Уроки утопления

Желудок словно сделал сальто, припал к сердцу, лёгкие судорожно втянули прохладный воздух, а голова закружилась так сильно, словно весь мир замелькал в безумном хороводе — то ли от резкого прилива кислорода, то ли от вихря, в который затянуло порталом. Юноша попытался ухватиться хоть за что-то, чтобы ощутить равновесие, заскользил, и буквально врезался ботинками в мягкую почву. Пожилой мужчина, состояние которого было заметно лучше, протянул ему руку. Вдох. Удалось открыть глаза. Выдох. Реальность приобрела отчетливую форму. — Вижу, Вы тяжело переносите перемещение сквозь пространство посредством порталов, мистер Коуэл, — обеспокоенно произнес профессор Фиг, юноша в ответ лишь шумно вздохнул, — что же, у Вас еще будет время, чтобы привыкнуть. К тому же, нам знатно повезло! Кажется, я знаю, где мы. Всего несколько шагов вниз по склону — и сквозь чёрные кроны деревьев показался Он. Хогвартс. Величественный замок возвышался на холме средь огромного Чёрного озера, вода, напоминающая ртуть, отражала звездное небо и бледную полную луну так чётко, словно сама ночь держала их над бесконечным зеркалом. Каменные стены дышали вечностью, будто они стояли здесь задолго до того, как появились первые люди. Но обрамление хрупкой флорой напоминало о рукотворности архитектурного ансамбля. Вдохнешь поглубже — почувствуешь запах влажной земли, бурых водорослей, вековых елей, яблонь и полевых цветов. Прислушаешься — услышишь, как робко волна омывает берег, как перешептываются меж собой деревья, стрекочут сверчки, ухают совы. И всё это сливалось в единый хорал. Но в этой музыке звучала не только природа, здесь звучало нечто большее, здесь чувствовалась магия. Сильная, древняя, пронизывающая до костей. Этого юношу звали Аллен Коуэл, и буквально четверть дня назад он отдал бы всё, чтобы увидеть замок воочию, иметь возможность ступить по его каменным лестницам в Главный зал. Он должен был быть счастлив и целовать ноги Фортуны, что она обернула его жизнь таким образом. Он о-бя-зан был чувствовать, что мечта сбылась. Но вместо счастья в груди зияла пустота. По какой-то неведомой причине он почувствовал практически ни-че-го. Это ничто отозвалось тяжёлым эхом, обволакивая его изнутри. Эта пустота оказалась даже страшнее, чем разочарование. Будто что-то важное внутри него было выжжено дотла, а радоваться было просто нечем. Он пытался заставить себя: Вот же он — Хогвартс. Ты так долго ждал. Радуйся. Но нутро молчало. Магия дрожала в воздухе, а он — застыл. Ни трепета, ни восторга. Лишь странное облегчение оттого, что день подходил к концу. И всё, что он смог сделать — натянуть улыбку. Дежурную, фальшивую, уже совершенно привычную. Уж точно не стоило разочаровывать профессора Фига.

***

Оживленную беседу, чавканье и смешки в Главном зале прервал стук каблуков директора Блэка по каменному полу, он стремительной тенью пронесся меж столов к своей совиной трибуне, гордо возвышавшейся на подиуме во главе зала. — Минуту внимания, — директор привлек студентов, — не все ученики сегодня успели пройти церемонию распределения, профессор Уизли, прошу, окажите честь. Массивные двери распахнулись через мгновение вновь, сидящие за столами ученики четырех факультетов практически синхронно обернулись, вытягивая шеи — это вошёл опоздавший студент и семенивший за ним профессор Фиг, который предпочёл остаться в начале зала, подпирая стену, должно быть, чтобы не портить торжество момента. Толчок локтем в бок, изящная девушка с чёрным каре привлекла внимание Сэллоу: — А не великоват ли наш первокурсник? — прошептала Патриция Паркинсон, прыснув, прикрывая смешок рукой. Тон девушки, несмотря на грубость фразы, был игриво-заговорщическим. Взгляд Себастьяна скользнул по новичку: тот шёл как-то неуверенно, даже смущаясь, немного чудаковато. На нём была мантия без опознавательных знаков. Значит, не ошибка, правда не распределен. Патриция верно подметила - юноша был явно старше первокурсника, и, судя по шёпоту в зале, это заинтересовало не только слизеринцев. Пока Себастьян мог изучить только силуэт со спины: новенький был выше него, кажется, на пару дюймов, но самым примечательным казался цвет волос, который выделялся неестественно-белым оттенком, практически седым, словно выгоревшим от вспышки магии, по крайней мере, такое объяснение себе дал Сэллоу. Слизеринец отвлекся, прислушавшись к разговорам в зале. — Что за акселерат? — кто-то блеснул своим словарным запасом со стола Рейвенкло. — В Хогвартс теперь берут еще и сквибов? Что дальше, гоблины?! — это уже заливался смехом четвертый курс Слизерина. Себастьян подарил младшекурсникам осуждающий взгляд и вернулся к наблюдению за церемонией. Новоприбывший только успел неуклюже взобраться на стул, прежде чем профессор Уизли надела ему на голову распределяющую шляпу, Сэллоу усмехнулся про себя пижонской прическе в стиле Оминиса, возможно, слизеринца это забавляло, так как сам он не следил за аккуратной укладкой своих волос. Помимо прически нельзя было не заметить заживший шрам, рассекающий бровь и глаза такие тёмные, практически чёрные и родинки, хаотично разбросанные по бледной коже. Парень оказался крайне поджарым, его тонкие, словно у эльфа из маггловских сказок, ноги контрастировали с несколько широкими для такого телосложения плечами. Наверное, Себастьян удивился бы, своей заинтересованности в разглядывании молодого человека, если бы не обстоятельства, при которых, кажется, весь зал хотел рассмотреть его получше и понять, как же это возможно, что практически взрослый юноша только поступил в Хогвартс. — Должно быть, амбиции? — реплика новенького выделилась на фоне общего шума, заставляя Себастьяна все же послушать Распределяющую шляпу, он хмыкнул про себя, подмечая, что амбициями от тощего паренька и не пахнет, но принял решение не спешить с преждевременными выводами. — Интересно… Недавно в тебе открылся редкий дар, я чувствую в тебе растущие амбиции и жажду власти, — Сэллоу окинул зал взглядом, прислушался и сделал вывод, что не одному ему кажется, что сидящий на стуле юноша не похож на властного человека, — Твоё место в… Слизерин! — нараспев заключила Распределяющая шляпа. Похоже она совсем обленилась за столько веков, раз повторила реплику за студентом и так быстро приняла сомнительное решение. Форма новоприбывшего мгновенно окрасилась в изумрудные и серебряные цвета, по мановению палочки профессора Уизли. По залу прокатилась громогласная волна реакций, кто-то приветствовал новоиспеченного студента, кто-то осуждающе гудел, некоторые разочарованно вздыхали, большинство хлопало, но громче всех радовались первокурсницы Слизерина и… Патриция, она аж вскочила, чтобы отсалютовать в честь нового сокурсника, а затем обернулась к Оминису: — Приятель, похоже тебе придется побороться в этом году за звание Слизеринского принца, — ехидно усмехнулась девушка. — Это с чего вдруг? — не понял Мракс, девушки за столом лишь захихикали в ответ, — на пятки и так уже наступают Блэки, а их двое, о-ди-на-ко-вых! Паркинсон хохотнула, положив голову соседу на плечо, что заставило Оминиса вздрогнуть, но не отстраниться. Себастьяна несколько удивило то, что его однокурсники успели сблизиться неизвестно когда, едва ли Оминис позволял к себе прикасаться каждому встречному, но это наблюдение он решил пока что не развивать. — Брось, ты всё равно самый сладкий юный лорд, — губы девушки тронула ехидная улыбка, она кинула взгляд на подругу, подмигнула, та хитро улыбнулась в ответ. Реплика барышни смутила Мракса, заставляя его бледные щёки покрыться румянцем. Себастьян лишь закатил глаза в ответ на девичьи переглядки.

***

Аллен был так сильно эмоционально истощён за день, что даже не обратил внимания, как спустился в подземелья, прошёл через гостиную и попал в спальню. Спроси у него — кто оказался его соседом? — он и не скажет. Юноша рухнул на кровать в одежде, в полной темноте, и заснул практически мгновенно, даже гулкий шум и музыка в одной из спален не смогли ему помешать. Этой ночью ему ничего не снилось, сплошной мрак, в прочем, как и всегда. От нарастающей тревожности перед первым учебным днём, он проснулся раньше соседей по комнате и ухватился за возможность привести себя в порядок в полной тишине и одиночестве, едва ли часто встречающихся при жизни в общежитии: принять ванную, умыться и сменить одежду. Аллен рассматривал себя после ванной в высокое овальное зеркало, практически в полный рост. Смахнув капли с волос на плечи, он пожалел, что пока не знаком ни с каким заклинанием, способным их высушить. Дорожки воды плавно сбегали вниз по телу. Прежде, чем вытереться полотенцем, юноша стёр испарину с запотевшего зеркала, оглядел своё отражение, развернул плечи и опять обернулся к зеркалу, напряг мышцы. Взгляд скользнул с лица, к кадыку, груди, плечам, рёбрам, лобку и немного ниже. Он хотел зацепиться взглядом хотя бы за что-то в себе, что мог бы счесть привлекательным. Но при этом находил что-то волнующее, что-то, сродни искусству, в том, как он изучал своё тело, проводил подушечками пальцев по выступающим косточкам ключиц, рукам, иссечённым шрамами, как он представлял себя кем-то большим: значимым, загадочным, привлекательным и смелым, вроде героев древних мифов. Лёгкая печаль тронула его взгляд, когда он вспомнил, что это всё точно не про него. В действительности же он не мог понять, может ли хоть кому-то понравиться. То, что он видел в зеркале — это красиво? Странный, угловатый, похожий на пикси, слишком феминный, неловкий, ещё и весь изуродованный шрамами — вот это про него. Никакого геройства или красоты. Ручка в ванную дернулась, его сердце пропустило удар. Мерлин, как он благодарен небольшому кусочку металла, именующемуся щеколдой, который спас его от сеанса вуайеризма. Было бы крайне неловко, если бы кто-то застал его голым, пялящимся на себя в зеркало. Противоречивые мысли как рукой сняло. Пора собираться на занятия. Нужно было произвести правильное впечатление в первый день. Сбегая по лестнице, Аллен мысленно убеждал себя в необходимости завести первые знакомства среди сокурсников, хотя это для него казалось испытанием пуще битвы с каменными стражами и путешествия при помощи портала. Он не мог не обвинить себя в бестолковой трусости перед незнакомыми людьми. Спустившись в гостиную, он от удивления ахнул вслух, и даже запрокинул голову, чтобы внимательно изучить элегантный интерьер, выдержанный в классическом стиле с нотками готики, в преобладающей зелёной гамме. Куполообразный потолок опирался на пилястры, венчался он круглым окном, которое по сути являлось иллюминатором, так как вместо предугадываемого голубого неба на него давила толща воды. Малахитовые стены украшали многочисленные барельефы, ионики и консоли, сменяемые гобеленами тонкой работы и живыми портретами. Главным украшением среднего зала явился великолепный изящный камин, декорированный символами факультета. Даже пол не смог избежать внимания юноши — композиция из фигурной мраморной плитки обрамляли круглые мозаики. Коуэл медленно вышагивал по залу, изучая окружение, в жизни ему ещё не доводилось видеть такое великолепие где-то, кроме страниц учебников, ему уже не терпелось прокрасться ночью в общую гостиную и сделать несколько набросков интерьера. Он всматривался в портреты и строил теории о том, как же они двигаются, и оживёт ли картина при отсутствии должной схожести с изображаемым. Как он мог вчера даже не заметить такого великолепия? Внимание Аллена привлекли высокие окна в пол, расположенные в эркере, которые декорировались филигранными витражами, за стеклом можно было наблюдать подводный пейзаж. Слизериец улыбнулся, заметив первокурсников, высматривающих что-то в толще воды, и решил присоединиться к ним. — Ты знаешь, если стоять тут очень долго, говорят, можно увидеть русалку, — мягкий юношеский голос прервал круговорот архитектурных фантазий Коуэла, тот обернулся. — Правда? — не скрывая изумления ответил юноша. — Я всем первокурсникам это говорю, — усмехнулся парень, — конечно, тут водятся русалки, но вряд ли что-то за стёклами гостиной Слизерина их могло бы привлечь сюда, — уже шёпотом закончил он. Аллен улыбнулся этой маленькой шутке и приблизился к собеседнику, чтобы познакомиться, протянул ему руку: — Аллен Коуэл, новый пятикурсник, — он быстро скользнул взглядом по парню снизу вверх: бархатная тяжелая мантия с символами факультета, шёлковая рубашка, кашемировый пуловер, он был худощав, но хорошо сложен, его русые волосы идеально лежали, смотрел он рассеяно, словно в пустоту, куда-то в бок. — Оминис, Оминис Мракс, если угодно, — палочка волшебника мигнула красной искрой, он потянулся для рукопожатия в ответ, — Да уж, ты знаешь, как сделать своё появление запоминающимся. Коуэл опешил: «Тот самый Мракс? Это такими знакомыми я решил обзавестись в первый день?». В голове у него начали прокручиваться воспоминания, что он не единожды читал про род Мраксов, являвшихся потомками великого Салазара Слизерина, многие современники приписывают это семейство к тёмным магам. Только сейчас он позволил себе изучить лицо собеседника: правильные пропорциональные черты, практически идеальная симметрия, в тандеме с мраморно-белой кожей и слабо выраженной мимикой делали его схожим с античной скульптурой, но россыпь родинок всё же намекала на то, что он все же настоящий, живой. В полумраке гостиной не сразу удалось разглядеть причину этого странного взгляда в сторону — его глаза напоминали стеклянные шарики для игры в марблс — юноша был слеп. На мгновение Аллен задумался: как ему правильно вести себя с незрячим человеком, старательно сдерживаясь от жалости, он решил игнорировать этот факт, Оминис выглядел самодостаточной персоной, которую бы, скорее всего, оскорбило такое отношение. — Тебя заинтересовала моя фамилия или мои глаза? — усмехнулся Мракс, демонстрируя свою проницательность. Аллен смущено опустил взгляд, замялся, будучи пойманным на своих мыслях: — Извини, не хотел тебя раздосадовать, должно быть, ты утомлён от излишнего внимания и вопросов. Оминис улыбнулся в ответ и сменил тему беседы на более приятную, простую юношескую болтовню, не забыв упомянуть, что он далёк от взглядов своего знаменитого предка. Новоиспечённый волшебник воодушевился беседой с новым знакомым и решил пообщаться с кем-нибудь ещё, внимание его привлекла девушка, громко дискутирующая о шахматах. Аллен присоединился: — О, я вижу, ты очень недурно разбираешься в шахматах, — парень знал наверняка, что начать разговор с похвалы — отличный способ расположить к себе человека, но быстро осознал свою ошибку. — Не особо, мне это не интересно. К тому же, в шахматах нет ничего сложного, все настолько очевидно, что даже странно, что никто не замечает. Я Имельда, кстати. Слышала о твоём приключении с драконом, вам очень не повезло, что меня не было рядом, на своей метле я быстро разобралась бы с ним, в полетах я лучше даже Когавы! — затараторила девушка, показалось, что она сказала это всё на одном дыхании. Аллен едва сдержался, чтобы не закатить глаза от спеси собеседницы, но не смог отказать себе в удовольствии скрестить руки на груди и осадить ее: — Вздор. Сомневаюсь, что ты справилась бы с драконом, скорость полетов тут не при чём. Абстрагировавшись от дальнейшей бравады о таланте Имельды в обращении с метлой, Аллен предпочёл оставить собеседницу наедине с её несравненностью. Что-то внутри неприятно отозвалось, скрутило внутренности, прошлось щекоткой по венам. Он прислушался к ощущениям и принял вызов: он обязательно должен одолеть её, как только освоит полёты. Парень уже собирался покинуть гостиную, когда слух резанули перешёптывания студентов, расположившихся на диване у камина. — В шестнадцать лет — на пятый курс? Какая-то хуйня… — Это мелочь по сравнению с тем, что ссаного полукровку определили в Слизерин, — практически выплюнул студент. В ответ на реплику раздался гогот. Аллену не нужно было глядеть в хрустальный шар, чтобы понять, кого они обсуждали. Его. Чистоту его крови. Откуда они уже знают? Суток ещё не прошло. Мысли скрежетали, давили на виски. То же странное чувство, что кольнуло подсознание рядом с Имельдой, вспыхнуло снова — только сильнее. Он застыл в тени, не решаясь выйти, но и молчать тоже не мог. Слишком хлёстко ударило по самолюбию. В голове зазвучал чужой голос. Скрежещущий, мерзкий, не его: Сделай что-нибудь. Покажи им силу. Или опять будешь стоять? Ты же всегда так делаешь. Слабак. Ты так и будешь ничтожеством. Слабакслабакслабак. Кулаки его так крепко сжались, что ногти впились в ладони. Челюсть практически скрипела от напряжения. Он зажмурился. Почувствовал щипание в переносице, запах меди, словно вот-вот из носа хлынет кровь. Слабак. Раздался звенящий грохот. Глаза распахнулись. Шум привлёк внимание учеников — на столе перед сплетниками взорвался хрустальный подсвечник, они испугались, грязно выругались и обернулись в поисках виновника подрыва, не обнаружив возможных причастных, один из них воссоединил осколки при помощи Репаро. Аллен не мог заставить себя моргнуть — взрыв хрусталя и его вспышка агрессии не могли быть совпадением. Пальцы машинально коснулись шрама на лице, но он быстро одёрнул руку. С ним уже случалось подобное. — Вонючий Пивз опять пробрался в общежитие, — один из студентов потрогал лицо, проверяя, не осталось ли порезов от осколков. — Слышал, сотрудник министерства погиб? — А этот выжил во время нападения дракона? Как же, скорее маггловская мамаша не хотела выпускать сыночка из-под юбки, — речь становилась громче, смех отчетливее, они уже не стеснялись перемывать косточки новому студенту вслух, а никто словно и не планировал им мешать. Знаменитое слизеринское гостеприимство. — Уймите свои таланты, пока я не занялся исследованием вашей собственной чистоты крови, — ленивое, раздражённое шипение раздалось от кресла у лампы. Аллен обернулся. Реплику кинул юноша, читающий в стороне у камина. Его бровь выгнулась испытующе, а голос прозвучал хлёстко. Шутники поприкусывали языки, но тихо прыснули от услышанного. Стало ясно: чтецу мешали не столько их насмешки, сколько сам факт раздражающего жужжащего шума. Аллен испытал некое облегчение от того, что кто-то, хоть и не преднамеренно, но вступился за него — заткнул этот рой. В подкорке промелькнула мысль: Подойти. Познакомиться. В этом серпентарии точно понадобятся какие-никакие союзники. Заодно обозначить, что от его слуха не ускользнули оскорбления. И кто знает, насколько у него хорошая память. Пришлось собрать всю силу в кулак, чтобы придать лицу невозмутимый вид, натянуть искусственную улыбку, постараться изобразить уверенную походку, расправить плечи и притвориться тем, кем он не являлся. Аллен обошёл диваны по центру зала, демонстративно, нагло; совершил ловкий манёвр, по-звериному грациозно обогнув препятствие в виде стола, прямо перед лицами обидчиков, демонстрируя рост, стать, скорость, одаривая их едким взглядом, который кричал — если справился с драконом, то с вами — и подавно, — на лицах промелькнула тень осознания, — непростительная среди слизеринцев ошибка, обсуждать вслух того, кто является неизвестной фигурой в вечной шахматной партии, — студенты пристыжено отвернулись и резко и неловко сменили тему на обсуждение того, как же похорошела мисс Чесноук за лето и на кого из них она бы положила глаз. А Аллен, Аллен чувствовал, как вены пульсируют от отголосков взрыва. Аллен думал, сколько ещё времени ему понадобится, чтобы перестать притворяться кем-то большим, и начать быть. Себастьян с откровенным интересом следил за разворачивающейся сценой и успел про себя отметить, что мог ошибиться на церемонии распределения — в новом студенте и правда было что-то присущее их факультету. Но, стоило ему заметить, что новичок приближается в его сторону, изобразил тотальное безразличие, теперь он поглощён изучением фолианта. — Привет, — юноша обращался к нему, немного неловко, не так, как сделал бы человек, который только что продемонстрировал открыто свою осведомлённость обидчикам. — Я могу тебе чем-то помочь? — Себастьян едва оторвал взгляд от книги, — А! Это же ты, новый пятикурсник, — его лицо украсила тёплая улыбка, но глаза выдавали лёгкую хитринку, — я Себастьян Сэллоу. Добро пожаловать в Слизерин! — дежурные фразы, словно из путеводителя по Хогвартсу для первокурсников. — Спасибо, — теперь Коуэл смог рассмотреть своего спасителя и нарисовать в голове его предполагаемый портрет: школьная форма была обычной, ничем не примечательной, но длина брюк, открывающая щиколотки, выдавала, что им не первый год, ботинки заметно поношены, но за ними ухаживали должным образом. Его семья не имеет средств обеспечить сына новой одеждой, но воспитан он достаточно хорошо, чтобы с уважением относиться к вещам. Парень был крепко сложен и, кажется, физически силён. Взъерошенные волосы, россыпь веснушек на лице и румяные щеки складывались в образ «простого парня», но серьёзные внимательные глаза приоткрывали правду о том, что это лишь маска. Его лицо показалось смутно знакомым, как будто из детства, но оно было настолько обычным, что Аллен смог бы припомнить десятки похожих людей, — Меня зовут Аллен, Аллен Коуэл. — Не каждого сопровождает в школу представитель министерства магии, Аллен Коуэл, — эта ехидная реплика прощупывала почву, протягивала новую нить для продолжения разговора, но заставила Аллена смутиться и отвести взгляд, в голову ему пришло, что он должен оправдаться, чтобы не показаться каким-то не таким. — Это был друг профессора Фига, который просто присоединился к нам по пути. — Всё равно впечатляет! — он хмыкнул, — угораздило же вас попасть в такую ужасную историю, очень жаль. Хорошо, что вы с профессором Фигом в порядке, — Себастьяну явным трудом далось как-то выразить сочувствие, и было не понятно, действительно ли это искренние слова поддержки, или же он хочет узнать подробности новой школьной сенсации. — Это было ужасно, правда, но в то же время весьма захватывающе, — Аллен решил не лукавить в том, что испытывал смешанные чувства из-за событий вчерашнего дня, хотя факт того, что его в некотором роде восхищали испытания, с которыми пришлось столкнуться, мог испугать. — Занятно, что ты на это так смотришь. Как же вам удалось уйти? — бровь вопросительно изогнулась, собеседник проявил неподдельный интерес. — Если честно, до сих пор все как в тумане. Себастьян явно почувствовал ложь, но выпытывать на этот раз не стал: — Не настаиваю, обустраивайся пока, здесь твой новый дом, — голос сделал особый акцент на последнем слове, — поговорим позже. Но Аллен не был намерен заканчивать диалог, несмотря на свой маленький обман. Ему хотелось узнать получше своего случайного спасителя: — А что ты читал? — Да так… книгу заклинаний. Есть парочка занятных, но не совсем то, что нужно мне, — слизеринец заглянул в глаза собеседнику, улавливая реакцию, — скоро ты поймёшь, что не всё есть в учебниках, предназначенных по программе, — их разговор был странным. С одной стороны — ничего не обычного, но с другой — в нём что-то сквозило между строк, словно это была какая-то проверка на вхождение в клуб. — Хочешь сказать, что в Хогвартсе не преподают некоторые заклинания? Интересно, почему же? — Аллен, не будь глупцом, уловил интонацию и понизил голос. Его интересовало всё, что связано с магией, в особенности то, что оставалось недоступным для большинства. — Кажется, я нашёл родственную душу, — Сэллоу заразительно улыбнулся, — но эта тема уже для другого разговора, — конечно, он не разболтает все секретные формулы первому встречному, ведь он не был простаком, которым хотел показаться. Но в дальнейшем Аллен обязательно вернётся к этому вопросу. Искусственная улыбка Коуэла сменилась искренней, эта странная беседа, пусть и полная недомолвок, была чем-то настоящим, внутри потеплело. Себастьян вызвал у него интерес, а Аллен крайне падок на загадки. — Новый пятикурсник из Слизерина! Профессор Уизли ждёт тебя возле лестницы, — девичий голос позвал ученика, он кратко попрощался с Себастьяном и взбежал по лестнице.

***

Огромный фолиант в потрепанной обложке, который слизеринцу вручила профессор Уизли, именовался Руководством Ученика, книга вбирала в себя все, что могло пригодиться новоиспеченному волшебнику: начиная с расписания занятий и карты местности, заканчивая списком опасных существ, которых можно было встретить в округе и способов борьбы с ними, так же имелись пустые страницы, где можно было вести собственные записи. Главным достоинством руководства стало то, что оно было зачаровано таким образом, что могло указывать путь до искомого золотой нитью, только попроси. Аллен изучал карту Хогвартса, когда к нему обратилась профессор: — Мистер Коуэл, профессор Фиг весьма туманно описал, что произошло с вами после нападения дракона, полагаю, вы не просто утерянные вещи искали и добирались в школу окольными путями? Мгновение. Стоит ли говорить правду? Сердце замедлило ритм. — Простите, профессор, но больше ничего не произошло, — сдержано и сухо ответил студент, в его планы не входило посвящать декана чужого факультета в подробности вчерашнего дня. Эта ложь далась ему удивительно легко.