Обратно в Мафию

Дазай давно уже у власти, а Чуя все никак не может привыкнуть. Выполняет задания беспрекословно, ни на йоту не отступает от плана, намеченного Осаму. А тот как с цепи сорвался, придирается каждый раз, когда Чуя приходит к нему с отчётами. Накахара злится, он не может никак понять, что этот чертов Дазай от него хочет. А когда решается спросить напрямую, Осаму нахально отвечает: — Я хочу тебя! — Нет, никогда. Перетопчешься, Осаму. Чуя выходит из кабинета и прижимается к двери спиной, в бессилии закрывая глаза, слушая бешено стучащее сердце. Сегодня Дазай окончательно растоптал их дружбу.

***

— Все ещё упрямишься, Накахара? — Дазая забавляет дерзкий взгляд из под рыжей челки, — А ослушаться меня ты все равно не можешь. — Да пошел ты! — тихо рычит Чуя, пока только набирая обороты, — Думаешь, останусь в организации под твоим руководством? Не надейся. Он поворачивается, чтобы уйти, но Дазай удерживает его за локоть, длинные пальцы ложатся на подбородок. — Только попробуй уйти. Будешь наказан, — Осаму проговаривает слова практически на ухо, а потом его же и целует. Накахара отвечает на это звонкой оплеухой. — Не смей даже мечтать обо мне, Дазай! Чуя делает несколько шагов назад, пристально глядя Осаму в глаза. Потом поворачивается и уходит.

***

Дазай был слишком в себе уверен. Он наивно предполагал, что Чуя не выполнит своей угрозы, и ошибся. Эспер покинул Портовую Мафию и исчез, словно его и не было никогда в Йокогаме. Все поисковые мероприятия, организованные Осаму результатов не принесли и он временно заперся от всех в своем кабинете, ему нужно было подумать. Словно паук он сидел в большом кресле и прокручивал все возможные варианты поиска. Первой, и пока что единственной подозреваемой помощницей побега, была Кое-сан. Но пытать сестрицу о планах Накахары Осаму не стал, просто приставил за ней слежку. Да и Озаки понимала сама, что находится под подозрением. И хоть к исчезновению своего воспитанника она была не причастна, переживала все равно. Причем, как за Накахару, так и за Дазая. Потому что, если Осаму тронется рассудком, не поздоровится всем. — Я найду тебя, Чуя! Куда бы ты от меня не спрятался — я тебя найду.

***

Рюноске ключом открыл дверь, Привычно снял плащ и повесил его в прихожей на вешалку. Расправил манжеты, расстегнул верхнюю пуговицу и проговорил: — Гин, Чуя! Я дома. Девушка тут же показалась из комнаты и приложила палец к губам, призывая вести себя тише. — Что? — Он уснул, наконец-то. — Это хорошо, — кивнул головой Рюноске. Акутагава прошел в комнату и присел на диван, рядом со спящим Чуей. Поправил съехавший с него плед, убрал с лица непослушные пряди рыжих волос. Гин положила руку на плечо Рюноске и он повернул голову в ее сторону. — Ты же понимаешь, что Накахара представляет угрозу для нас? Рано или поздно Дазай дознается где он, и тогда твоя голова полетит в первую очередь. — Я не смог ему отказать. Надеюсь, к тому времени, когда Дазай вычислит нас, Чуя придумает куда ему уйти.

***

Накахара входит в кабинет без стука, Дазай не Мори, он знает, что к нему у Чуи уважения нет. Осаму реагирует на шум открывающейся и закрывающейся двери, и поднимает свой взгляд от бумаг. — Сам пришел? Ожидаемо, Накахара, — губы Дазая расплываются в натянутой улыбке, он поднимается со своего кресла. — Освободи Рюноске, придурок! — Чуя подходит ближе к столу, — Его способность нужна организации. — Ты прекрасно знаешь, что я всегда считал его слабаком, и потом — он предал организацию, — отвечает Осаму, подходя к своему строптивому исполнителю. — Не обобщай! Он предал тебя, и только потому, что не смог отказать мне, старшему по званию, — Накахара изо всех сил пытается держать себя в руках, он обещал Гин сделать все, чтобы вытащить Рюноске. — В этом тебе стоит поучится у него, Чуя, — рука Дазая касается теплой щеки рыжика, — Нельзя перечить старшим. — Я усвоил урок, Осаму! — Может, проверим? — он ведёт Чую в альков, где стоит большая расстеленная кровать.