Зарисовки Драмиона

Библиотека Хогвартса в час ночи пахла не просто пылью. Она пахла запретными знаниями — смесью старого пергамента, воска и едва уловимой магии, которая потрескивала в воздухе после отбоя. Гермиона Грейнджер знала этот запах лучше, чем запах собственной мантии. Она сидела в самом дальнем закутке секции «Запретные чары», загородившись стопкой фолиантов, как зубами дракона. Сегодня она искала одну конкретную книгу: «Maledictus Animus». Говорили, что в ней описано заклинание, способное разделить душу, не повреждая её — альтернатива крестражам, о которой даже Дамблдор не упоминал. Если Грейнджер сможет её найти, возможно, она наконец поймёт, как победить Тёмного Лорда, не превращая Гарри в живое оружие. Она потянулась к верхней полке, когда мягкий, чуть насмешливый голос за спиной заставил её замереть. — Если ты ищешь раздел «Самые скучные способы самоубийства через чтение», Грейнджер, то ты на верном пути. Она обернулась. Драко Малфой стоял в проходе, заложив руки за спину. Его мантия была расстёгнута, галстук болтался свободно, а волосы, обычно зализанные назад, мягко падали на лоб. В свете «Люмоса» он казался призраком из другой эпохи — бледный, острый, почти красивым в своей болезненной напряжённости. — Малфой. — Её голос звучал холоднее, чем она хотела. — Тебя тоже выгнали из спальни за чрезмерную любовь к правилам? — Остроумно. — Он скользнул к соседнему стеллажу, не сводя с неё глаз. — На самом деле, я ищу книгу. «Maledictus Animus». Слышала о такой? Воздух в библиотеке стал вязким. Гермиона медленно поднялась, её палочка легла на раскрытую ладонь. — Зачем тебе книга о расщеплении души? Решил последовать примеру своего кумира? Драко не отреагировал на колкость. Он сделал шаг вперёд, и свет пополз по его лицу, обнажая круги под глазами — глубокие, словно выжженные магией. Он выглядел истощённым. — Кумир, — повторил он, пробуя слово на вкус, как гнилой фрукт. — Знаешь, Грейнджер, в этом году я узнал, что фамильная реликвия, которую мой отец называл «честью рода» — это кусок гниющего металла, в который Волдеморт заточил кусок своего ногтя. Или хуже. — Он качнул головой. — Я пытаюсь понять, как от этого защититься. Гермиона не поверила ему. Не могла поверить. Это был Драко Малфой — человек, который в шестом классе едва не убил Дамблдора и разрушил Хогвартс изнутри. Но что-то в его глазах — усталость, граничащая с отчаянием — заставило её опустить палочку. — Защититься от чего? — спросила она тише. — От неё. От метки. — Он резко закатал левый рукав мантии. Тёмная мета змеилась на его предплечье, но выглядела иначе: она пульсировала, как живая рана, и вокруг неё кожа была серой, почти гниющей. — Она растёт. Каждую ночь я чувствую, как она поднимается выше, к сердцу. Мадам Помфри говорит, что это психосоматика. Отец говорит, что это честь. А я говорю, что скоро сдохну, если не найду способ её срезать. Гермиона приблизилась. Инстинкт учёного пересилил страх. — Дай посмотреть. Он колебался секунду, затем протянул руку. Ладонь у него была горячей — слишком горячей, словно под кожей тлел огонь. Она осторожно коснулась края метки, и Драко вздрогнул. — Больно? — Постоянно, — выдохнул он. — Как будто кто-то водит иглой по внутренней стороне кожи. А когда он… когда Волдеморт испытывает сильные эмоции, она жжёт. Сейчас, например, он в ярости. Поэтому я здесь. Не мог спать. Гермиона поднесла палочку к метке и прошептала несколько диагностических заклинаний. Результат был хуже, чем она ожидала. Метка не была просто магическим клеймом. Она была паразитическим существом — сгустком тьмы, который питался магией носителя и медленно разрушал его ДНК на магическом уровне. — Это не проклятие, — сказала она, поднимая взгляд. — Это симбиоз. Высшая тёмная магия. Ты прав — она дойдёт до сердца. Примерно через полгода. Драко медленно опустился на стул, уронив голову на руки. В этом жесте не было ничего от надменного Малфоя. Был только мальчик, которого насильно втянули в войну раньше, чем он научился бриться. — Значит, я умру. — Или мы найдём решение. — Гермиона уже перебирала книги. — «Maledictus Animus» не поможет — это о добровольном расщеплении души. Но здесь, в соседней секции, есть старые труды по нейрохирургической магии. Если представить метку не как проклятие, а как опухоль… — Ты собираешься оперировать меня в библиотеке? — в его голосе прорезалась тень прежней иронии. — Я собираюсь попробовать. Но для начала мне нужно понять, как отделить магический импринт от твоей собственной ауры. Это как отделить яйцо от белка — возможно, но опасно. И незаконно. Драко поднял голову. В полумраке его глаза казались почти чёрными. — Грейнджер, мне плевать на закон. Мне плевать, что скажет отец. Мне плевать даже на то, что ты маглокровка. — Он сглотнул, словно эти слова стоили ему физической боли. — Я просто хочу перестать бояться собственной тени. Она хотела ответить резкостью — привычная защитная реакция. Но вместо этого сказала: — Садись сюда, к свету. И сними мантию. Два часа спустя библиотека была похожа на полевой госпиталь. Пергаменты с анатомическими схемами висели в воздухе, удерживаемые «Левиосой». Гермиона нашла забытый трактат венгерского маги-целителя XVIII века, который описывал техники «астральной дерматологии» — выделение чужеродных магических имплантов без повреждения души. Проблема была в том, что метка вросла слишком глубоко. Её структура напоминала корни анчара: тонкие нити проникали в нервные окончания, связываясь с центром удовольствия и страха. Именно поэтому Пожиратели смерти получали наслаждение от пыток — метка манипулировала их химией мозга. — Твой отец знает? — спросила Гермиона, втирая в кожу Драко охлаждающую мазь, чтобы притупить боль. — Думаешь, ему есть дело? Для Люциуса Малфоя метка — это билет на бал. Пока я ношу её, он в фаворе. Когда я умру, он сделает ещё одного наследника. Его цинизм был настолько горьким, что у Гермионы защипало в носу. Она ненавидела Малфоя. Она ненавидела его за каждое насмешливое слово, за каждое «грязнокровка», за то, что он чуть не убил Дамблдора. Но сейчас она видела не врага. Она видела жертву — такую же, как Гарри, как Невилл, как все, кого война раздавила раньше, чем они успели сделать свой первый взрослый выбор. — Я вырежу её, — сказала она твёрдо. — Но не заклинанием. Там нужна скальпельная точность и… кое-что ещё. — И что же? — Твоё доверие. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — На время ритуала я должна отключить твою защитную магию. Если в этот момент ты подсознательно решишь, что я хочу тебя убить, твоё тело восстанет. И ты умрёшь. Не от метки, а от магического отторжения. Драко долго молчал. Потом снял с шеи цепочку с семейным гербом и протянул ей. — Держи. Это ключ к моей родовой защите. Если я решу, что ты опасна, артефакт закричит. Если он молчит… значит, я тебе верю. Гермиона взяла цепочку. Она была тёплой. И, что удивительно, пахла не драконьей кровью и не золотом, а простым дымом костра и почему-то мятой. — Начинаем, — прошептала она. Процесс занял три часа. Гермиона работала как ювелир — микроскопические заклинания вытягивали нити метки из сосудов Драко, пока он лежал с закрытыми глазами, стиснув зубы так, что на губах выступила кровь. Ни разу цепочка на её шее не издала ни звука. Ни разу. Когда последний корень отделился от его сердца — маленький, похожий на червя сгусток тьмы — Драко открыл глаза. Они были мокрыми. — Почему, Грейнджер? — спросил он хрипло. — Почему ты это сделала? Она уничтожила метку огненным заклинанием, наблюдая, как та корчится в банке, и ответила: — Потому что я не Тёмный Лорд. Я не использую людей, чтобы победить. И потому что… — она запнулась. — Потому что ты пришёл в полночь. Один. Без палочки. Если бы я была Пожирателем смерти, ты был бы мёртв. Значит, ты отчаянно хотел жить. А тот, кто отчаянно хочет жить, заслуживает шанса. Драко медленно сел. Его левое предплечье было чистым. Кожа бледная, гладкая, как у новорождённого. Он смотрел на неё, потом на свои руки, потом снова на Гермиону. — Я никому не расскажу, — сказал он. — Твоё лечение. Оно… против правил. — Знаю. — И я всё ещё ненавижу твоих друзей. — Взаимно. Он кивнул, и вдруг уголок его губ дрогнул — первая улыбка, которую Гермиона видела у Драко Малфоя без капли злости. — Тогда, может, встретимся здесь же завтра в полночь? Следующий том «Maledictus Animus», раздел «Как перевоспитать бывшего Пожирателя смерти за тринадцать книжных свиданий». — Это не свидание, Малфой. — Конечно, нет. — Он поправил мантию, но глаза его смеялись. — Это научное наблюдение. За процессом. И за тем, как Гриффиндор теряет последние мозги ради слизеринца с разбитой рукой. Гермиона посмотрела на его предплечье — пустое, незапятнанное. И на свою руку, которая всё ещё сжимала его фамильный амулет. — Завтра в полночь, — сказала она. — Не опаздывай. Когда он ушёл, тихо, как призрак, библиотека снова наполнилась запахом старого пергамента и воска. Но теперь в нём примешивался ещё один запах — мяты и подожжённых мостов. Гермиона закрыла книгу и улыбнулась в темноту. Война только начиналась, и правила менялись каждую секунду. Но одно она знала точно: иногда самые опасные враги становятся единственными союзниками. Особенно в полночь. Особенно в библиотеке. Особенно когда на кону стоит не просто жизнь, а что-то большее. Выбор. Её собственный. Конец.