Обратно в Мафию

Чуя, с тревогой в сердце, неуверенно входит в кабинет босса Портовой Мафии, свет в котором погашен практически совсем, если не считать рабочую лампу на столе Дазая. — Вы вызывали меня, босс? — уточняет он, всматриваясь в строгое лицо Осаму. — Вызывал, — немного с ленцой отвечает тот и встаёт из-за стола. Он направляется к Чуе и Накахара всем сердцем чувствует, что это не к добру. Дазай подходит практически вплотную и смотрит на своего подчинённого сверху вниз. Чуя замирает, чувствуя, как Дазай с силой выдыхает, готовясь к непростому разговору. — Сегодня на задании ты ослушался моего приказа, — ледяным голосом произносит Осаму. — Да, это так, босс, — смиренно прикасаясь рукой к груди Дазая, отвечает Чуя, — Я посчитал, что вернее будет поступить по другому и в итоге мы выиграли. — Выиграли, — эхом повторяет за ним Осаму, накрывая кисть Чуи своей ладонью, — и в знак моей признательности я приготовил тебе небольшой подарок. — Подарок? — Накахара смотрит на Дазая удивлённо, он прекрасно знает, босс не любит, когда кто-либо ему перечит. Дазай ведёт Чую вглубь кабинета и подводит к небольшому столику, на котором стоит красивая расписная ваза, а в ней большущий букет белых лилий. Чуя прикоснулся к одному из цветков и на его руку осыпалась пыльца с его тычинок. Осаму обнял Накахару со спины и, уткнувшись в его рыжие локоны носом, спросил: — Нравится? — Шикарный букет, Осаму. Очень красивый, но... не стоило так тратиться. — Потратить деньги на тебя мне не жалко, — возразил Осаму и Чуя почувствовал, как руки босса лаская заскользили по его телу. Дазай вроде пытался сделать Чуе приятное, но что-то никак не давало Накахаре покоя. И этот запах от цветов приторно горько-сладкий дурманил голову и не давал сосредоточиться. А между тем, рука Дазая легла на шею Чуи. — Ну, подожди, Осаму. Белая лилия ведь... — Цветок смерти, мой друг, — продолжил Дазай и быстрым движением свернул Накахаре шею. Он почувствовал, как обмякло в его руках тело подчиненного и выпустил его из своих рук. Чуя упал на ковер рядом со столиком, Осаму посмотрел на него без сожаления и холодно произнёс: — Ты ослушался меня, Чуя. А я никому не позволяю этого делать... даже тебе.