Прощание с юностью

Мишель ворвался в комнату и среди дымного смрада тут же увидел маленькие блестящие глаза. — Рене!.. — выдохнул он. Никто не обратил на парня особого внимания: вокруг стола шла увлечённая дискуссия, а по углам уже начали формироваться пары. Повсюду были расставлены початые бутылки портвейна, и старенький граммофон снова и снова играл «Imagine». Рене, однако, мгновенно откликнулся на зов друга, словно услышал его на отдельной, недоступной другим частоте. — Что случилось? — спросил он, подойдя к Мишелю. — Я нашёл её! Поехали!.. Глаза парня горели лихорадочным огнём, и тело дрожало, словно шальная пружина. Рене взял его под локоть и повёл на кухню. Там он принялся варить кофе — медленно и методично отмеряя шесть ложек молотого зерна и 300 миллилитров воды. — Что ты делаешь?! — воскликнул Мишель. — Я же сказал, поехали! Она совсем рядом, в городке Сен-Жермен! Полчаса на поезде — и мы там! — Мишель, Мишель… — вздохнул Рене. — Когда ты в последний раз смотрел на часы? Старый циферблат над кухонной плитой показывал половину двенадцатого ночи. — Наплевать! Поезда ходят всю ночь! Запрыгнем в проходящий! — И что ты собираешься делать? — Рене скептически вскинул бровь. — Ворвёшься в чужой дом и похитишь ребёнка? Думаешь, они просто отдадут её тебе? — Я что-нибудь придумаю! — Мишель засунул руки в волосы. — Она там совсем одна! Совсем одна, понимаешь? — Понимаю, — кивнул Рене и разлил кофе в две маленькие чашки. — Но ты должен быть умнее, Мишель. Один раз они уже отняли её у тебя. Здесь нельзя полагаться на случай. Мишель залпом выпил чёрную маслянистую жидкость, и в голове как будто перещёлкнуло. — Что тогда? — спросил он, тяжело дыша. — Как мы обманем систему? — Есть у меня пара идей, — Рене передёрнул плечами, — но лучше обсудим это утром. Нужно всё хорошенько продумать и подготовиться. — О чём вы тут шепчетесь? — на кухню вошла Розали, окидывая парней любопытным взглядом. Эта невысокая девушка с медными волосами и веснушками присоединилась к организации совсем недавно, но многие уже успели оценить её воодушевление и инициативность. Она буквально фонтанировала идеями, первой предлагала свою помощь и, если уж бралась за что-то, то результат превосходил все ожидания. Рене широко улыбнулся ей и отхлебнул кофе. — О том, что ты хорошеешь с каждым днём, — сказал он, прищуриваясь. — Правда же, Мишель? — Точно, — подтвердил парень, окидывая девушку оценивающим взглядом. Она и вправду была хороша: миниатюрная точёная фигура, искрящаяся волна волос, игривые карие глаза. Даже обкусанные губы и россыпь веснушек на носу не портили её, а придавали особой прелести. Больше всего она походила на язычок пламени, снующий то тут, то там и готовый вспыхнуть в любой момент настоящим пожаром. Заметив, как от пристального взгляда Мишеля щёки девушки вспыхнули огнём, Рене допил кофе и направился к выходу. — Расскажи Мишелю о своей идее, — шепнул блондин и скрылся в другой комнате. — Что за идея? — парень с интересом посмотрел на Розали, запрыгнув на столешницу. — Понимаешь, я подумала, нам давно пора переходить к активным действиям, — Розали закусила губу. — Многие просто приходят сюда повеселиться… Они поддерживают нас на словах, но не делом. И каждая встреча неизбежно заканчивается… этим. Девушка указала головой на другую комнату, откуда доносились то сдавленные стоны, то дикий смех. — Понимаю, — кивнул Мишель. — И что ты предлагаешь? — Организовать штаб, планировать конкретные действия, следить за их выполнением, — голос девушки наполнился необыкновенной силой. — Я хочу что-то изменить! Хочу, чтобы нас услышали! У нас есть шанс, а мы тратим время впустую… Ты согласен? Она подошла к парню почти вплотную, чтобы взглянуть ему в глаза. Он почувствовал на лице её быстрое, колкое дыхание, пахнущее чем-то острым и сладким. Их взгляды встретились и застыли на несколько секунд в блаженной невесомости. Розали подалась вперёд и впилась в губы Мишеля с таким неистовством, словно хотела съесть его живьём. Он ответил с не меньшим энтузиазмом, прижимая девушку к себе и позволяя почувствовать своё возбуждение. — Пойдём отсюда? — выдохнула Розали, наконец, отрываясь от его губ. — Куда? — спросил парень, игриво вскидывая бровь. Она взяла его за руку и повела на лестницу. Они добежали до самого верха, прерываясь на поцелуи, задыхаясь и смеясь, пока, наконец, не оказались на крыше. Воздух здесь был чище и прохладней, а город простирался внизу, словно расшитое звёздами одеяло, причудливое отражение яркого ноябрьского неба. Дом обратился в корабль, и они поплыли на нём в сладкую бесконечность, уверенные, что дотянутся до солнца и не обожгутся. Когда Розали вскрикнула и вознилась в Мишеля острыми, как у птицы, ноготками, он забыл о Жюли, о Рене и даже о своей сестре. Мир сузился до угольного ушка — и расширился так, что не объять. Жизнь била ключом, здесь и сейчас, и на горизонте брезжил рассвет.