Африканские тексты

В давние времена в одной деревне жил мудрый вождь, которого звали Окити — Ястреб. Не только односельчане приходили к нему за советом, но и люди из окрестных деревень. Вышел ли спор из-за охотничьей добычи или земельной межи, или приданого невесты, или неверности жены, все к Окити спешили. Однажды случилось вот что. В соседней деревне трое молодых друзей пропали — к побережью направились за рыбой и домой не вернулись. Земляки забеспокоились, начали их искать, и только через три дня нашли в лесных зарослях — мёртвыми. Принесли их тела в родную деревню, но перед тем, как предать земле по обычаю, вождь той деревни решил позвать Окити, чтобы тот разобрался, кто молодых рыбаков убил и за что. Потому как раньше разбойников в том месте никогда не водилось. Пришёл Окити в соседскую деревню, вышел на общинную площадь, где лежали завёрнутые в рогожу тела убитых — а над ними уже мухи кружились. Опечалился Окити — жаль ему стало до слёз, что такие молодые и не успевшие жениться парни безвременно погублены. Обошёл он покойников кругом, коснулся безжизненных рук, зачем-то посмотрел на ладони и велел вождю: — Можете хоронить их. Зарыдали плакальщицы, а родичи рыбаков принялись громко стенать и расцарапывать себе лица. А Окити поманил к себе вождя, чтобы спросить тихонько: — Готов ли ты услышать, кто убил твоих юношей, о вождь? — Конечно, я ведь для того и позвал тебя! — горячо воскликнул тот. Окити только головой покачал: — Даже если мои слова покажутся тебе оскорбительными для их памяти и для их родичей? — Хочу узнать правду, — твёрдо ответил вождь. — если ты считаешь, что она горше листьев дерева мбере, то пускай её узнаю только я. — Что ж, — вздохнул Окити и начал: — Думаю, ты видел, что младший из этих парней погиб от удара чем-то тяжёлым по затылку. Его череп размозжён. Думаю, это была окованная железом дубинка. Был ли ты на том месте, где нашли тела, о вождь? — Да, и такая дубинка там была, — медленно проговорил тот. — Она лежала возле мертвецов. Я ещё удивился, почему разбойник не унёс её с собою. — Но двое других, старших юношей умерли вовсе не от удара дубинкой, — продолжал Окити. — Они умерли от яда. Их ладони и ногти, а также губы стали чернее самой чёрной земли, их лица вздулись, их глаза побагровели. Это сок лилии одобо убил их. Видел ли ты рядом с ними на земле остатки какой-нибудь еды? — Да, — снова кивнул вождь, — там была рыба, завёрнутая в листья эве, и печёный батат. — Кто-нибудь из твоих людей прикасался к этой еде? — с тревогой вскричал Окити. — Или, может, ею лакомились собаки? — Никто не прикасался, — поспешил успокоить его вождь. — А собака… она только понюхала эту еду и сразу убежала. Окити вздохнул с облегчением. — Но объясни же, что случилось! — взмолился вождь. — Я не понимаю тебя! Тогда Окити снова вздохнул — уже с глубокой грустью — и заговорил: — Возможно, ты не поверишь мне, но дело было так. Трое этих юношей, друживших между собой, нашли что-то во время своего пути, и эта находка погубила их всех. — Та еда, что они съели? — недоумённо спросил вождь. — Нет, — возразил Окити. — Что-то очень ценное и дорогое, что-то, ради чего каждый из них не пожалел жизни своего товарища. Твои юноши сами убили друг друга, о вождь. — Что ты такое говоришь! — в ужасе вскричал тот, и Окити ответил печально, но твёрдо: — Я же предупреждал, что правда тебе не понравится. Они нашли это нечто, и злой дух вселился в них при виде этого сокровища. Я думаю, они отправили младшего в ближайшее селение за съестными припасами, и, пока того не было, сговорились убить его, чтобы не делиться с ним находкой. А тот меж тем тоже решил избавиться от своих друзей и забрать находку себе. Вот почему он раздобыл в том селении, куда пришёл, не только еду, но и яд, который в неё добавил. Если ты спросишь тамошнего колдуна, он наверняка расскажет тебе, как всё было, ведь сок лилии одобо он мог раздобыть только у него. Вождь во время этого страшного рассказа раскачивался из стороны в сторону, а тут и вовсе закрыл лицо руками. Окити прервался, тревожно глядя на него. — Этот младший — сын моей сводной сестры по отцу, мой племянник, — с трудом выговорил вождь. — Продолжай, прошу тебя. — Мне недолго осталось рассказывать, — с грустью промолвил Окити. — Едва твой племянник вернулся к привалу, двое остальных накинулись на него и размозжили ему череп дубинкой. Они были так голодны, что даже не удосужились сперва закопать тело убитого или хотя бы прикрыть его камнями. Они знали, что уже не вернутся в твою деревню. Возможно, они решили на побережье наняться на корабль белых людей и уплыть далеко отсюда. Так или иначе, они уселись пировать прямо возле мёртвого тела, но сок одобо убил их ещё быстрее, чем они убили твоего злосчастного племянника. Вождь снова застонал: — Горе, о горе мне! — Ты можешь никому не говорить о том, что я поведал тебе, чтобы не позорить мёртвых перед роднёй и односельчанами, — успокоил его Окити, — и я тоже сохраню эту тайну, клянусь тебе. Вождь утёр залитое слезами лицо и растерянно спросил: — Но что же они такое нашли? Что именно так помутило их разум? Ничего особенного не было ни рядом с ними, ни в их перемётных сумах. — Расспроси тех или того, кто нашёл тела, — со вздохом посоветовал Окити, поднимаясь с места. — Он наверняка забрал это и присвоил себе. И теперь эта вещь или что там было такое, может стать причиной других смертей. Вождь задумался и твёрдо сказал: — Я понял тебя, мудрый Окити. …Спустя несколько дней в деревню Окити примчался гонец от соседского вождя. Его быстрые ноги так и мелькали в красной пыли. Он принёс Окити нечто, тщательно завёрнутое в рогожку и перевязанное верёвками. Когда Окити, оставшись один, развернул этот свёрток, внутри оказалась вырезанная из эбенового дерева блестящая фигурка богини Орисы в виде чёрного леопарда с глазами-изумрудами и золотыми когтями. Такую фигурку можно было дорого, очень дорого продать белым людям, прибывающим на побережье на своих больших кораблях, подумал Окити. Скорее всего, по дороге трое молодых дурней наткнулись на старинное святилище богини и разорили его, а богиня, в свой черёд, разгневалась и покарала их, лишив разума и совести. Окити склонил голову и воззвал к богине Орисе, поклявшись ей найти святилище и вернуть туда фигурку. Так он и сделал. Он никогда не расспрашивал соседского вождя, кто именно нашёл изображение богини в перемётных сумах мертвецов. Вот и я не знаю этого.