим невольно поморщился. Молодой человек уже знал, как пахнет кровь этих тварей. Однажды его взяли на обход склада в качестве помощника, где им не посчастливилось встретиться с одной из них. Этой сущностью был Многорук. Его мёртвые, болтающиеся как сопли руки наконец-то нашли упокой, утопая в этой луже омерзительного запаха, над которой скорчились двое БИГ’овцев. Джим зажал нос, стараясь не вдыхать этот отвратительный запах, и посмотрел в другую сторону. Там он увидел Нила, мирно стоящего недалеко от стены тоннеля и начищающего какое-то оружие. Кажется, это был автомат. И, скорее всего, автомат не Нила, а Хелен.       В какой раз Джим удивляется стойкости этой женщины. Не каждый юноша, а и то — мужчина, мог так же бы бросаться в бой как учёная. Как поговаривают в закулисье: «все люди становятся равным, сталкиваясь с чем-то более сильным, чем они сами». И Джим не раз думал о том, что эта фраза идеально подходит под ситуацию с Хелен. Однако что случилось прежде, чем она стала такой? Ведь все мы понимаем, что не так-то просто отказаться от инстинктов, чем мы думаем. Тогда в чем причина её самоотверженности?.. Наверное, ответ на этот вопрос ему ещё только предстоит узнать… — Да посмотри же на меня наконец! — вскрикнула Джесси, щелкая перед лицом молодого человека пальцами. Её голос звучал раздражённо, с нотками нарастающего отчаяния — Я тут распинаюсь перед ним, а он даже ответить мне не может… — Прости… — тихо сказал Джим, взглянув в глаза рыжеволосой. Джесси стояла, слегка нагнувшись, чтобы сравнятся с парнем лицом к лицу. В её взгляде читалась озадаченность и обида от предыдущей невнимательности со стороны Джима. Она осмотрела его физиономию, кажется, стараясь выявить причину внезапного падения. Да, это ведь было действительно странно, учитывая, что новоизбранный потерял сознание не из-за телепортации с уровня на уровень. Это было резко, неожиданно, и ничего не предшествовало падению. В конце концов Джим и сам сказал, что он в полном порядке. Однако так ли это было на самом деле? — Если тебе было плохо, почему ты сразу не смог сказать? — Спросила девушка, наконец-то выпрямившись и скрестив руки на груди. Она продолжала сверлить того недовольным взором, будто бы собирается отчитывать непутёвого товарища. Её губы сжались, превратившись в напряжённую линию. — Ты совершал переход второй раз в жизни, и никому не секрет, что это довольно тяжело. Если бы ты сразу сказал, мы бы потеряли куда меньше времени, новичок… — Это… Это не из-за перехода! — как-то уязвленно, то ли от чувства вины, то ли он непонимания со стороны Джесси воскликнул Джим. — Я видел кое-что странное. Я не знаю, как это объяснить! Это… — Очнулся наконец? — раздался чёткий, командирский голос учёной. Посмотрев на своего прерывателя, парень заметил Хелен, приблизившуюся к нему пока тот пытался сформулировать оправдание своему падению. Её одежда была частично покрыта отвратительной кровью сущности, очки сверкали на свету тусклых моргающих ламп. — Это отлично. Как чувствуешь себя? Сможешь встать? — Я… Я в порядке… — Потупив стыдливый взгляд в пол промямлил Джим. Его лицо покрыл слабый румянец, так неподходящий бледному, больному лицу. — Сейчас попробую встать… Возникшая ситуация была странной и вызывала много вопросов. Чувство того, что происходит что-то странное и что оно прогрессирует, заставляло сердце юноши учащать свой темп, надев на плечи пелену тревоги. Неужели он упал в это видение так, на ровном месте? Что он вообще помнит после попадания на уровень? Предшествовало ли его беспокойному видению что-либо, или это просто игра закулисья? И снова бесконечные вопросы… Это становится невыносимым. Ещё как на зло нет времени, да и что я им скажу?.. И как долго я черт возьми провалялся?.. Как же отвратительно… Но… Но в любом случае… Это же можно как-то предотвратить?.. Мне нужно будет рассказывать об этом. Я обязан расспросить… Но не сейчас. Сейчас не время. Приподнявшись на слабых, не слушающихся руках, Джиму удалось нащупать ногами бетонный грязный пол, а тем самым и точку опоры. Он стал приподниматься на затекших ногах, когда почувствовал, что помимо неприятных мурашек, колющих как иголки, изнутри правую ногу царапает ноющая, но острая, словно лезвие скальпеля или жало осы боль. Издав приглушённый, резкий вздох, парень почувствовал, как снова начинает падать, но его вовремя подхватили две крепкие руки за спину, помогая удержаться. Раздался дружеский, убаюкивающий голос Нила. Такой знакомый, и, кажется, один из самых близких в последнее время. — Тише… Травма даёт о себе знать, не так ли, приятель? Товарищ усмехнулся, в то время как Джим ощутил не только физическую помощь, но и облегчение. Его забота, знакомый дружелюбный голос был словно фляга воды в пустыне. И хоть голубоглазый и знал, что никто из отряда не расположен к нему враждебно, из всех своих коллег он выбрал бы себе в напарники Нила… Из уст Хелен вырвался тяжёлый вздох. — Отлично. Только не говори, что ты снова получил травму, над которой мы работали черт знает сколько времени! — Я смогу встать, ходить тоже… Сейчас, это просто неудачная попытка. Парень попытался встать ровно, отрывая свою спину от хватки Нила, однако ощутил всю ту же боль, растекающуюся по его больной ноге и усиливающейся с каждой прошедшей секундой. Казалось, будто внутри кто-то не спеша, стараясь максимально растянуть процесс, резал мелкими ножничками мышцы, принося адские страдания. Парень поджал губы, стараясь справиться с болью и не издать какой-нибудь болевой крик, чтобы не навести лишней суеты. Однако со всем скоро он снова услышал разочарованный вздох. — Нет, так не пойдёт… Ты ведь даже ходить не сможешь, не говоря уже ни о чем другом! Чёрт побери, и всё как на зло! Учебная слегка приподняла очки, потирая переносицу. В это время от убитой твари вернулся и Майкл, кажется, слышавший всё, что происходило ранее. — Я могу помочь ему в ходьбе, — отозвался мужчина, скрестив руки на груди и подойдя к Хелен. — Хоть травмы и заживают долго, но до момента, пока не дать им нужную помощь. Зайдем в офис ELZA, там наверняка что-нибудь найдётся. Заодно и про ближайший вход разузнаем. Как-никак, их должны патрулировать и знать точные координаты. Учёная кивнула, убрав руки от лица и обращая внимание на Тора. Она ещё несколько секунд смотрела на мужчину, словно раздумывая над ответом. Но, в конечном итоге сказала: — Да, ты прав. Это будет практично, к тому же лучше взять патроны, которые мы спустили на эту тварь. Никогда не знаешь, когда они пригодятся... Хелен бросила брезгливый взгляд на Многорука, поморщившись. Девушка быстро обернулась и обратила своё внимание на Нила. Тот, наконец-то отпустив Джима и позволив стоять ему самому, без каких-либо комментариев протянул ей автомат, что так тщательно очищал, пока Джим приходил в себя. Промямлив сдержанное «спасибо», учёная отдала приказ к отходу. Через несколько минут отряд двинулся по тоннелю, сохраняя разрозненное молчание.

***

Звук шагов разбивался эхом о стены тоннеля, пронося тяжёлый удар берц на несколько миль вперёд и назад. Ему сопутствовал стук капель чёрной субстанции, текущей в трубах. Вместе они исполняли, как казалось Джиму, какую-то незамысловатую мелодию, ясную лишь для самого уровня. А музыка сейчас бы и вправду не помешала... В такой неприятно тихой и молчаливой обстановке парень отчаянно хотел заткнуть уши, лишь бы отвлечься на что угодно, но больше не ощущать неприятного и липкого чувства вины, что тяжким грузом легла на плечи. Юноша определённо чувствовал себя не в своей тарелке. Люди перестали вообще слышать и видеть что-либо. То, что раньше для них было чем-то значимым, сейчас для же — бессмыслица. Возможно, мы просто не понимаем суть Закулисья? Возможно, всё не так плохо, как есть на самом деле? Ведь одиночество — тоже испытание, которое помогает становиться сильнее. Так, быть может, это рай для сильных?

В таком случае для таких слабаков как мы это будет сущим адом…