Африканские тексты

Однажды один человек понял, что живёт он как-то неправильно. Скучно живёт, тоскливо. Годы его к сороковой весне подкатили, а ни детей, ни богатства он с женою так и не нажил. Весь его мир был куском пустыни, где у единственного полноводного ручья стояло селение из десятка глинобитных хижин. Бывало, конечно, так, что проходил мимо караван торговцев, спешивших отвезти свои товары через горный перевал. Покупал у них тогда человек — а звали его Мера — мотыги для своего поля да кусок цветастой ткани, чтобы жена сшила себе новую юбку. Вот и всё. Поразмыслив так, сказал Мера своей жене: — Послушай, управляйся тут без меня, а я пойду мир посмотрю, иначе от тоски вот здесь на дереве за домом и повешусь. — Что ты, что ты, Мера, — не на шутку перепугалась жена, — конечно, ступай, погляди, как другие люди живут. Про себя-то она подумала, что везде одно и то же. Везде люди, как и в их селении, много и тяжело работают, чтобы добыть для себя и своих детей пропитание. Что ж, пускай Мера в этом сам убедится. А тот взял мешок с припасами, нож, тёплую накидку и лёгкую ореховую палку… да и пошёл себе по дороге, ведущей в горы. Подумал ещё, что надо бы оглянуться, чтобы увидеть напоследок крыши родного селения, но тряхнул головой и скрылся, не оборачиваясь. Много чего он повидал за время своего путешествия, другие земли и разных людей. И действительно — понял он, что повсюду люди много и тяжело работают, чтобы прокормить себя и своих детей. Устал он бродить, по жене соскучился, да и денег каких-никаких заработал. Понял он, что пора домой возвращаться. На скопленные деньги купил он десять верблюдов и осла. Гонит их домой через горы, сам на осле сидя, и мечтает, как они теперь с женой заживут спокойно и в достатке. Только вот встречает его возле колодца человек незнакомый. Накидка на нём чёрная, капюшон низко на лицо надвинут, а под капюшоном — такая тьма, словно лица там и вовсе нету. Оробел Мера, на него посмотрев, поклонился низко, а путник ему и говорит: — Отдай мне пять своих верблюдов, Мера, и я дам тебе такой совет, о котором ты не пожалеешь. А если откажешься, то тогда уж пожалеешь точно. Разобрало тут Меру любопытство, и он подогнал прямо к путнику пять своих верблюдов. А тот спокойно так и негромко говорит: — Никогда не ложись спать возле сухого дуплистого дерева. И исчез вместе с верблюдами — только его и видели. Мера почесал в затылке, крякнул — вот так совет, и за это он пять верблюдов отдал? Но дело-то уже сделано, отправился он дальше. Ещё через пару дней пути Мере снова понадобилось воды в колодце набрать. Глядь — а на деревянной крышке колодца сидит тот самый путник в тёмной накидке, без лица, и говорит: — Здравствуй, Мера. Если отдашь мне пять верблюдов, я тебе дам совет, который тебе жизнь спасёт и который ты никогда не забудешь. А если не отдашь, горько пожалеешь. — Уже жалею, — сердито проворчал Мера, но подтолкнул к путнику ещё пятерых своих верблюдов. Остался у него только осёл. Путник — по голосу было слышно — с усмешкой говорит: — Никогда не переходи реку, не проверив брода. И снова пропал, будто его и не было, только пыльный вихрь завился. И верблюды, как и в прошлый раз, пропали вместе с ним. Сплюнул Мера, взгромоздился на уныло опустившего уши осла и потрусил дальше через горы, грустно размышляя о собственной глупости и доверчивости. Экие советы ценные он получил взамен своих верблюдов! И почему он каждый раз беспрекословно слушался незнакомца, будто ребёнок малый — строгого отца? Что он теперь жене скажет? К вечеру догнал он караван, тоже направлявшийся в горы. Были в нём и верблюды, и лошади, и ослы, а погонщиков всего двое. Мера и подрядился к ним третьим. Наступила ночь, и погонщики стали на ночлег устраиваться. В предгорьях редкие деревья росли, и Мера увидел, что его товарищи разводят костёр как раз под сухим старым деревом, в котором на высоте человеческого роста зияло дупло. Сперва Мера решил было промолчать, но потом не выдержал и говорит решительно: — Не будем здесь ночевать. Лучше возле вон тех камней ляжем. Уговорил он товарищей — а ночью из дупла того дерева, рядом с которым они чуть было не заночевали, вылезла огромная змея и ужалила одного из верблюдов, да так, что бедолага помер. «Вот дела», — подумал Мера, но вслух ничего не сказал, глядя, как расстроены другие погонщики. Отправился дальше караван. На второй день, как миновали они горы, перед ними раскинулась река. Узкая с виду, но бурливая. Погонщики разулись и собрались вброд переправляться, на что Мера им говорит: — Не делайте этого. Вперёд осла пустите. Только осёл через стремнину, понукаемый ими, стал перебираться, как провалился в омут чуть не по самые уши. Помог ему Мера из воды выбраться, и все тронулись искать хороший брод. Остальные стали Меру благодарить: — Если бы не ты, кто-нибудь бы непременно утонул, спасибо тебе, мудрый ты человек. «Это не я мудрый», — подумал Мера, но вслух опять ничего не сказал. Наконец дошли они до развилки дорог и с Мерой распрощались, дав ему с собой припасы и пару монет за его труды и помощь. Мера тоже с ними сердечно простился, но, даже не успел на осла своего взобраться, глядь — снова стоит перед ним давешний путник в тёмной накидке и без лица. Злой-презлой, сердитый-пресердитый. — Ну не дурак ли ты?! — кричит он Мере. — Конечно, дурак! Один погонщик погиб бы возле сухого дерева, второй — на переправе, и весь караван достался бы тебе! Когда я давал тебе свои советы, не думал, что ты такой! Мера смолчал, опять ничего не сказал. Тем временем путник немного успокоился и говорит: — Отдай мне осла, получишь третий совет. Последний. «Теперь ещё и осла лишусь», — подумал Мера с тоской, но только рукой махнул: бери, мол. Путник забрал осла, топнул ногой по сухой земле, где стоял, и говорит: — Копай тут. И исчез в вихре пыли вместе с ослом. «Угу, — сумрачно подумал Мера, — чем копать-то, руками?» Ни кирки, ни мотыги у него с собой не было. Однако взял он нож и принялся землю долбить там, где путник указал. До самой ночи долбил, хотел уже бросить, но тут его рука с ножом будто провалилась куда-то. Глубоко в земле оказалась пустота, а в ней — глиняный горшок. Разбил его Мера, и посыпались из него золотые монеты. Вернулся он домой к жене, встретившей его радостно, и построили они караван-сарай для проезжих. И даже сыночка родили на старости лет себе в утешение. А кто был тот путник, Мера никогда так и не узнал.