Стань моим мужем, Ренгоку-сенсей!

      Фукуока       Второй курс университета       Аказа 21 год, Кёджуро 28 лет       — До завтра, Ренгоку-сенсей!       Шумная компания пересекла школьный двор и вышла за ворота. Ренгоку улыбнулся и покачал головой: с каждым годом у его юных учеников всё больше и больше энергии! Их сердца горят пламенем жизни!       Довольный этим наблюдением, мужчина тоже вышел за ворота и направился к остановке. Сегодня ему не нужно было оставаться в школе: недаром он плотно работал в течение всей недели, чтобы пораньше освободиться сегодня. Этот день особенный. Молодой учитель снял пиджак: конец апреля, было уже по-летнему тепло. Повсюду в пронизанном солнечным теплом воздухе кружили нежные лепестки отцветающих деревьев.       Сейчас, как и на протяжении трёх последних лет, прошли выпускные и в школах начались дополнительные занятия. Школьники пересдавали тесты, а выпускники заслуженно отдыхали.       Тогда, три года назад, Ренгоку вёл дополнительные занятия, с которых его встречал Аказа, провожая домой. Несмотря на упорство юноши, который влюбился в своего учителя почти сразу, мужчина думал, что Аказа забудет свои пылкие чувства, покинув стены школы. Так бывает, когда ученики влюблены в учителей. Но Аказа удивлял своей упорностью, не оставляя Ренгоку ни на один день без своего общества даже после своего выпускного.       Однажды, когда Аказа был еле живой после тренировки, но всё равно пришёл провожать его, они решили посидеть у реки и отдохнуть. Они стали больше и свободнее общаться после выпускного Аказы, но Ренгоку до сих пор мучился вопросом этичности отношений между учителем и учеником, а Аказа просто продолжил ждать.       В тот день они сидели на берегу реки, где воздух был чуть прохладнее, чем в городке. Вокруг никого не было и Аказа задумчиво пересказывал условия поступления на свою специальность, когда Ренгоку вдруг пронзило:       «Вот бы так было всегда!»       Так тепло, так правильно, так ясно. После этого все мысли и осознания исчезли, он просто наклонился к Аказе и поцеловал его. Осторожно, едва коснувшись его губ и сразу отстранился, поднимая взгляд на глаза парня. Тот замер, даже дышать перестал, уставившись на мужчину. Если бы только кто-нибудь знал, какими милыми и забавными могут быть эти голубые глаза, распахнутые в удивлении! Ренгоку почему-то захотелось рассмеяться, но он сдержался, опасаясь спугнуть момент. Аказа рвано вдохнул и выдохнул, пьянея на глазах. Осколки весеннего неба заблестели в его растроганном взгляде. Когда он смял свои губы, будто пытаясь найти на них вкус поцелуя, Ренгоку снова приблизился, но его остановили.       На миг сердце будто бы остыло. Неужели он ошибся? Надо было сначала спросить! Что же он натворил?!       — Школа рядом, — тихо отозвался Аказа.       Его ладонь переместилась с груди мужчины на его плечо и невесомо коснувшись предплечья, остановилась на запястье. Но только на миг. Потом Аказа взял его за руку, всё ещё не отрывая взгляда от его лица, в то время как Ренгоку осознавал, что его вовсе не отвергли. Аказа думал о его репутации даже сейчас, когда он, Ренгоку, потерял себя на несколько секунд.       С таким надёжным тылом хоть на поле битвы! Мужчина солнечно улыбнулся и так громко пригласил Аказу на свидание, что тот аж подскочил на месте.       Теперь этот день считался самым первым, и сегодня исполнилось ровно три года с тех пор, как они начали встречаться. Увы, взять полноценный выходной не удалось, да и Аказа в этот день помогал друзьям на съёмках с раннего утра. Ренгоку знал, где находится студия и решил отправиться туда: Аказа должен был освободиться через час.       Маленький городок был хорош не только тишиной и богатыми зелёными насаждениями, но и тем, что можно быстро добраться, куда нужно. Поэтому, через полчаса, Ренгоку зашёл в знакомую студию, где совместно творили Умэ и Мицури. Подруги создавали необыкновенные дизайны одежды. Это небольшое пространство сегодня было заполнено техникой, освещением, проводами и одеждой: в глазах бы помутнело, если бы не хорошо знакомые розовые волосы на освещенном для съёмки фоне.       Ренгоку замер, ощущая, как кровь бросается к лицу. Он едва узнал своего парня. Обнажённый торс прикрывала лишь кожаная жилетка, а сильные плечи и руки были открыты на всеобщее обозрение. Бледная кожа была расчерчена каким-то боевым узором в виде полос: на талии три полосы справа и слева, словно кричащие следы объятий. Грудь, руки и лицо тоже в полосах, два кожаных ошейника (Ренгоку сухо сглотнул), на одном из которых была кисточка в цвет волос Аказы. Белые хакама с бирюзовым поясом, багряные четки на запястье и какие-то безумные контактные линзы желто-лунного цвета с иероглифами.       Голова кругом.       — Ренгоку-сан! Добрый день! — услышал он и, наконец, смог отвести взгляд.       — Канроджи-сан, здравствуй! — приглушённо отозвался мужчина, чтобы никого не отвлекать, — у вас новый фотограф?       — О, это Кейт-сан, — кивнула девушка, — мы случайно познакомились с ней в парке. Она фотограф из России. Так как мы оба плохо знаем английский и с трудом понимаем друг друга, я попросила Сояму-сан побыть моделью.       — Разве у Аказы хороший разговорный английский? — удивился Ренгоку.       — Такой же, как и у меня, — неловко признала Мицури, — но они с Кейт-сан на одной волне. Посмотрите только! Мы ещё ни разу не включали переводчик.       Мужчина снял пиджак и уложил вещи на ближайшее свободное место: он иногда бывал здесь, в студии бывших учениц, и ощущал себя свободно. Ренгоку принялся наблюдать за съёмкой.       Стройная русоволосая девушка европейской внешности и впрямь неуловимо напоминала Аказу. Свободные движения и какая-то чистая стремительность в них были такими же, как и у его возлюбленного. Хищная грация. Ничего лишнего. Её длинным волосам позавидовала бы любая принцесса, но она собрала их в небрежный пучок, чтобы не мешали. Возможно, это черта европеек, относиться к своей красоте как к должному? Но Аказа тоже не особенно обращал внимание на то, насколько он красив. Ни капли самодовольства. Через время Ренгоку и впрямь увидел, что Аказа и эта девушка на одной волне.       Кейт посмотрела в камеру и пошевелила пальцами в совершенно нераспознаваемом жесте: Аказа поменял позу и направление взгляда.       — Yebanutsia, how do you understand me?       Аказа усмехнулся и чуть отклонился назад, Кейт тут же сделала серию снимков, даже не меняя ракурса.       — U menya vstalo to, chego net… Perfect! Stay… ааа… Stay like that.       Аказа неподвижно замер. Ещё серия снимков.       — Davaite uberiom etu huetu, — Кейт показала на кисточку и Мицури заволновалась, принявшись включать переводчик.       Аказа вопросительно коснулся кисточки пальцами, окрашенными в тот же цвет, каким были нарисованы и полосы, и Кейт энергично кивнула.       — Мицури, мы можем снять кисточку? — озвучил Аказа.       — Да, конечно! — отозвалась девушка и аккуратно зашла на подиум.       Ренкогу улыбнулся, осознав, что отошёл от небольшого шока. Не то, чтобы он забыл, каким горячим может быть его парень — как тут забудешь, когда они с этим чертёнком живут вместе? — но всё же такой образ смотрелся очень дерзко.       Мужчина усмехнулся, вспомнив, как однажды выговорил Аказе за неформальный внешний вид (в первый же день их знакомства, когда его поставили на замену в класс Аказы), а тот вскочил и принялся спорить, сразу же испытывая на прочность нового учителя.       — Кёджуро! А ничего, что ты сам ходячий секс на палочке?! Посмотри на свои глаза и волосы!       — Ренгоку-сенсей. — строго поправил учитель, — Это мой натуральный цвет волос и глаз. Не тыкай пальцем в людей и сядь, Сояма.       — Да какая разница! Ладно, глаз я тебе вынимать не буду, но по поводу волос почему я должен тебе верить? Докажи!       — И как мне это сделать? — опешил молодой учитель.       — Ха! Раздевайся!       — Отлично! — Ренгоку в порыве азарта хлопнул ладонями по столу и класс, молча наблюдающий за этой битвой, вздрогнул. — Сходим в онсэн после занятий! Ах, тебя же не пустят из-за татуировки!       — Заклею пластырем!       — Допустим! И что, если окажется, что это мой натуральный цвет, ты смоешь свой розовый?       — Конечно же, нет!       — Значит, мы никуда не идём! — припечатал Ренгоку, словно строгий родитель провинившемуся ребёнку, — Сядь! Поговорим после урока.       И Аказа сел, оглушенный то ли громким голосом, то ли тем, что впервые встретил человека, который смог дать отпор его наглости. Однако он усмехнулся:       — А как докажешь, что ты не секс на палочке?       Любого другого такая наглость лишила дара речи. Но не Ренгоку.       — Никак! — громко заявил он, — Есть ещё вопросы?       — Пока нет, — отозвался Аказа, совершенно оглушенный и уже полностью зачарованный.       После этого началось их противостояние, за которым наблюдал весь класс. Оно длилось все три года старшей школы. Существовали ставки на то, кто сегодня одержит верх в словесном споре, темы для которого находились ежедневно, словно Аказа был неиссякаемым источником проблем.