Прощание с юностью

— Ты не остановишь меня, Мишель, — сказала Марион, смотрясь в зеркало и поправляя пояс на голубом платье. — Если я захочу пойти, то пойду. Парень громко выдохнул и принялся ходить взад-вперёд по комнате. В такие моменты темперамент сестры буквально выводил его из себя. Ему хотелось перекинуть её через колено и хорошенько выпороть ремнём, чтобы она хотя бы раз послушалась и сделала так, как ей говорят. — Ты, значит, сам идёшь, будешь там веселиться со своими друзьями, а мне нельзя? — Марион цокнула языком и картинно вскинула бровь. — Я иду туда не веселиться! — ноздри Мишеля надувались, как у быка. — Демонстрация не место для детей! — Да ладно тебе! — отмахнулась Марион. — В Париже все ходят на демонстрации, сам знаешь. Это что-то вроде местного спорта. Ну, постоишь ты там со своими плакатами и повыкрикиваешь лозунги, а потом напьёшься вместе со своими дружками. Что такого? А я платье выгуляю, может, познакомлюсь с кем-нибудь… Глаза девочки мечтательно заискрились. Она раскрыла красную помаду и принялась обводить ей губы. Мишелю было дико наблюдать за этим — для него она всё ещё оставалась девчонкой, а никак не девушкой с романтическими интересами и набивающейся бутонами грудью. Но самое главное, Марион и понятия не имела, что они «с дружками» готовили для этой демонстрации. Двести граммов семтекса, которые он добыл, были аккуратно упакованы в сумку, обложены битым стеклом и гвоздями и дополнены механизмом из старых часов и радио-антенн. Вчера ночью сумку заложили под деревянную сцену, наскоро возведённую для речи одного из политиков, и сегодня, ровно в полдень, Мишель должен был нажать на кнопку. — Марион, пожалуйста! — парень опустился перед сестрой на колени и сжал её плечи. — Я очень тебя прошу, останься дома. Это очень, очень важно, поверь мне. — Не ломай комедию, Мишель, — рассмеялась девочка. — Я же сказала, что, если захочу, то пойду, и ты мне не указ. — Марион! — он больно сдавил ей плечо. — Послушай, я… Мишель облизал губы и сглотнул. Оставался последний ход. — Что если я кое-что пообещаю тебе? Кое-что очень хорошее. Очень. Марион нахмурилась, но в глазах промелькнуло любопытство. — Хочешь купить меня за конфетку? Я уже большая девочка, Мишель, — лукаво ответила она. — Не за конфетку, стрекоза. Я же сказал, кое-что очень хорошее, — он почувствовал уверенность и собрался с силами. — И что же это? — спросила девочка, скептически закатывая глаза. — Ты же прошла пробы, да? — игриво спросил Мишель, притворяясь, что не знает ответа. — Не может быть! — вспыхнула Марион. — Да где ты достал?.. Мишель выпрямился, пожал плечами и картинно отвёл взгляд. — У меня есть свои способы, — сказал он, понижая голос почти до шёпота. Девочка взвизгнула от восторга, бросилась брату на шею и принялась радостно колошматить по его спине. — Мишель! Мишель! — заливалась она. — Я тебя обожаю, Мишель! Обожаю! Он и сам рассмеялся, придерживая сестру, чтобы она не свалилась с него в порыве ликования. От сердца отлегло. — Только пообещай мне, Марион, — попросил он, заглядывая девочке в глаза. — Пообещай мне, что останешься сегодня дома. — Ладно, обещаю! — махнула она рукой. — Ради такого могу весь месяц дома просидеть, если хочешь.