Пеплом по льду

Сал вынырнул из воспоминаний только тогда, когда услышал, как что-то разбилось за стеной. Он вздрогнул, когда услышал громкий крик. — Ты оглох, придурок?! Сюда иди! Парень поднялся с кровати и быстро вышел из комнаты. Взгляд сразу наткнулся на отца. Тот сидел на полу — видимо, снова упал, когда пытался дойти до своей спальни. Около него лежала парочка бутылок, а пол был усеян осколками — одну он разбил минуту назад, пытаясь привлечь внимание сына. На его появление мужчина лишь поднял потемневшие глаза и злобно фыркнул. — Ну и почему я тебя не могу до… доз… короче, достал ты меня. Сегодня чтоб свалил отсюда, понял меня? Хочу отдохнуть. Сал тяжело вздохнул и поежился. На улице было холодно из-за недавнего дождя, и идти никуда не хотелось. А еще был риск, что скоро начнется гром, которого подросток до сих пор боялся. Поэтому он тихо ответил: — Мне некуда идти, пап. — А школа? Или ты опять прогуливаешь? — поморщился Генри, внезапно поднявший один из крупных осколков и теперь разглядывающий его с легким интересом. — Сегодня выходной. — Тогда иди и погуляй, не знаю, свали куда-нибудь. На улице посидишь. — Но… Там ведь гром обещали, я… — Салли нервно сглотнул, прежде чем закончить. — Ты же знаешь, я его боюсь. Мужчина поднял взгляд и усмехнулся. Это означало что-то нехорошее, что вот-вот грозило произойти. В следующую секунду он уже поманил сына пальцем. — Подойди. Черт. Подросток сдвинулся с места и подошел ближе к отцу. Прошло несколько секунд, прежде чем Генри наконец произнес: — Гром — это не то, чего ты должен бояться. Все произошло слишком быстро. Он просто взял руку сына в свою и вонзил в нее тот осколок, что до этого рассматривал. Тот отказывался входить в кожу, и мужчина, надавливая изо всех сил, надрезал ее, а ухмылка, будто у садиста, не сходила с его лица. Затем он удвоил силу, и край осколка вонзился в кожу, вызывая у Сала вскрик боли. Генри отпустил его руку и улыбнулся, как ни в чем не бывало. — Вот чего ты должен бояться. Того, что однажды такие осколки заполнят все твое тело… окажутся в глазах, вонзятся в шею, заполнят тебя изнутри… Этого ты должен бояться, а не какого-то там грома. Он с трудом поднялся и прошел мимо сына в свою комнату, захлопнув за собой дверь. А Сал остался стоять на месте, дрожа и держась за осколок, не решаясь вытащить его. Нужно было уходить.

***

Прошло всего полчаса, прежде чем Сал вышел из квартиры. Уже стоя в лифте, он думал о том, какой все-таки жалкий — тот гребаный осколок до сих пор оставался на месте, вызывал неприятное жжение и постоянно напоминал о себе. А вытащить его не хватало смелости. Наверняка отец это заметит, и его слабость только подтвердится. Вышел он на первом этаже и сразу же двинулся к выходу из здания. Взглянув в окно, парень поежился. Дождь. Хоть бы грома не оказалось… Парень вышел на улицу и едва сдержался, чтобы не выругаться. К нему спиной стоял никто иной, как Ларри, и курил, а рядом застыл Тодд. Выглядел он напряженно. Кажется, что-то доказывал. Сал неуверенно затоптался на месте, пользуясь тем, что его пока не заметили, и не решался пройти мимо них. Внезапно Джонсон недовольно прошипел: — Да наверняка он сам нарик, это ты его святошей считаешь. — Все не так! Я уверен, что он говорит правду, и это для… — Тодд на секунду обернулся и замер, заметив Сала. — Ох. Эм… Ларри тоже повернулся в его сторону, а затем поморщился. — Вот, спроси лучше у него. Наверняка знает. — Заткнись, Ларри! — пихнул его локтем в бок Моррисон. — Лучше бы ты не поднимал эту тему. Не хочу, чтобы меня потом считали идиотом. И он двинулся в сторону входа, напоследок бросив на Салли осуждающий взгляд, а затем скрылся в здании. Голубоволосый занервничал, видя направленный на него тяжелый взгляд. Теперь Джонсон считает, что он знает какую-то тайную информацию? Но, вопреки его мыслям, старший лишь жестом пригласил его присоединиться. Сал подошел ближе и остановился рядом, думая о том, как бы лучше избавиться от назревающего диалога и просто уйти. Однако Ларри не спешил спрашивать. Он просто молча докурил сигарету, прежде чем обратить внимание на хмурого соседа. — Тебе чего дома не сидится в такую-то погоду? — невесело усмехнулся он. — Тебе тоже, — ушел от ответа Сал, избегая чужого пристального взгляда. Джонсон хмыкнул, прежде чем кивнуть и коротко пояснить. — Мой приятель рассказал мне кое-какую инфу про одного… знакомого. А потом мы, эм, разошлись во мнениях, да ты и сам слышал. — Немного. Они снова замолчали. Это был редкий случай, когда со стороны Ларри не было привычной навязчивости. Стало даже немного… комфортно. Ровно до того момента, как раздался первый раскат грома, и Сал вздрогнул, а затем тихо вздохнул. Прогулка явно не состоится, и ему придется просидеть на крыльце несколько часов, иначе отец не одобрит такого раннего возвращения домой. Ларри покосился на его, но промолчал. А вот после второго раската, когда Фишер сжался и отвернулся, чтобы не показать своего испуга, старший поинтересовался. — Грозы боишься? Сал промолчал, но ответ был очевиден. Ларри задумчиво смотрел на небо, заслоненное мрачными тучами. Самая большая нависла над городом еще пару часов назад, и удаляться не желала. — Ты похож на эту тучу, — хихикнул Джонсон. Салли удивленно взглянул на него, непонимающе моргнув. — Я? — Ага. Такой же мрачный и… — Противный? Ларри задумчиво взглянул на него, будто затормозив на этом вопросе. Несколько секунд он молча глядел на тучу, прежде чем покачать головой. — Нет, но… м-м… я даже не знаю. Такой же далекий, наверное. Сал пожал плечами и отвернулся. Это казалось ему хорошей чертой, но за комплимент такое считать было глупым. Поэтому он просто промолчал, в очередной раз вздрагивая от звуков грома. Наконец Ларри надоело наблюдать эту картину, и он спросил. — Когда домой пойдешь? Ему снова не ответили. Тогда парень что-то прикинул у себя в голове, а затем предложил. — Пойдем ко мне, а? Я так понимаю, к себе возвращаться ты не собираешься, а матери все равно дома нет, так что… Посидишь, а потом уйдешь, когда погода наладится. Сал нахмурился. Стоило отказаться — он не хотел продолжать разговор, да еще и в чужой квартире, но… При очередном звуке, от которого он хотел закрыть уши руками, он тяжело вздохнул, понимая, что несколько часов, проведенных на злосчастном крыльце, будут адом. — Ладно… Только ненадолго. Гроза закончится, и я сразу же уйду. Ларри согласно кивнул, и они вместе зашли в здание, укрываясь от погоды.

***

Предложенный из вежливости чай Сал пить не стал. Прошел в комнату Ларри, которая казалась ему приемлемой, и с разрешения расположился на чужой кровати, а хозяин комнаты просто сел рядом и включил какую-то игру, тренируясь. Почему-то обстановка начала казаться до боли уютной. Боли внутри, а может, в руке. — Может, присоединишься? — спросил Ларри через пятнадцать минут. — Одному играть скучно. — Не знаю… Мне и смотреть нравится. Старший пожал плечами, продолжая игру, однако вскоре поставил на паузу и снова повернулся к гостю. — Поиграй со мной, а. Хотя бы немного, я уже сто лет ни с кем не играл. Сал нахмурился, разглядывая предложенный джойстик. — Ну, я даже не знаю… — Попробуй сначала один. Я пока отдохну и посмотрю, а ты заодно потренируешься. Голубоволосый хотел отказать, но взгляд Ларри был таким… просящим? Поэтому он со вздохом взял джойстик в руки и включил игру. Было сложно. Даже управление давалось с трудом, особенно мешало жжение в руке, из-за которого парень то и дело замирал, и Ларри непонимающе смотрел на него, наконец не выдержав. — Почему ты такой медленный? Совсем ничего не понимаешь, что ли? Сал хотел было поспорить, но понял, что тем самым вызовет куда больше вопросов, поэтому кивнул. На это Джонсон только вздохнул и подвинулся ближе. — Дай покажу, как надо. Он накрыл его руки своими и начал нажимать нужные кнопки, а Сал замер, кажется, переставая дышать. Он уже отвык от того, что его трогают… без разрешения. Да и вообще трогают. Обстановка начала казаться какой-то неправильной, но парень не решился вырываться, и лишь наблюдал за происходящим с легким чувством стыда. — Ну вот, это же… Внезапно Ларри надавил на то самое место, которое изводило парня уже долгое время, и он зашипел, от неожиданности отпрянув в сторону. Старший замер, с непониманием глядя на растерянно вжавшегося в стену Фишера. — Сал? Ответа не было — тот словно потерялся в своих мыслях, и теперь просто смотрел на него пустым взглядом. Ларри нерешительно придвинулся ближе и попытался взять тут же напрягшегося парня за руку. — Сал, дай мне посмотреть. Но тот еще сильнее зажался, загнанно дыша и пряча руку за спиной. — Я не сделаю ничего плохого, я просто посмотрю... пожалуйста. Фишер упрямо помотал головой и процедил. — Это не твое дело. — Я не наврежу тебе. Я лишь хочу знать, что с твоей рукой, не более. Если хочешь... я промолчу, когда увижу. Некоторое время Сал молчал, а затем едва слышно вздохнул и выдавил: — Скажешь хоть слово — я убью тебя. Ларри благодарно кивнул и наконец смог взять чужую руку в свою, осторожно потянув край рукава и поднимая его вверх. А затем вздрогнул, разглядывая открывшуюся картину почти что с ужасом. Рука была усеяна свежими царапинами. Ближе к середине они становились ярче, и в буквально развороченную рану был криво воткнут осколок бутылки, достаточно крупный. Полностью протолкнуть его под кожу было невозможно, поэтому скрыта была лишь малая часть. Оставшаяся была на поверхности. Подняв голову, Ларри увидел, что Сал закрыл глаза, чтобы не видеть всю эту картину, и стало его так жаль, что старший плотно сжал губы, лишь бы не сказать лишнего. Затем он медленно отпустил чужую руку и отодвинулся, молча глядя в сторону. Вскоре сам Фишер тоже выдохнул и припал к подушке, отлипнув от стены. Его взгляд метался по комнате, но он уже не нервничал. Скорее размышлял. Они молчали, просидев так несколько минут. Ларри помнил, что пообещал ничего не говорить, и не решался открыть рот. И поэтому он даже не шевельнулся, просто удивленно закусив губу, когда Сал подал голос. — Думаю, ты понял, что это сделал мой отец. Джонсон взглянул на подростка, но тот даже не смотрел в его сторону, поэтому было ясно — он не ждет ответа. Шатен промолчал, и оказался прав — вскоре последовало продолжение. — Он сказал мне уйти куда-нибудь, сказал, что я должен бояться чего-то другого, и я не решился вытащить его. Подумал, что... неважно. «Подумал, что окажусь слабаком», — мысленно закончил фразу Сал, но вслух этого произнести не мог. Он некоторое время молчал, а затем неуверенно продолжил: — Меня удивляет, что ты не сторонишься меня, Ларри. Старший поднял на него взгляд, нервно выдохнув. Слишком много откровений за этот вечер. Со стороны... — Почему? — тихо спросил он. Сал непонимающе взглянул на него, словно заподозрив, что он шутит. — У меня проблемы с эмоциями, а также с доверием. Со мной сложно построить диалог, я избегаю общения с другими и... — он запнулся, внезапно понимая, что сказал много лишнего. — И я кажусь тебе мрачным. Ларри пожал плечами и попытался улыбнуться. — Даже если так, я бы хотел... оставаться с тобой? Или чем-то помочь? Не знаю. Честно, я и сам не понял, почему меня так потянуло к тебе, но... Он задумался, прежде чем закончить фразу. — Может, я и не слишком хорош, может, иногда кажусь героем-идиотом, но я еще никому не вредил. Внезапно Сал улыбнулся, взглянув на него каким-то другим взглядом. Ларри захлопал глазами, пытаясь понять, не начались ли у него галлюцинации. — Ну, тогда... Может быть, я готов тебе поверить. Старший улыбнулся в ответ, думая, что на этом плохое закончилось. Но через пару секунд Фишер снова посерьезнел. Он взглянул на поврежденную руку и поджал губы. — Это не худшее, что он мог сделать, но... Мне казалось, я от этого отвык. Ларри выдохнул, неуверенно спрашивая. — А что было раньше? Это ведь он стал причиной твоих... проблем? Сал кивнул. Его лицо будто стало бледнее, и он тихо проговорил. — Он... проводил со мной кое-какие... тренировки. — Тренировки? Фишер напрягся, вспоминая... Глаза покраснели от слез, но мальчик лет девяти упорно хватался за отцовскую штанину и повторял, как мантру. — Это не мои слезы, я ничего не чувствую. Это не мои слезы, я ничего не чувствую. Это не... Я... Я не... Он захлебнулся словами и снова всхлипнул. Щеку тут же обожгла пощечина. Ему нельзя. — Прекрати реветь! — он сел перед рыдающим сыном на корточки и схватил его за волосы, заставляя смотреть в глаза. — Сал, ты только представь... Что будет, если кто-нибудь увидит твои слезы? Он скажет, что ты слабак, что ты жалкий и противный, и тобой воспользуются, как это уже сделал мой товарищ. Хочешь, это повторится вновь? — Н-нет! — зрачки мальчика расширились от ужаса, и он нервно сглотнул. — Тогда прекращай ныть. Папа тебя плохому не научит... Все равно ты больше никому не нужен. Только мне. А я не хочу видеть твоих эмоций. Мне противно от тебя, Сал. Ты ведь даже не смог ничего, кроме как заплакать. Я так в тебе разочарован. А может, ты специально это делал? Хотел расстроить меня? — Нет! Я... Прости, пап... — Салли задрожал, хватая за отца. — Я не хочу, чтобы ты расстраивался из-за меня... Генри снова поднялся, глядя на него сверху вниз, и ухмыльнулся. — Тогда скажи это, Сал. — Я... Я больше не буду тебя расстраивать, и я больше не буду проявлять свои эмоции. Я больше не буду слабым. Генри потрепал его по голове, а затем ушел. И Салли правда не заплакал — у него больше не осталось слез. Ларри потрясенно молчал, не зная, как на это реагировать. Он подозревал, что отец Сала конченый, но не до такой же степени... — Этот уебок перешел все границы, — выпалил парень, на что Сал лишь слабо улыбнулся. Кажется, воспоминания его изрядно измотали. — Мне... Я... Ох, черт. Ларри забил хер на излишние слова поддержки и просто обнял вздрогнувшего от неожиданности парня. Тот на объятия не ответил, но не отстранился, просто замерев. Когда шатен отстранился, он снова взглянул на поврежденную руку. Теперь Сал уже не возражал, когда Джонсон снова взял его за руку и осмотрел. Но на заданный вопрос напрягся. — Можно я вытащу осколок? Голубоволосый замычал что-то нечленораздельное, не решаясь дать ответ. На это Ларри раздраженно вздохнул. — Не парься, я сделаю все как надо. Не будешь же ты ходить так и дальше... И он вышел из комнаты, оставляя ни черта не понимающего Сала сидеть на кровати и думать о побеге. Уже через десять минут осколок расположился в мусорном ведре, а Ларри повторно обрабатывал руки — свои и одну чужую. Благодарности он не услышал, но это было необязательно — после сегодняшних откровений благодарить должен был он. — Как ты? — спросил он негромко, но Сал снова начал игнорировать его вопросы и, кажется, замкнулся. Ненадолго его хватило. Вздохнув, старший обмотал вокруг поврежденной руки бинт, а затем попытался понять, что снова сделал не так. «Может, он не хотел, чтобы я помогал с рукой, из-за отца?», — Ларри поежился, поняв, что дома несчастного Сала явно не ждут. В голову приходила только одна мысль. — Не хочешь остаться на ночь? Думаю, мама не будет возражать. Фишер удивленно взглянул на него, но затем покачал головой. — Нет. — Да ладно, ну правда, все в порядке, ты никому не помешаешь, зато тебе будет спокойнее... я так думаю, — настаивал патлатый. — Утром уйдешь к себе. Сал задумчиво смотрел на него. На какую-то долю секунды Джонсон подумал, что тот согласится, но Фишер лишь вновь произнес. — Нет, я пойду к себе. Но, Ларри... Спасибо. Он мягко улыбнулся, и шатен едва не раскрыл рот от удивления. Это действительно происходит? С такой мыслью он проводил гостя, а затем вернулся в комнату, размышляя обо всем.

***

В квартире было темно. Генри погасил свет, и поэтому Сал споткнулся на пороге, полетев куда-то вперед. Его спасли от падения, схватив за руку. За ту самую многострадальную руку. Глаза отца сверкнули в темноте, и он опустил взгляд на бинты, закрывшие собой дневную рану. А затем усмехнулся. — Слабак, — выплюнул он, проходя мимо. И Сал снова вернулся в то состояние, когда шипы мерещатся даже на собственном лице.