Африканские тексты

Жил да был в одной деревне человек, такой скупой, что односельчане про него говорили: у Макао, мол, даже духи предков, если б к нему пришли, не сумели бы и глотка воды испить. Занимался он тем, что одалживал деньги в рост, а, как известно, у любого ростовщика вместо сердца — камень. Но у Макао и того камня-то не было, грудь его была пуста и черна, как прогоревший заброшенный очаг. Больше всего любил он пересчитывать своё золото, разложенное по полотняным мешочкам, а мешочки — по сундукам. Каждый вечер при свете керосиновой лампы он пересчитывал свои мешочки, а потом открывал то один, то другой, высыпал из них золото и любовался его сиянием. Жил он в одиночестве — ни жены, ни детей, ни друзей у него не было, потому что он не хотел никому доверять и даже не мог помыслить, что кто-то, кроме него, окажется рядом с его сокровищами. Но случается так, что человек вдруг поступается всем, чем жил до сих пор, ради того, о чём раньше не ведал. Однажды проходил через это селение путник, молодой мужчина очень приятной наружности, с располагающей к себе улыбкой и хорошо подвешенным языком. Своим обаянием он подкупал людей, хотя на самом деле был весьма успешным вором, всегда остававшимся в тени. Никто ни в чём его не подозревал, даже если после его ухода некоторые дома оказывались ограбленными. Вор никогда не выносил хозяйское добро сразу, он просто возвращался в эти места спустя несколько дней, когда все считали, что миловидный юноша находится далеко от этого селения. А тут он прослышал о богатстве ростовщика Макао и решил во что бы то ни стало попробовать его ограбить. Но для этой цели нужно было втереться ростовщику в доверие. Как это сделать? Ведь Макао никого в свой дом не впускал, кроме тех, кто нуждался в его займе. Решил тогда удачливый вор, а звали его Лулунгу, притвориться, что сильно нуждается в деньгах. Явился он к Макао средь бела дня, стукнул о ворота железным кольцом и начал ждать. Долго ожидать ему не пришлось — Макао вышел к нему. Выглядел он не хилым и не старым, хотя виски ему уже посеребрила седина. — Что угодно? — спросил он у вора, прищурившись с подозрением. — Хочу оставить у тебя заклад, добрый господин, — как ни в чём не бывало отозвался юноша. Заклад же тот был воистину драгоценным, похищенным у казначея в одной из тех деревень, через которые проходил Лулунгу. Это была доска для игры в бао, все углы которой инкрустировались слоновой костью. К ней же прилагались посеребренные и позолоченные фишки в виде разных животных и птиц: орла, слона, льва, крокодила и буйвола. Макао кинул алчный взгляд на эту доску и фигурки. Он понятия не имел об игре в бао, но ему непременно захотелось обладать такой прекрасной старинной вещью. Он впустил юношу внутрь ворот и в дом. Тот не вызвал у него никаких подозрений, ибо улыбался открыто и доброжелательно и был весьма пригож собою. Кроме того, он был обладателем драгоценной доски. Ростовщик отсчитал юноше затребованную сумму и, поколебавшись, спросил: — А для чего служит эта доска? Вор усмехнулся про себя. Этого вопроса он и ждал, а если бы ростовщик его не задал, он сам подвёл бы к этому разговор. — Это доска и фишки для игры в бао, — небрежно ответил он, делая вид, что очень торопится и ему недосуг рассказывать о такой ерунде. — А что это за игра? — продолжал настаивать Макао, потому что ему к тому же очень не хотелось, чтобы его деньги в карманах этого юноши покидали дом. Лулунгу вдохнул с деланной досадой: — Добрый господин, такого так просто не расскажешь. Это очень интересная игра, у неё есть свои правила. Я не очень хороший игрок. Доска эта досталась мне от умершего дяди, и я непременно выкуплю её обратно. При этих словах он принял самый рассеянный вид, показывая, что мыслями витает очень далеко отсюда, порывается уйти и заняться своими делами. — Задержись немного, — попросил его Макао, — покажи мне, как надо играть. Юноша нахмурил брови, притворяясь, что удручён этой просьбой, но не может отказать такому важному человеку. Они прошли в дом, сели к столу, Макао разложил на нём доску, и Лулунгу объяснил ему правила игры. К его удивлению и немалой радости, Макао оказался весьма азартным человеком. Что ж, тот и сам за собой этого не знал, ведь ему раньше никогда не доводилось играть. Лулунгу нарочно поддавался ему, проигрывая деньги, которые у него же и взял, а Макао радовался этому, как малое дитя. Спустя некоторое время Лулунгу, притворившись, будто ужасно огорчён своим проигрышем, сделал вид, что собирается бросить игру и уйти. — Пока ты не лишил меня всех денег, которые сам мне и дал, мой добрый господин, — сказал он с печальной улыбкой. — Кроме того, я голоден и очень устал в пути. Макао же был так увлечён игрой, что сам приготовил гостю чай, оставив его при этом одного в комнате. Лулунгу же сделал вот что: он намазал дно и стенки плошек, выставленных хозяином на стол, особым сонным зельем, которым он давно уже с успехом пользовался для своих воровских нужд. Когда Макао вернулся в комнату, то ничего не заподозрил, разлил по плошкам травяной чай и поставил рядом блюдо с ячменными лепёшками. Питался он очень скудно, ему было жаль тратить деньги на еду. Догадайтесь же, чем кончилась эта игра в бао?.. Макао крепко заснул, уронив голову прямо на драгоценную доску. А хитроумный Лулунгу, который едва пригубил свой чай, забрал у него ключи от сундуков и вскрыл их все до единого. Он вытащил оттуда мешочки с золотом и сложил их в свой большой кожаный мешок. Ноша оказалась очень тяжёлой, но в камышах у реки у Лулунгу была припрятана лодка. Он посмотрел на безмятежно храпевшего за столом хозяина. Макао опустил голову на драгоценную доску и прижался к ней щекой, будто к руке матери. Неожиданно вор почувствовал, что ему жаль этого человека, лишившего себя всех жизненных радостей. Хотя он понимал: проснись сейчас Макао, и ему несдобровать — скряга убил бы его без малейших колебаний и угрызений совести. Тогда Лулунгу решил оставить ему драгоценную доску с фигурками, ведь всё равно она бы только помешала ему выносить из дома краденое золото. Вы спросите: и что же было дальше? Так вот, скажу вам, что хитроумному Лулунгу удалось ускользнуть от погони, которую немедля отрядил за ним проснувшийся ростовщик. Больше в этих краях о Лулунгу никто не слыхал, он уехал в город и стал богатым человеком. А Макао ничего не оставалась, как начать играть в бао с соседями и другими односельчанами. Вскоре он прославился по всей округе как искусный игрок, а на старости лет даже женился на немолодой, но красивой и доброй женщине, вдове, и принял её детей как собственных. Вот так его жизнь изменила игра в бао.