Один космос на двоих

      Сяо Чжань и Ван Ибо были недосягаемыми королями китайского шоу-бизнеса, звёздами, что взлетели так высоко, что остальным и не дотянуться. Сейчас уже сложно было представить, что когда-то они были обычными мальчишками. Уверенные в себе, харизматичные, невероятно красивые и талантливые — они имели самые огромные фанатские базы, кажется, за всю историю существования современной индустрии развлечений. Они делили на двоих пьедестал, а их агентства из кожи вон лезли, только бы столкнуть с вершины ненавистного конкурента и оставить своего подопечного сиять в гордом одиночестве. Основательницы их агентств были заклятыми врагами, и это напряжение передавалось и фанатам их главных звёзд. На мероприятиях артисты никогда не пересекались: никому из организаторов и в голову бы не пришло пригласить этих двух одновременно, они не должны были присутствовать на одной сцене — это было негласным правилом, установленным их агентствами, и никто не пытался его нарушить. Сяо Чжаню никогда не нравился такой ажиотаж вокруг них. Агентства постарались, и теперь все считали его и Ван Ибо непримиримыми врагами, а ведь они даже знакомы лично не были! У самого Сяо Чжаня никаких неприязненных чувств к парню не было, наоборот, Ван Ибо ему искренне нравился. У них и проекты отличались: Ван Ибо увлекался танцами, участвовал в различных спортивных телешоу, Сяо Чжань же больше был сосредоточен на карьере певца. Он также участвовал в телешоу, но все они были песенной направленности. Ван Ибо тоже изредка, но баловал своих поклонников пением, но это всегда было что-то динамичное, дерзкое, в отличие от Сяо Чжаня, который предпочитал чувственные баллады о любви. Его мелодичный голос не подходил для стильного рэпа, коим увлекался Ван Ибо. Также они изредка снимались в дорамах, но те не выходили одновременно, так что и тут они друг другу не мешали, к тому же и роли-то у них были разные: Сяо Чжань предпочитал сниматься в исторических костюмированных дорамах, а Ван Ибо — в современных молодёжных. Они и по возрасту были разными: Сяо Чжань был старше на шесть лет, за его плечами был университет, карьера дизайнера и только потом, неожиданно для самого себя, артиста. Ван Ибо был ещё совсем молод, пришёл в шоу-бизнес из танцев. Им нечего было делить. Единственное, в чём они действительно соперничали, так это в подписании рекламных контрактов с брендами, чаще всего идя вровень, но периодически кто-то вырывался вперёд, и тогда конкурирующее агентство делало всё, чтобы исправить ситуацию.       Так они существовали несколько лет, но именно в этом году ситуация накалилась до предела. Дело было в том, что оба артиста приняли участие в очень качественных проектах. В начале года вышла современная дорама, в которой Сяо Чжань играл роль молодого амбициозного хирурга. На протяжении нескольких десятков серий харизматичный доктор спасал жизни людей, переживая за них и параллельно влюбляясь в медсестру. В эпизоде, где герой Сяо Чжаня потерял пациента, вместе с ним рыдал весь Китай. Позабыв, что Сяо Чжань сам доктором не являлся, а только сыграл роль, люди слали ему слова поддержки и утешения, и эта работа стала несомненным прорывом в его актёрской карьере и имела все шансы стать главным и единственным событием года, если бы не вышедшая на экраны дорама с Ван Ибо. Парень сыграл молодого полицейского, который расследует очень запутанное дело о серийном убийце, но влюбляется в главную подозреваемую в тех самых преступлениях. Дорама стала сенсацией, и к концу года оба актёра были номинированы на главную награду за свои роли. Не прийти на почётную церемонию награждения, имея номинацию на главную награду, было странным, так что сейчас руководительницы их агентств не спали, размышляя, как им выпутаться из щекотливой ситуации, ведь если придут и один, и второй, и кто-то из них в результате не получит главную награду и ему окажут меньше почестей, то это станет чуть ли не концом света. Обычно с организаторами удавалось договариваться, но сейчас те были неумолимы: проекты артистов по итогам года были равноценными, и не номинировать кого-то из них — подставить под удар самих себя. До торжественного мероприятия оставалось два месяца, напряжение росло, нужно было срочно подтверждать или отклонять участие, а фанаты двух артистов в это время развезли самую настоящую войну. Они понимали, что, исходя из предыдущего опыта, на награждении будет присутствовать кто-то один, и считали, что это обязан быть именно их кумир, а другой должен сидеть в это время дома, так как он и вполовину не такой талантливый. Оскорбления сыпались как из рога изобилия, интернет бурлил, к фанатской битве стали присоединятся и те, кто поклонниками артистов не являлся, а просто «мимо проходил», утихомирить фанатов было очень сложно.       Сяо Чжаню всё это настолько не нравилось, что он бы с радостью отказался от участия в мероприятии, но его коллега по дораме, актриса Ян Цзы, очень переживала по этому поводу, ведь откажись Сяо Чжань, она окажется на церемонии без экранного партнёра, что было не очень хорошо для неё. Девушка уже подтвердила своё присутствие, то же самое сделала и партнёрша по дораме Ван Ибо. Дело было только за ними. А точнее, за их агентствами.       Однажды вечером, в разгар всего этого безумия, Сяо Чжаню позвонил ещё один знаменитый артист, а по совместительству очень хороший друг, Чжан Исин. — Привет, Чжань-Чжань! Заранее прости меня, если что! — Что случилось? — напрягся Сяо Чжань. — Я дал твой номер Ван Ибо. — Кому? Ван Ибо? — Да. Я дал твой номер Ван Ибо. Он сам попросил. И обещал сохранить это в тайне. — Но зачем?! — воскликнул Сяо Чжань. — Зачем дал или зачем он попросил? — уточнил Чжан Исин. — И то, и то!!! — Я подумал, что это отличная идея. А вот сейчас, слыша твоё шумное сопение, не уверен. — Нужно было спросить сначала у меня. — Прости! Но Чжань-Чжань! Я очень хорошо знаю Ван Ибо ещё с тех времён, когда мы оба были айдолами в Южной Корее. А уже тут, в Китае, мы участвовали с ним в нескольких общих проектах. Ты ведь помнишь? Так вот, он — отличный парень! А эта ваша вражда… — Ну вот ты только не начинай!!! — перебил друга Сяо Чжань. — Нет у нас никакой вражды! Я его даже не знаю лично. То, что не могут найти общий язык боссы наших студий, не значит, что и мы заклятые враги. Ну ты-то уж должен понимать. — Так я прекрасно это понимаю. — Тогда к чему всё это? — Просто поговори с ним, Чжань-Чжань. Хорошо? — попросил Чжан Исин. — Поговорю. Если он позвонит, конечно, — вздохнув, согласился Сяо Чжань. — Позвонит, я не сомневаюсь! Сяо Чжань недоумевал: зачем это вдруг Ван Ибо захотел с ним поговорить лично? Он не сомневался: команда Ван Ибо не знает, что их подопечный собирается переговорить с «врагом номер один». Но сам Сяо Чжань так устал сегодня, что долго размышлять не стал, а наскоро принял душ и лёг на кровать, в надежде немного почитать и уснуть. Не успел он дочитать первую попавшуюся статью, как на экране всплыло сообщение от неизвестного отправителя. «Здравствуй, Сяо Чжань. Это Ван Ибо. Я могу тебе позвонить сейчас?» — гласило сообщение, на которое парень тут же ответил согласием. Сяо Чжань даже подумать не мог, что Ван Ибо позвонит по видеосвязи, поэтому подскочил, увидев значок вызова. Он кубарем скатился с кровати и побежал в гостиную, где сел на диван и пригладил волосы. И только убедившись, что выглядит вполне себе официально, принял звонок. — Добрый вечер, — тут же поздоровался Ван Ибо. Без макияжа и укладки Ван Ибо выглядел совсем мальчишкой. Сяо Чжань немного завис, разглядывая его, да так, что даже не ответил на приветствие. Было очевидно, что беседа личная, раз актёр по ту сторону экрана телефона даже не попытался замазать синяки под глазами и не постарался выглядеть более-менее официально. Сяо Чжань с изумлением смотрел на уставшего молодого парня. Ван Ибо слегка прокашлялся, привлекая внимание. Скорее всего ему показалось, что возникли проблемы со связью, но Сяо Чжань тут же ответил: — Добрый вечер, Ван Ибо. Извини, что начал так неприлично разглядывать, просто неожиданно было увидеть тебя не в образе. — Разочарован, что я на самом деле очень даже обычный? — усмехнулся Ван Ибо. — О нет! Что ты! Просто ты выглядишь моложе, чем на экране. Чем обязан? Я правильно понимаю, что это будет личный разговор? — Да, Сяо Чжань. Могу я попросить тебя сохранить его в секрете? — Хорошо. Конфиденциальный разговор строго между нами, — тут же ответил Сяо Чжань. — Спасибо! Я хотел поговорить про то, что творится в сети. Ты же видел? Конечно, Сяо Чжань видел, так что утвердительно кивнул. — Я хотел сказать тебе, что не имею к этому отношения, — продолжил Ван Ибо. — Я хорошо к тебе отношусь, уважаю как артиста и с радостью бы пропустил эту грёбаную церемонию, или без проблем оказался бы на ней вместе с тобой. Меня раздражает эта ситуация. Все вокруг постоянно пытаются доказать, что я терпеть тебя не могу, но это не так. — О! — Сяо Чжань с удивлением смотрел на Ван Ибо. Не то чтобы он верил, что парень плохо к нему относится, но услышать это непосредственно из его уст было волнительно. И это заставило Сяо Чжаня непроизвольно вздохнуть с облегчением. — Даже не думал, что мне настолько важно твоё ко мне отношение, — Сяо Чжань не стал скрывать своих эмоций. К тому же Ван Ибо ему первый позвонил, значит, для него это тоже было важным. — Спасибо, мне приятно знать, что ты не чувствуешь ко мне ненависти, так же как и я к тебе. Этот нездоровый интерес к нашему соперничеству мне самому надоел до глубины души. К тому же, я ведь слежу за твоим творчеством и не стану скрывать, что восхищаюсь твоими успехами. Последняя твоя работа и вовсе всю душу из меня вынула, так что я с радостью в этом году уступлю тебе все награды. Но только в этом! — Ты смотрел? — Ван Ибо как-то сразу собрался и даже сел ровнее. — Ты смотрел мою дораму и тебе понравилось? Правда? — Правда. Момент, где твой герой осознал, что та, кого он любит, — убийца, и где ты плачешь… — Сяо Чжань сглотнул, вспоминая тяжёлый момент, который действительно тронул его. — Извини, я просто очень впечатлительный, а это очень тяжелый момент. — Я даже не думал, что ты мог посмотреть. И сейчас мне слегка неловко. Тебе правда понравилось? — переспросил Ван Ибо. — Больше, чем понравилось. И вот ты там выглядишь очень взрослым. Поэтому я так на тебя засмотрелся сейчас: в голове ещё свежа картинка, где ты полицейский, а тут вдруг ты, но совсем другой. — Я до сих пор не могу поверить. Ван Ибо выглядел очень смущённым, и Сяо Чжань невольно подумал, что он ведь сам простой, без пафоса и звёздной болезни, но никогда не думал, что и Ван Ибо может оказаться таким же. — Поэтому, все награды и премии этого года должны достаться талантливому господину Вану! — торжественно произнёс Сяо Чжань. — Ну уж нет! — вдруг воскликнул Ван Ибо. — Господин Сяо тоже постарался в этом году! Его несравненный доктор однозначно покорил моё сердце. И я рыдал вместе с ним, когда умер пациент, а я, между прочим, ну совсем не впечатлительный. Но даже меня пробрало. Так что не разбрасывайтесь наградами, господин Сяо. Настала очередь Сяо Чжаня удивляться и смущаться. — Ты смотрел? — Смотрел. Все пятьдесят серий, между прочим. Хотя нет, извини, пару серий я практически полностью пропустил, посмотрел лишь местами. — А почему? Не понравилось, как я играю? — Сяо Чжаню действительно было интересно услышать мнение коллеги, да ещё и своего конкурента. — Нет, с твоей игрой там всё в порядке. Просто, вот те серии, которые сосредоточены именно на взаимоотношениях с медсестрой, они для меня слишком слащавые, что ли. Я понимаю, что это сценарий, да и зрители были в восторге, судя по тому, что именно эти моменты растащили по всему интернету, но мне лично такое не заходит. Хотя ты там был очень хорош, не спорю. — Спасибо! Я рад, что тебе понравилось. Та сцена, где мне пришлось переживать смерть пациента, очень тяжело далась, на самом деле. Я потом очень долго отходил от неё. Думаю, ты меня понимаешь. — Ещё как понимаю. — О! Сцена в лесу! — вдруг громко воскликнул Сяо Чжань. — Ван Ибо, расскажи, как вы сцену в лесу снимали, пожалуйста! Я её просто обожаю, и там ты будто в болоте полз, да ещё и в такой холод, что у тебя пар изо рта валил. Это же не эффекты были, реально так? — Да, было очень холодно! И там не то чтобы болото, там просто земля рыхлая была и влажно очень. Меня до костей пробрало, а ещё по сценарию падать надо было в эту траву, и мне режиссёр говорит: «Ибо, попробуй добежать вон до того куста и возле него упади! Надо, чтобы реалистично получилось». А там настолько скользко было, да ещё подошва у ботинок скользкая, что я пока до нужного куста добежал, очень реалистично грохнулся раз пять! — Ван Ибо расхохотался, а с ним и Сяо Чжань. — А потом я ещё запнулся об корягу, содрал кожу на ладони, и камера засняла это как раз, хотя я просто к месту шёл. Это даже в серию потом попало. — Я помню! — Сяо Чжань действительно помнил этот момент. — Ладонь крупным планом показали. — Я же заболел после съёмки, — пожаловался Ван Ибо. — Мы целый день в том лесу снимали, а вечером чувствую — плохо мне. Утром встал еле-еле, температура поднялась. А как назло сроки горели. Режиссёр решил тогда переиграть график немного, и на следующий день поставили снимать сцену, где я как раз понимаю, что Ли Мэй — та самая маньячка, и собираюсь ехать её арестовывать. Привезли меня на студию больного, давай снимать, и я там ревел реалистично, потому что мне очень хреново было, я думал, что сдохну. Меня трясёт, я слова по сценарию кое-как проговариваю, а у самого в глаза будто песка насыпали. И режиссёр такой: «Гениально, Ибо! Гениально!» Думаю, ну круто! То что нужно перед смертью услышать. Когда сцену досняли, у меня уже температура была под сорок. Потом три дня в больнице пролежал. Но там уж все так счастливы были, что самые сложные сцены позади, что дали мне поболеть несколько дней спокойно. — Ничего себе! Сцена с осознанием, что она маньячка, действительно получилась гениальной. Я восхищён Вашей работой, господин Ван! — Спасибо! Не зря мучился, раз сам несравненный господин Сяо меня похвалил! — Скажи ещё, что для тебя так важно моё мнение. — Послушай, Сяо Чжань. Мне ведь правда приятно, что ты не только посмотрел дораму, но и что тебе понравилось. Я очень уважаю тебя, как артиста, да и как человека тоже. Всё же ты отдаешься делу так же, как и я. Ты не зря так высоко забрался, и я рад, что вот сейчас у меня выдалась возможность услышать твоё мнение. И я ценю это. — Мне тоже приятно, Ван Ибо. Спасибо, что позвонил, и я счастлив, что между нами нет реальной вражды. Мне легче от осознания этого. — И мне, — Ван Ибо вздохнул. — Я уверен, есть выход из этой нашей ситуации, надо просто подумать. Я смогу тебе, если что, ещё позвонить или написать? — Да, конечно. Жаль, что это приходится делать тайно, но я думаю, что наши боссы подобного общения точно не оценят. — Согласен. Эх, мне бы сейчас характер твоего доктора, в том моменте, где он в кабинете главного врача отстаивал операцию. Кстати, ты там столько медицинских терминов наговорил, как ты смог это выучить? Я после этой сцены подумал, что ты до того, как стать артистом, был доктором. Даже полез искать информацию, помнил, что ты вроде дизайнером был, но думаю, мало ли, вдруг я что-то упустил. Ты там речь на десять минут выдал, и через слово медицинские термины! — Ты не представляешь, как я это всё учил, — расхохотался Сяо Чжань. — Я сам потом уверился, что мне можно идти хирургом работать. Там ещё такой момент был… Сяо Чжань принялся с воодушевлением рассказывать историю со съёмок, а Ван Ибо очень внимательно слушал. Они сами не заметили, как стали переключаться на сцены из дорам друг друга, обсуждать интересующие моменты, смеялись, удивлялись, восхищались. В какой-то момент Сяо Чжань вдруг обратил внимание на время и оторопел — они проговорили три часа. ТРИ ЧАСА!!! В процессе Сяо Чжаню пришлось переместиться в спальню, так как оттуда было удобнее общаться, пока телефон подключён к зарядному устройству, да и Ван Ибо местоположение тоже сменил, но они и подумать не могли, что прошло столько времени. — Мы говорим уже три часа, — сообщил новость Сяо Чжань, смущённо почесав затылок. Он обратил внимание, что Ван Ибо при этом замер и как-то странно стал смотреть на него. — Что-то не так? — удивился Сяо Чжань. — Нет, просто… У тебя нет метки. Только сейчас Сяо Чжань понял, что, подняв правую руку, он непроизвольно выставил на обозрение своё запястье. Именно там у соулмейтов появлялась метка. Звёзды шоу-бизнеса всегда скрывали запястье правой руки, чтобы фанатам оставалось только гадать, есть у кумира метка соулмейта или нет. Сейчас же, в домашней футболке, запястье Сяо Чжаня не было скрыто тканью. — Почему это тебя так удивляет? — спросил парень, опустив руку. — У тебя что, она есть? — Нет, — Ван Ибо в доказательство показал свою руку. — Просто не ожидал увидеть твоё голое запястье, извини. Действительно, странно отреагировал. — Ничего. Ох уж эта привычка скрывать, да? — Сяо Чжань неловко рассмеялся, будто Ван Ибо действительно случайно увидел какую-то интимную часть его тела, хотя, с другой стороны, возможно, так оно и было. Парни распрощались, договорились иногда созваниваться, и Сяо Чжань подумал: как всё же удивительно, что тем человеком, с которым ему на протяжении трёх часов было так легко и свободно, оказался именно Ван Ибо. Засыпал он с улыбкой на губах. ***       Соулмейты встречались достаточно редко, но при этом были реальностью. Стоило родственным душам посмотреть друг другу в глаза, установить чёткий зрительный контакт, как между ними вспыхивало настолько сильное притяжение, что пара больше никогда не расставалась, а на запястьях их рук появлялась метка, как знак безусловной принадлежности друг другу. У каждой пары метка была своя: простенький рисунок, похожий на схематический, подобно древним наскальным узорам первобытных людей. Это могло быть изображение какой-либо птицы, цветка, да чего угодно. Вот только счастливчиков было очень мало. Встретить свою родственную душу мечтали, пожалуй, все без исключения. Многие влюблённые пары, не будучи соулмейтами, набивали себе на запястье тату в стиле метки, но обмануть татуировка, конечно, никого не могла: настоящая метка слабо светилась золотом, стоило соулмейтам оказаться рядом. Однополые пары тоже существовали, но их и вовсе можно было пересчитать по пальцам. Во многих странах браки между представителями сексуальных меньшинств были запрещены, но если это была пара соулмейтов, то даже в самых непримиримо настроенных к ЛГБТ-сообществу странах для них делалось исключение. К тому же, во всех религиях мира метка считалась непререкаемой божьей волей, так что испытывать неприязненные чувства к соулмейтам, какого бы пола они ни были, считалось тяжёлым грехом, и им скорее сочувствовали, считая, что либо высшие силы ошиблись, либо такая метка дана им за грехи предков. Но в любом случае, осуждению и преследованию родственные души не подвергались.       Среди известных публичных личностей соулмейтов было и вовсе пересчитать по пальцам, к тому же, об этом старались не распространяться. Но, несмотря на редкость, в последние годы тема родственных душ в фанатской среде приобрела какой-то уж совсем нездоровый ажиотаж: поклонники сходили с ума, мечтая, что именно они станут соулмейтом любимого артиста, а тем запрещалось их разочаровывать. В крупных развлекательных азиатских агентствах, где создание айдолов было поставлено на поток, тех сразу обучали не устанавливать прямого зрительного контакта с фанатами. И дело было даже не в том, что сам артист мог встретить соулмейта, а в том, что поклонник, поняв, что связь с ним не установилась, переставал быть поклонником, теряя интерес к своему кумиру, переключаясь на другого. Публичные люди старались носить одежду, прикрывающую запястья, для айдолов это было и вовсе обязательным — к этому все привыкли.       Чтобы между соулмейтами установилась связь, необходимо было оказаться рядом и посмотреть друг другу в глаза: по фото или видеосвязи таинства воссоединения родственных душ не случалось. Артисты, конечно же, этим умело пользовались, спокойно записывая блоги и активно общаясь с фанатами по видеосвязи. ***       С того неожиданного общения с Ван Ибо прошла неделя, и Сяо Чжань вдруг стал ловить себя на мысли, что слишком уж часто об этом думает. «Два дня не общались… Три дня не общались… Может, написать? Но с чего начать разговор?» — возникали в голове непрошенные мысли. Было интересно теперь слышать имя Ван Ибо, все новости о нём стали восприниматься по-другому. «Седьмой день без общения», — услужливо отсчитал мозг в тот день, когда Сяо Чжань, войдя в свою маленькую квартирку после очередного тяжелого дня, прошёлся равнодушным взглядом по гостиной, но тут же замер, глядя в окно. Напротив него, через дорогу, был установлен огромный баннер, который отлично было видно, и раньше там размещалась реклама какого-то магазина, и она давно уже примелькалась так, что Сяо Чжань не обращал на неё никакого внимания, вот только теперь баннер сменили, и взору предстал улыбающийся Ван Ибо, протягивающий руку с коробочкой быстрорастворимой лапши, глядя прямо в окно Сяо Чжаня. Это выглядело так забавно, что парень не сдержался, сделал фото и тут же, не раздумывая, отправил Ван Ибо. Тот ответил мгновенно. Ван Ибо: Пожалуйста, не говори, что ты это видишь из окна своей квартиры? Сяо Чжань: Именно оттуда я тебя теперь и наблюдаю. Ван Ибо: Как же неловко! Извини! Это ужасно! Сяо Чжань: Ну почему же, шикарный вид. Господин Ван напоминает мне о необходимости питаться. Ван Ибо: Быстрорастворимой лапшой? Мы же вроде выяснили, что я тебе не враг? Сяо Чжань: Уверен, что она вкусная. Ван Ибо ведь чего попало советовать не станет? Ван Ибо: Жаль, я не рядом, иначе ударил бы тебя! Сяо Чжань: А вот сейчас стало как-то обидно. Ван Ибо: Я нежно. Сяо Чжань положил телефон на столик, экраном вниз. «Я нежно», — почему так жарко от этой фразы? Он снова взял телефон и несколько раз перечитал сообщение. Без сомнения, Ван Ибо просто неправильно подобрал слово, имея в виду, что ударит не слишком сильно. «Я нежно», — по коже пробежали мурашки, приподнимая чувствительные волоски. Ван Ибо: Говорят, у тебя новый ювелирный бренд в коллекции? Сяо Чжань выдохнул с облегчением. Разговор снова перетёк в мирное для него русло. Сяо Чжань: Откуда знаешь? Ещё же не объявили. Ван Ибо: Сдал кто-то из сотрудников бренда. Но я не знаю, кто точно. А у меня скоро тоже скоро будет кое-что интересное. Сяо Чжань: Дай угадаю? Ауди? Ван Ибо: Сяо Чжань, ты издеваешься? Откуда??? Сяо Чжань: Видимо оттуда же, откуда и ты. Сяо Чжань улыбался, всё ещё глядя на нарисованного Ван Ибо за окном. Ван Ибо: Может, поболтаем, как в прошлый раз? Сяо Чжань: С удовольствием! Ты сможешь дать мне полчаса? Я только что зашёл в квартиру, ещё даже не переоделся. Ван Ибо: Конечно! Надеюсь, ты правда не против. Устал ведь? Сяо Чжань: Устал, но с удовольствием с тобой пообщаюсь. Ван Ибо: Позвонишь мне, как будешь готов? Сяо Чжань: Да.       Сяо Чжань отправился в душ. Он предвкушал интересный разговор, и улыбка не сходила с его лица всё то время, пока он смывал с уставшего тела фантомные взгляды чужих людей. В объятиях тёплой воды он вдруг понял, что так и не обзавёлся тем человеком, которому мог бы полностью довериться, рядом с которым он бы мог быть самим собой, не играть роль, а показать себя настоящего, открыться и при этом не оглядываться, ожидая удара в спину. Неожиданно для самого себя он подумал, что с удовольствием бы сейчас прижался к такому же уставшему Ван Ибо и сказал: «Я так устал, Ван Ибо. Можно я просто молча посижу с тобой?» Ван Ибо приобнял бы его и сказал своим низким бархатистым голосом: «Конечно, Сяо Чжань. Ни о чём не беспокойся. Я буду рядом». Сяо Чжань выключил воду, и непрошенная минутная слабость развеялась. Он заварил себе любимый, очень бодрящий зелёный чай и взял в руки телефон. — Рад тебя видеть! — улыбнулся Ван Ибо, снова без макияжа, с растрёпанными и немного влажными волосами. — Я тоже по-быстрому в душ сбегал. — Ну, рассказывай, Ван Ибо. Когда мы, простые смертные, увидим тебя в рекламе спортивной ауди? ***       Сяо Чжань проснулся от противного звонка будильника. Точнее, мелодия была как раз таки приятная, вот только осознание того, что шанса поваляться в постели больше нет, заставляло искренне ненавидеть прекрасный отрывок из произведения великого композитора. Воспоминания прошедшего дня медленно возвращались в голову, и Сяо Чжань вдруг так резко вскочил в кровати, что чуть было не свалился с неё. Он заснул! Прямо посреди разговора с Ван Ибо! Сяо Чжань тут же схватил телефон и увидел одно непрочитанное сообщение. Ван Ибо: Спокойной ночи, Сяо Чжань. Приятных тебе снов! Какая же это была ужасная идея — лечь в постель, продолжая разговор. Но когда это сделал сам Ван Ибо, Сяо Чжань не смог противиться соблазну и улёгся тоже. Вот только он уснул, а Ван Ибо — нет. Сяо Чжань: Доброе утро! Прости, что уснул. Неловко вышло. Ван Ибо: Ты пропустил невероятно интересную историю о моих взаимоотношениях с насекомыми на съёмочной площадке. Сяо Чжань: Чёрт!!! Но это ведь как раз именно та история, которую я мечтал услышать всю жизнь! Я ведь ради этого только с тобой и общаюсь! Я могу надеяться, что ты сжалишься надо мной, и расскажешь ещё раз всё то, что я проспал? Сяо Чжань надеялся, что Ван Ибо поймёт ту шутливую интонацию, с которой он мысленно произнёс эту фразу, а потом напечатал. Ван Ибо: Вообще-то, я планировал добавить тебя в чёрный список, но ты позволил мне смотреть на тебя спящего, чем я нагло воспользовался. Так что ты прощён, и в следующий раз я расскажу тебе о жучках и мошках. Сяо Чжань: Но я не позволял тебе смотреть на меня спящего!!! Он густо покраснел, представив, что Ван Ибо действительно лежал какое-то время и смотрел на него. О, нет! Сяо Чжань же мог и слюни на подушку пускать, да и вообще, уставший, выглядел он явно не лучшим образом. Ван Ибо: Как не позволял? Я ведь спросил у тебя разрешения, но ты так крепко уснул, что промолчал. А молчание — знак согласия. Сяо Чжань: Ты невыносим! Ты заставил меня сгорать от стыда! Ван Ибо: Ты очень милый, когда спишь. Мне понравилось засыпать с тобой. Сяо Чжань замер, уставившись в экран. А вот это уже серьёзно. Неужели Ван Ибо флиртует с ним? Или это снова он всё не так понял? Хотя… Ну как тут можно понять «не так»? «Мне понравилось засыпать с тобой», — так пишут коллеге по сцене или просто приятелю? Вроде, нет. Сяо Чжань: Я первый раз так сладко спал. Написал на свой страх и риск, краснея при этом как стеснительный школьник, обнаруживший любовную записку. Ван Ибо не ответил. И Сяо Чжаню бы начать переживать, но ему не дал этого сделать звонок менеджера. А дальше всё закрутилось и завертелось, снова привычная суета окружила его так, что стало не до мыслей о Ван Ибо и об их общении. Хотя совсем забыть о нём артисту не дали: вечером у начальства разговор снова завели о предстоящем награждении.       В кабинете генерального директора Лун Даньни снова было неспокойно. Женщина метала гневные взгляды на подчинённых, будто они были виноваты во всех её проблемах. — Нас просят окончательно определиться, явимся мы на церемонию награждения, или нет. Организаторы больше не могут ждать, — процедила сквозь зубы женщина. — Какие мысли? — Я хочу пойти, — спокойно ответил Сяо Чжань. — Я тоже хочу, чтобы ты пошёл. Но судя по всему, наши конкуренты собираются тоже. — Ну, значит, будем присутствовать вместе. — Сяо Чжань, ты прикалываешься? — возмутилась женщина. — Вы не можете пойти вместе!!! Награда «Лучший артист года» только одна! И по традиции её получает тот из вас, кто присутствует. Кому её вручать, если вы оба заявитесь? — Ну в прошлом году я получал, значит, в этом пусть получает Ван Ибо. К тому же есть ещё куча всяких наград! Если Ван Ибо получит «Лучшего артиста», то мне явно вручат с десяток других. — Ты издеваешься? Будешь сидеть и пришибленно смотреть, как он получает ГЛАВНУЮ награду? Твою заслуженную награду? — Почему сразу пришибленно? С гордо поднятой головой. Похлопаю даже. — Сяо Чжань, прекрати! — воскликнул заместитель директора, уже не молодой, но очень энергичный мужчина. — Зачем этот сарказм? — Да просто я не понимаю смысла этого обсуждения! У нас нет выхода, я должен там присутствовать. Как минимум из-за Ян Цзы. Она же только оправилась от скандала, два года была в тени, ей этот реабилитационный выход в свет необходим. Если она придёт с партнёром по дораме, меньше поводов для хейтеров. Они же сразу разнесут, что я не пришёл, чтобы с ней лишний раз не общаться. И плевать всем будет на то, что я с Ван Ибо на одной сцене в принципе не появляюсь. Её это тоже зацепит. — Мы знаем, Сяо Чжань, — ответила Лун Даньни. — Нам из её студии звонят не переставая. Но мы не можем из-за неё так рисковать. — На нас хейт выльется в любом случае. Если Сяо Чжань не будет присутствовать, будучи номинированным на главную награду, что напишут о нём? Что он сдался и признаёт лидерство Ван Ибо. Вот что напишут! — сказал, вздохнув, заместитель директора. — А вы представляете, что будет, если лучшим актёром станет Ван Ибо, а лучшей актрисой — Ян Цзы? Это же сразу воспримут так, будто мальчишка и награду у Сяо Чжаня увёл, и девушку, — простонала Лун Даньни. — Но Ян Цзы — не девушка Сяо Чжаня. Мы же даже опровержение давали! — Ой, да кто об этом вспомнит. — А почему вы решили, что награда достанется Ван Ибо? — спросил Сяо Чжань, хотя на самом деле он просто мечтал, чтобы так и было. — Мы не решили, мы пока просто предполагаем самый ужасный исход. — Сочувствую организаторам, если честно, — рассмеялся Сяо Чжань. — Как они будут решать кому награда, если не могут обидеть ни нас, ни Yuehua Entertainment. — Да как-как! Так же, как и ты, просто начнут рассуждать и всё: в прошлый раз получал Сяо Чжань, фильм с Ван Ибо позже вышел, Ян Цзы после скандала. И выдадут этому надменному выскочке. — Он не надменный! — не смог сдержаться Сяо Чжань, и все присутствующие удивлённо уставились на него. — И не выскочка, — добавил он уже тише. — Ой, ты-то откуда знаешь?! Ты с ним ни разу не пересекался, — возмутился заместитель директора. — Вашими стараниями, ага! — Сяо Чжань встал со своего места. — Нет смысла тратить столько времени на обсуждение этой церемонии. Мы придём вместе, нас рассадят по разным углам, оправдания в случае чего у нас есть, а у них, кстати, нет. Так что получит Ван Ибо главную награду или нет, на мне это сильно не отразится. К тому же, напоминаю, я получал её в прошлом году. Сяо Чжань поклонился и вышел из кабинета.       В агентстве Ван Ибо, Yuehua Entertainment, напряжение так же витало в воздухе. В тот самый момент, когда Сяо Чжань обсуждал премию года в кабинете со своими боссами, его конкурент занимался ровно тем же самым. — Этого не может быть, Хань Гэн! — восклицала глава агентства, госпожа Ду Хуа. Не в состоянии усидеть на одном месте из-за обрушившейся на неё новости, женщина нервно ходила по кабинету. — Ты уверен? Твой информатор точно услышал всё правильно? — В том, что он пересказал всё так, как услышал, уверен, но насколько это окончательный вариант? Думаю, пока не стоит паниковать, — ответил Хань Гэн, сооснователь агентства Yuehua Entertainment, сам в прошлом айдол. — Не стоит паниковать?! Ты серьёзно?! — Ду Хуа даже немного покраснела от негодования. — Они хотят отдать главную награду Сяо Чжаню! А ты предлагаешь не паниковать? Повторяю! — женщина перешла на крик: — Главную награду отдают Сяо Чжаню! Не нам, а этому выскочке и полоумной Лун Даньни!!! — Ничего ещё не решено! Это только подслушанный момент обсуждения, — возразил Хань Гэн. — Да то, что они даже подумали об этом — уже ужасно!!! — не унималась Ду Хуа. — Я же тебе объяснил причину, — сказал Хань Гэн. — Всё из-за Ян Цзы. Они должны выделить обе дорамы. Если лучшим артистом станет Ибо, то лучшей артисткой должна стать, по их логике, Ян Цзы, а они не хотят её награждать из-за скандала с женатым актёром, даже несмотря на то, что уже давно доказано, что это была ложь и провокация. Вот и подумывают отдать награду Сяо Чжаню и нашей Чжао Лиин. И все остальные награды будут нашими, включая «Дорама года». — Бред какой-то! Ван Ибо был зол. Его настолько бесила эта ситуация, что он изо всех сил сдерживался, чтобы не встать из-за стола и не выйти из кабинета, громко хлопнув дверью. Его личный менеджер, Чжан Ли, достаточно известная в узких кругах актриса в прошлом, прекрасно понимала своего подопечного, но сделать ничего не могла. — Ибо? — воскликнула Ду Хуа. — Что? — Что-что? У тебя награду из-под носа уводят! — Ой, да мне плевать! — всё же взорвался Ван Ибо. — Какое это уже по счёту обсуждение? Тридцатое??? То моя, то его! И так по кругу! Да всё равно мне, кому из нас её выдадут! Да хоть Ван Хэди вообще! У него тоже что-то там интересное вышло. Нельзя просто отпустить эту ситуацию и дать мне спокойно дожить до этой премии? У меня завтра фотосессия с самого утра, а у нас ещё даже примерки не было! Можно мы с Чжан Ли пойдём уже? Не дожидаясь ответа, молодой артист встал и отправился прочь из кабинета, его менеджер последовала за ним. — Раньше ты не реагировал так бурно, — укоризненно произнесла Чжан Ли, пока они с Ван Ибо шли по коридору. — Скажи ещё, что тебе это всё не надоело? — Надоело. Но, Ибо! Ты действительно должен получить эту награду. Тем более, что Сяо Чжань получал её в прошлом году. — Наши персонажи в этом году идут на равных. Какая разница, что было в прошлом? Хотя ты права, возможно. Но, с другой стороны, он ведь на шесть лет меня старше, ему тридцать уже. Может, все последующие годы награды будут моими? Вдруг он в театр, вообще, подастся. — В театр? С чего это вдруг? — Ой, ну я ведь для примера сказал. В дизайн вернётся. О своей мечте сыграть в театре Сяо Чжань рассказал Ван Ибо во время их секретного разговора, потому парень мысленно сильно отругал себя за то, что сболтнул лишнего. — Не думаю, что Сяо Чжань так просто уйдёт на пике популярности. Так что ближайшие годы пройдут в непримиримой борьбе между вами. — Нашими агентствами, — поправил девушку Ван Ибо. — Это не важно. — Важно! Не хочу, чтобы меня ассоциировали со всем этим дерьмом, — менеджер попыталась возразить, но Ван Ибо не позволил ей, прервав: — Давай просто скорее закончим этот день. Я очень устал. ***       Ван Ибо без предупреждения позвонил Сяо Чжаню поздно вечером, чему тот был несказанно рад, хоть и удивлён. — А если бы я был не дома? — непроизвольно улыбнулся Сяо Чжань. — Твои сталкеры уже выложили в сеть видео, как ты садишься в машину, и как она потом въезжает в твой жилой комплекс. — Я мог бы быть не один. — Об этом я не подумал. Но в любом случае, ты бы просто тогда не ответил. Но ты ответил, значит, один. — И то правда, — снова улыбнулся Сяо Чжань. «Так, Чжань-Чжань, прекрати уже улыбаться как дурачок! Да что с тобой?» — мысленно отругал себя парень. — Ты встречаешься с кем-нибудь? — неожиданно спросил Ван Ибо. — Э-э-э… Нет? — Это ты сейчас не уверен? Забыл, есть ли у тебя любовник или нет? — Почему сразу любовник, а не любовница? — Предположил. — Наш разговор явно ушёл куда-то не туда. Не думаю, что должен отвечать тебе на такой провокационный вопрос, — строго сказал Сяо Чжань, а у самого сердце забилось так, что ещё немного, и оно выскочило бы наружу через глотку. Но разговор и правда слишком стремительно приобретал интимный характер, а ведь они общались только третий раз, к тому же не видели друг друга вживую. — Извини, — проговорил Ван Ибо, правда при этом даже не думая смутиться или что-то в этом роде. — Я спросил к тому, что если ты в отношениях, то мне не стоит так навязываться тебе своими звонками. — Я в отношениях с работой. А у тебя? Есть кто-нибудь? — Только работа. Как и у тебя. Получается, у нас один партнёр на двоих? — Что? — Ну ты с работой, я с работой. Может, избавимся от третьей лишней и будем только вдвоём? — Ван Ибо. Что ты несёшь? У Сяо Чжаня, кажется, лицо и шея покрылись красными пятнами от волнения и смущения. А этот наглый Ван Ибо сидит и ухмыляется хитро. Но выражение лица всё же сменилось на виноватое. — Ладно, извини. Неудачно пошутил, — примирительно сказал парень. — Что у тебя на ужин? — Тебе действительно это интересно? Серьёзно? — Чёрт, Сяо Чжань, я пытаюсь сгладить неловкость, сменить тему. Ты мог бы мне подыграть! — Я, может быть, не хочу менять тему. «Что ты несёшь???» — Сяо Чжань был в шоке от самого себя. — Рис с овощами! У меня на ужин рис с овощами! — очень громко и поспешно выпалил парень, и, буквально бросив телефон на стол, отошёл к раковине на кухне. Он включил кран и плеснул себе в лицо холодной водой. Он уже не подросток в пубертате, но Ван Ибо действовал на него очень странно. Возможно, дело было в том, что у Сяо Чжаня очень-очень давно никого не было, а Ван Ибо всё же невероятно красивый парень. Но легче от этих объяснений не становилось. — Сяо Чжань? — послышался голос Ван Ибо. — Да, я здесь, — Сяо Чжань принял невозмутимый вид. — Ты не против, если мы закончим на этом наш сегодняшний разговор? Я устал, хотел бы сходить в душ, а потом как следует выспаться. — Конечно. Хорошо. Они попрощались, и Сяо Чжань выдохнул с облегчением. А поздним вечером, уже в постели, он, не выдержав, сам не понимая, что творит, позвонил без предупреждения Ван Ибо. — Не ожидал, — честно признался парень, который тоже уже приготовился ко сну. — Ты не рассказал мне про жучков. — Точно, — как-то очень счастливо улыбнулся Ван Ибо. — Ну, слушай! В этот раз они проговорили до самого утра. ***       Последние дни перед окончанием календарного года превратились для Сяо Чжаня в сплошной хоровод из фотографов, визажистов, журналистов с их однообразными вопросами и всего того, что больше всего не любил Сяо Чжань в своей профессии. Но рутина отошла для него на второй план, уступив место ставшему постоянным общению с Ван Ибо. Теперь они переписывались каждый день, обсуждая не только всякие мелочи, но и спрашивая профессионального совета друг у друга, поддерживали морально, слали смешные картинки, но самым важным и невероятным стало для Сяо Чжаня то, что практически каждый день он засыпал под истории Ван Ибо, рассказываемые тихим низким голосом. И так замечательно Сяо Чжань не спал никогда. Он быстро сообразил, что всё больше и больше становится зависим от общения с «заклятым врагом». В те дни, когда вечернего общения не случалось по каким-либо причинам, Сяо Чжань чувствовал себя потерянным и брошенным. И с этим однозначно нужно было что-то делать, необходимо было брать себя в руки, но он не мог. И не хотел. Такого приятного и лёгкого общения у Сяо Чжаня ни с кем и не было, по крайней мере, он не мог вспомнить. Ван Ибо, не облачённый в дизайнерские пиджаки и без профессионального макияжа, был милым и общительным, смешливым, иногда пошлым и провоцирующим, правда, сдерживающим себя, за что Сяо Чжань был очень ему благодарен. Чем ближе была дата главной церемонии награждения, тем чаще они говорили об этом, всё то, что они узнавали, тут же выкладывали друг другу, и это уже откровенно походило на некое предательство по отношению к собственным агентствам, но, в конце концов, вся эта шумиха касалась лично их, так что артисты вины за собой не чувствовали. — Буду вежливо аплодировать, — ответил Ван Ибо на вопрос, как поведёт себя, если награду получит всё же не он. — И в этот момент все камеры мира будут сосредоточены на твоём лице, — размышлял Сяо Чжань. — Ну уж прям всего мира? Скажешь тоже, — рассмеялся Ван Ибо. — Я могу вскочить со своего места и закричать тебе: Браво! Браво! — Так точно не надо! — рассмеялся теперь уже Сяо Чжань. — Давай награду получишь ты, а я просто буду сидеть, аплодировать и улыбаться? — Хочешь лишить меня минуты славы? Ты ж если улыбнёшься, все забудут про меня тут же, очарованные твоей улыбкой. — Ой, да перестань! А давай, кто не получит награду, тот и улыбается?! — Чжань-гэ, — они какое-то время назад отбросили формальности и стали звать друг друга «Чжань-гэ» и «Бо-ди». — Ты представляешь, что будет, если я улыбнусь? Никогда не улыбался, а тут на тебе! Тогда все забудут о тебе на сцене, и дело не в красоте моей улыбки, а в том, что она в принципе появилась. — Ты же улыбаешься, разве нет? Я много раз видел твою улыбку! — Когда ты её видел? Когда я мелким был и пел в группе? — Ван Ибо тут же усмехнулся. — Скажи честно, Чжань-гэ, ты смотрел мои старые выступления? Ты мой фанат? — Ну смотрел! И что тут такого? Ты был очень милым, и репертуар у вас был интересным! — Как давно ты начал смотреть наши выступления? — Недавно! — Я тебе нравился в том образе? — Там было много образов. Ты про какой сейчас спрашиваешь? — А какой тебе больше нравился? Хотя погоди, не отвечай! Дай угадаю! Когда я был блондином? — А вот и не угадал! — Сяо Чжань показал Ван Ибо язык. — Странно. Обычно все упоминали именно этот образ. — Ну значит, я — «не все». — Ты в любом случае — «не все». Но признайся, какой тогда! — Да чего ты пристал? Ты, оказывается, такой самовлюбленный, Бо-ди. Так нравится, когда о тебе говорят? — Когда ТЫ обо мне говоришь. Ну так какой? — С дредами, — вздохнув, признался Сяо Чжань. — Мой любимый образ с фотосессии, где ты с дредами и в шубе. — Вау! Неожиданно. Почему именно он? — Ну ты там такой дерзкий. И шуба эта, похожая на шкуру дикого зверя, дреды — кажется, будто в тебе живёт хищник и он вот-вот вырвется наружу. Сяо Чжань сам не понимал, зачем он так открыто говорит о своих впечатлениях, которые, на самом деле, были отнюдь не невинными. Ван Ибо в этом образе будоражил воображение, даже сейчас, вспоминая то фото, которое вот уже несколько лет тайно хранилось в запароленной папке на телефоне, Сяо Чжань почувствовал приятное томление и еле-еле оформляющееся возбуждение. Не настолько, чтобы это заставляло серьёзно задумываться и рефлексировать, но, в конце-то концов, Сяо Чжаню нравились мужчины, а Ван Ибо был невероятно привлекательным. — Ммм, хищник, говоришь? Тебе это нравится? — Так! Стоп! — Сяо Чжань заметил вспыхнувший огонёк возбуждения в глазах Ван Ибо. — Мы вообще-то начали с улыбки! — А продолжили хищным зверем внутри меня, — проговорил Ван Ибо голосом, который стал вдруг ниже и чуточку грубее. — Ван Ибо! — возмутился Сяо Чжань, и тему нужно было срочно менять, потому что кое-что сейчас определённо пробуждалось в штанах, и это было точно некстати. — Вообще, говоря о том, что я видел твою улыбку, я имел в виду ту, что не сходила с твоего лица на вашем с Чжан Исином танцевальном шоу. Ты там очень много улыбался. — А, ну да, — сказал Ван Ибо. — Когда дело касается подобных шоу, я действительно становлюсь более расслабленным. Но на публичных мероприятиях я не улыбаюсь точно. — Давай просто вести себя естественно? — То есть, мне всё же можно вскочить и орать: «Браво»? — прыснул Ван Ибо. — Тебя госпожа Ду Хуа тогда живьём съест и не подавится. А я не готов пока заканчивать наше общение! Просто поздравь меня потом в чате, а в зале сиди со своим обычным каменным лицом. — Я не смогу усидеть с каменным лицом, пока прекрасный Сяо Чжань блистает на сцене. — Ван Ибо! Хватит уже! И вообще, это я буду в зале сидеть и смотреть, как ты награду получаешь. — А давай, когда я буду получать награду, то я посмотрю на тебя со сцены, и ты мне улыбнёшься? — Хочешь, чтобы меня в агентстве потом сожрали? Я тебе надоел? — А я тут же спущусь со сцены и украду тебя, чтобы спасти от кровожадных людоедов! — Господин Ван, держите своего рвущегося наружу зверя при себе, — улыбнулся Сяо Чжань. — Глядя на тебя, сдерживать его становится всё сложнее и сложнее, — серьёзно ответил Ван Ибо, гипнотизируя Сяо Чжаня через экран смартфона, пока тот покрывался мурашками. И хоть они тут же рассмеялись и продолжили общение как ни в чём не бывало, уже ночью Сяо Чжань долго не мог уснуть, вспоминая будоражащий взгляд и очень возбуждающие слова. ***       О том, что и Сяо Чжань, и Ван Ибо появятся на главной церемонии награждения Китая официально объявили за неделю до мероприятия, и социальные сети взорвались. Премию обсуждали все, кому не лень, фанаты же и вовсе сходили с ума, и Сяо Чжань в какой-то момент даже перестал читать новости. Ему хватило того раза, когда он, просматривая ленту, наткнулся на очень обидную карикатуру на Ван Ибо, сделанную его же, Сяо Чжаня, фанатом, и мерзкий комментарий под ним, который лайкнули несколько тысяч пользователей. — Чжан Цзин! — тут же позвонил Сяо Чжань своему менеджеру. — Свяжись, пожалуйста, с моими основными фанбазами, и передай, что если они сейчас же не подчистят свои паблики, и я ещё хоть раз увижу от них оскорбления в адрес Ван Ибо, я позакрываю их всех нахрен! — Хорошо, — услышал он удивлённый голос девушки. — Но, Чжань-Чжань, у Ван Ибо в группах то же самое по отношению к тебе. — Мне плевать! Чтобы к вечеру этой грязи не было. — Ну-у-у, ладно. А у тебя всё хорошо? — Конечно. Почему ты спрашиваешь? — Просто, мне кажется, ты слишком раздражён. — Я устал. Просто сделай, что я попросил, и дайте мне спокойно отдохнуть сегодня вечером и завтра. — Но ты помнишь, что завтра вечером мы приедем со стилистом для окончательной примерки костюмов? — Помню. Там всё готово уже? — Конечно! Через три дня церемония, конечно, всё готово! Просто на всякий случай ещё убедимся, что всё хорошо. — Позвони тогда, как соберётесь ехать. Всё, пока. До завтра. — До завтра, Чжань-Чжань. Отдохни, как следует. Я заказала тебе ужин, поешь, пожалуйста. Артистом Сяо Чжань был непослушным, к счастью, прошли те времена, когда агентство штрафовало его за своевольные выходки, и теперь уже к нему прислушивались, его мнение при выборе проектов было решающим, учитывая то, что именно он единолично приносил львиную долю прибыли в карманы инвесторов. Вот и сейчас. Несмотря на просьбу менеджера, о еде парень забыл, так и не притронувшись к тому, что доставил курьер. Сначала Сяо Чжаню позвонил Чжан Исин. — Ну и за кого мне теперь болеть? За тебя или за Ван Ибо? — Не друг ты мне больше, Чжан Исин! — торжественно провозгласил Сяо Чжань. — Как ты мог променять меня на Ван Ибо?! — Это ж шутка! — рассмеялся в трубку Чжан Исин. — Конечно, я буду болеть за тебя! Только Ван Ибо не говори! Вы поговорили, кстати? — Ага. — И как? — Нормально. Ты прав, он нормальный парень. Давай как-нибудь позже созвонимся, а то мне тут менеджер пишет, нужно ещё много чего решить. — Конечно! До связи! Сяо Чжань другу соврал. Менеджер ничего не писала. Но писал Ван Ибо, и рассказывать об этом Чжан Исину пока не входило в планы. Ван Ибо: У меня будет просто умопомрачительно-строгий костюм, господин Сяо. Я уверен, Вы ослепнете от моей аристократичной красоты. Сяо Чжань: Может, мне внезапно заболеть и не прийти? Я хочу пожить ещё, не готов проститься со зрением и больше не увидеть прекрасного господина Вана. Ван Ибо: Зато тогда я позволю господину Сяо трогать меня. Сяо Чжань: Господин Ван, вы не могли бы быть менее ослепительным на церемонии? Тогда я смогу и зрение сохранить, и потрогать Вас, если Вам так хочется. Ван Ибо: Очень хочется! И я рад, что таким нехитрым способом я развёл тебя на объятия. Сяо Чжань: Наглый Ван Ибо!!! Ван Ибо: Не наглый, а продуманный. Ван Ибо: Поболтаем сегодня? Ну если ты не сильно устал, конечно. Сяо Чжань: Да, давай. Тем более у меня выходной завтра, так что успею отдохнуть. Ван Ибо: Поздравляю с выходным! Я завтра тоже отдыхаю! Сколько до этого без выходных? Сяо Чжань: Одиннадцать дней. Ван Ибо: Семнадцать! Я победил! Сяо Чжань: Ты моложе! А мне уже пора отдыхать почаще. Ван Ибо: Уж не на покой ли собрался господин Сяо, на радость моему начальству? Сяо Чжань: Не дождётесь, господин Ван, так Вашему начальству и передайте! Отдохну завтра денёк и брошусь снова бесить всех своими успехами! Правда, примерка завтра вечером. Но это недолго. Ван Ибо: Какой же тогда это выходной? Сяо Чжань: Для меня сейчас и такой отдых — роскошь. Но зато в праздники потом я буду свободен, а это дорогого стоит. Ван Ибо: Есть уже планы на праздники? Сяо Чжань: Да. Погоди, я в туалет сбегаю и поговорим спокойно. Ван Ибо: Позвонишь мне, как будешь готов? Сяо Чжань: Да.       Вернувшись на кухню, Сяо Чжань посмотрел на доставленный курьером ужин. Может, следовало сначала поесть, а уж потом звонить Ван Ибо, но парню не терпелось поболтать, а поужинать можно было и в процессе, тем более, что сам Ван Ибо никогда не стеснялся жевать прямо во время разговора. Телефон пиликнул уведомлением о сообщении. Ван Ибо: А может, встретимся лично? Возможно, для тебя это неприемлемо, заранее извини, если что. Но завтра у нас двоих выходной, а у меня есть пиво. Приезжай ко мне. Пообщаемся. Когда ещё выдастся возможность? Естественно, это останется между нами, я со своей стороны гарантирую конфиденциальность. Сяо Чжань покрылся испариной. Одна не оформившаяся мысль сменялась другой, и он не мог сообразить, что ему делать, и как нужно ответить. Наконец, всё ещё не до конца справившись с собой, парень схватил телефон. Сяо Чжань: Я приеду. Телефон тут же уведомил о входящем звонке. Они обговорили моменты, связанные с конфиденциальностью прибытия Сяо Чжаня, и уже через час тот был у квартиры своего «заклятого врага».       Ван Ибо впустил Сяо Чжаня лишь только тот оказался у дверей. Объёмная куртка, кепка и маска полностью скрывали от посторонних личность Сяо Чжаня, и сейчас, укрытый от остального мира стенами квартиры, парень постепенно избавлялся от них. Наконец, с вещами было покончено. — Фух, — вздохнул Сяо Чжань. — Ну наконец-то я увижу несравненного господина Вана вживую. Он посмотрел на Ван Ибо и улыбнулся. Их глаза встретились, и…       Это словно невидимое притяжение… Вот только что ты думал о чём-то своём, у тебя была своя жизнь, планы, проблемы и заботы, а теперь ты, забыв обо всём на свете, не можешь оторвать глаз от человека, которого увидел так близко первый раз. И глаза… В них тонешь, падаешь в их бездну, и чувство такое, будто ты летаешь во сне, будто нет больше гравитации, перестали работать физические законы, а ты больше не человек, а нечто иное, то, что больше самому себе не принадлежит, а принадлежит теперь ЕМУ, и ты понимаешь, что не важно кто ты, кем ты был до этого мгновения, важно, что теперь ты навсегда останешься в этой бездне, ты больше не выберешься из неё, не выплывешь, а тебе и не надо. Эта бездна теперь твоя, это теперь твой дом. Ты чувствуешь, как объединяются в одно целое две вселенные, создавая новый прекрасный общий мир. Краски вокруг меняются, становятся насыщеннее и объёмнее, будто до этого ты был дальтоником и только теперь увидел настоящие яркие цвета. Под кожу пробирается тепло и оно даёт покой и облегчение, словно заботливые руки укутывают тебя в мягкий плюшевый плед. Как будто ты всю жизнь был связан путами, а теперь они спали, тяжёлые оковы больше не тянут к земле, и можно взлететь! Ощущение полёта такое волнующее, такое возбуждающее…       Сильная боль в запястье заставила вскрикнуть. Сяо Чжань увидел, как Ван Ибо моргнул и ошарашенно посмотрел на свою руку, по запястью которой разливалось золотое пятно, пока ещё похожее на кляксу. Сяо Чжань тут же рывком задрал рукав своей рубашки. То же самое: будто золотой мерцающий гель под кожей, который начал расползаться по венам. Это было настолько красиво, завораживающе и восхитительно, что Сяо Чжань не мог оторвать глаз. Золото потекло по венам вверх по руке и, возможно, сейчас заполняло собой всю кровеносную систему. Пятно же на запястье стало бледнеть, а потом и вовсе исчезло, оставив на коже незамысловатый узор. — Вау! — не сдержался Сяо Чжань. — Это что, падающая звезда? — дрожащим голосом спросил Ван Ибо. — Похоже на то, — тихо ответил Сяо Чжань, рассматривая метку. — Можно? Можно мне? — прошептал Ван Ибо и, подойдя вплотную к Сяо Чжаню, потянул руку к его запястью. Сяо Чжань молча кивнул, и Ван Ибо осторожно притронулся пальцем к рисунку на чужой руке. По телам обоих тут же прошёл слабый электрический разряд, но это было так невыносимо приятно, что не хотелось разрывать контакта. Они снова завороженно посмотрели друг на друга. Сяо Чжань видел, как в глазах напротив отображается просто невероятный спектр эмоций: детский восторг, нежность, радость, какое-то непреложное слепое обожание. «Какой же он восхитительный, какой прекрасный! И он что, теперь мой?» — с восторгом подумал Сяо Чжань.