Стань моим мужем, Ренгоку-сенсей!

      Нагасаки       Первый год старшей школы       Аказа 16 лет, Кёджуро 23 года       Именно о проблемах в первую очередь и подумал Ренгоку, умудрившийся встретить своего ученика даже в Нагасаки, куда он поехал за нужной ему литературой и засиделся допоздна с Гию и Шинобу.       Шли праздники золотой недели, многие студенты путешествовали, навещая семьи или просто отдыхали. Учебный год начался совсем недавно. Но сам факт того, что обстоятельства свели в тёмном переулке другого города Аказу, неизвестных грабителей и Ренгоку, уже мог считаться судьбой непреодолимой силы.       Пока учитель пытался разрешить конфликт мирным путём, ему достался удар по носу. Ренгоку тут же оставил попытки переговоров, распознав степень неадекватности противников и поразбивал им носы. Впечатлённый до глубины души Аказа, которому Ренгоку сердито выговаривал сквозь бумажные салфетки о смысле комендантского часа, впервые разглядел, насколько быстрым и опасным может быть этот добрый и солнечный учитель. Это было завораживающе!       — Кёджуро, ты борьбой занимаешься? — восторженно выдохнул Аказа.       — Ренгоку-сенсей. Да, кендо.       — Мы же не в школе, и даже не в Фукуоке, — отмахнулся непоседа, — Я тоже хочу. Научи меня!       — А у тебя есть столько терпения? — не мог не улыбнуться Ренгоку.       — Найду, — серьёзно ответил Аказа и поднёс ладонь к лицу учителя, — дай посмотреть.       Янтарный взгляд поднялся вверх: Ренгоку сидел на первой же найденной ими лавочке, пока Аказа стоял рядом.       Было всё ещё по-весеннему холодно. Прохлада шла от залитого дождём газона, да и сам воздух этой ночью был прохладным. Редкие бледные лепестки какого-то цветущего дерева контрастными точками высветляли мокрый от дождя асфальт. Ренгоку нахмурился: на талии его ученика была перевязана совсем уж лёгкая спортивная толстовка. Тонкие джинсы и чёрное поло с рукавом. Так и заболеть недолго.       Мужчина отвёл руку с салфеткой от лица. Подросток ведь не испугается крови? Вряд ли случится что-то страшное, поэтому Ренгоку решил позволить ему посмотреть. Аказа осторожно коснулся его переносицы самыми кончиками пальцев.       — Не сломан, — оценил парень и Ренгоку нахмурился.       — Тебе ломали нос?       — Его тоже, — отмахнулся Аказа, вдруг улыбнувшись и показав самый край необычных клычков, — Слушай, но твоё лицо опухнет точно. Будешь с пластырем вести уроки?       — Придётся взять больничный, — огорчённо отозвался Ренгоку, осознавая, насколько мало он знал о своих учениках.       — Это же хорошо? Как отпуск? — парень сел на лавочку, доставая из рюкзака бутылку с водой и протягивая её учителю.       — Ничего хорошего, я не хочу оставлять вас сейчас, когда идёт дополнительная подготовка, — мужчина резко замолчал, ругая себя за то, что излишне разоткровенничался с учеником.       Ренгоку с благодарностью принял воду и, сделав пару глотков, ещё раз внимательно осмотрел своего ученика, чтобы убедиться, что тот не ранен. Аказа был в порядке, за исключением своей общей бледности и содранных костяшек. Учитель вздохнул. Нужно было позаботиться о бедовом школьнике. Пусть он и не выглядел встревоженным, всё же он мог испытать стресс. И почему Аказа такой бледный?       — Переночуем в отеле, а утром отправимся домой. Никаких возражений! — бодро скомандовал учитель.       — Да-а, учитель, — скучающим тоном отозвался школьник.       — Рассказывай, что ты здесь забыл без сопровождения взрослых. — потребовал Ренгоку, вставая, и знаком указывая ученику следовать за собой.       Аказа удивлённо оглянулся, словно проверяя, его ли на самом деле зовут и, подняв брови, последовал за учителем с уже большим интересом. Он словно пропустил мимо ушей слова Ренгоку о предстоящей ночёвке и совместной поездке домой, в Фукуоку.       — Да просто выбрался погулять. — беспечно отозвался Аказа, — Все так делают.       — Где ты собирался ночевать?       — Я собирался гулять, Кёджуро.       — Тебя бы задержала полиция. О, боже! — Ренгоку остановился, — Ты понимаешь, как это опасно? Те молодые люди могли навредить тебе. Аказа! Побереги мои нервы!       — Чего? — недовольно переспросил парень.       — Я ведь волнуюсь за тебя! Ты — мой ученик! — с непонятным воодушевлением сказал Ренгоку.       — И что? У тебя их десятки. — Аказа пренебрежительно отмахнулся, не заметив, что Кёджуро остановился, — Одним больше, одним меньше, какая разница.              Парень обернулся и увидел, что учитель отстал на несколько шагов. Голые ветви деревьев возле аллеи, по которой они шли, тихо постукивали друг об друга от лёгкого ночного ветра. Хорошо было бы уже пойти куда-нибудь, где будет потеплее, поэтому Аказа вопросительно вскинул брови, словно спрашивая учителя, чего тот застыл. Кёджуро упрямо и громко, на всю пустую аллею, окутанную мягким светом ночных фонарей, провозгласил:              — Но Сояма Аказа только один!       Некоторое время Аказа усваивал эти слова. Сояма Аказа только один? Звучало слишком уж неоднозначно. Но Ренгоку сказал это так твёрдо и уверенно, что Аказа вновь нервно обернулся. Вокруг совершенно никого не было, только толстый черный кот с белыми пятнами — явно местный, важно пересёк аллею и скрылся в сумраке, игнорируя людей и их переживания.       — Не делай так больше. Обещаешь? — мягко спросил учитель, нагоняя его широкими шагами.       — Ты странный, Кёджуро. Мне твоя жалость не нужна, — сообщил Аказа.       — Я понял! Никакой жалости! Обещаю, — с энтузиазмом отозвался Ренгоку.       — Чёрт побери…       — Не выражайся! — строго сказал учитель, на что ученик возмущённо выпалил:       — Зануда! Ну что ты прям как дед старый! Сколько тебе лет?       — Мне двадцать четыре! — громко сообщил мужчина.       — Всего-то?! — ахнул парень, отчего Ренгоку немного смутился, хоть и не подал виду.       — Тебе мало?       — Мне в самый раз! — продолжал возмущаться Аказа, — Это тебе маловато. Не будь занудой, Кёджуро! Ты ведь ещё так молод!       — Я старше тебя на семь лет, обращайся ко мне формально! — справедливо потребовал Ренгоку.       — Не буду! — наотрез отказался ученик.       — Да почему?! — возмутился учитель.       — Да не знаю я, чего ты пристал?!       — Откуда ты такой непослушный?!       — Прямо с улицы, вопросы ещё есть?       — Само собой!       — Чёрт возьми!       — Запрещаю ругаться!       — А что, отшлёпаешь?!       — Я не бью тех, кто слабее меня!       — Ты меня сейчас слабаком назвал?!       — А ты сильнее, что ли?       — Я могу тебя отделать так, что ты неделю не встанешь!       — Вот придёшь в зал на кендо, там и проверим!       В уже привычных препирательствах они добрались до ближайшего отеля, где Ренгоку, к удивлению ученика, снял два отдельных номера. Скромный интерьер, ничего лишнего. Оба номера были словно братья-близнецы, повторяя друг друга мятным цветом стен и простой мебелью белого цвета. А ещё обе комнаты примыкали друг к другу, будто в каком-нибудь семейном доме. Тесно. Тесно и близко.       — Много лишних денег? Или боишься соблазна? — спросил школьник, наблюдая, как учитель наклеивает пластырь на опухшее лицо, стоя перед зеркалом.       — Я не интересуюсь детьми, даже не шути о таких вещах! — строго ответил Ренгоку.       — Я не ребёнок.       — Надеюсь, что это не так.       Сейчас Кёджуро выглядел смешно. До этого он казался крутым. Аказе совершенно не нравилась эта мешанина эмоций. Хуже было то, что он не понимал половину слов учителя и его действий, ощущая себя придурком. Это злило.       «Но Сояма Аказа только один!»       Что за чёрт? Почему от этих слов внутри всё замирало, будто испуганный зверёк при виде хищника?       Кёджуро закончил с пластырем и обернулся к школьнику. Взгляд мужчины на миг был будто растерянным, но он быстро собрался с мыслями.       — Ты не пойдёшь в свой номер?       — Мгм. — парень глубоко задумался, не собираясь двигаться с диванчика, который стоял в номере Ренгоку.       — Пойдём посмотрим, всё ли в порядке с твоей комнатой! — вдруг воодушевился учитель.       — А что с ней может быть не так? — отмер Аказа.       — Что угодно! — засмеялся Ренгоку, тут же смешно ойкнув из-за боли в ушибленном носу.       Аказа удивлённо моргнул несколько раз, продолжая смотреть на учителя так, будто смотрит зарубежный фильм в кинотеатре. Мужчина продолжал быть живой картиной, какой-то непонятной историей, выдавая то что-то до нелепости смешное, то что-то ёмкое и невообразимо мудрое. Он вошёл в номер, который снял для ученика и провел такую проверку, будто они снимали обзор на эту гостиницу. Громко и демонстративно отметил, что постельное бельё и полотенца в наличии и надлежащего качества, окно отлично закрывается и открывается, сплит система работает на обогрев, душ и туалет чистые и тоже отлично работают.       Аказа едва сдерживал желание прижаться к стене, ощущая себя вампиром, которому срочно нужно спрятаться от палящих лучей полуденного солнца. Как вообще можно было развести столько шума из-за несчастного номера в отеле? Хуже всего было то, что у него появился какой-то болезненный азарт и зудящее на подкорке желание посмотреть, что же ещё может выдать это громкое солнце.       Будто по заказу, Кёджуро вдруг смягчился и оглядел его лицо, остановившись на сжатых в линию губах.       — Аказа, — мягко позвал он, — что тебя беспокоит? Может, голоден?       Парень помотал головой и Ренгоку улыбнулся. Не ребёнок, значит?       — Я тебя не понимаю, чего ты хочешь? — вдруг выдал Аказа.       Ренгоку кивнул всё с той же улыбкой и ответил максимально честно.       — Я хочу, чтобы ты отдохнул и выспался. И сам я тоже этого хочу. Больше не хочу видеть тебя в опасных переулках. Я хочу, чтобы ты был в порядке, чтобы позже мы вместе смогли бы подумать о том, как решить твои проблемы.       Аказа вздохнул и немного отмер, потянувшись к своему рюкзаку. Его плечи расслабленно опустились.       — Кёджуро.       — Мм?       — Вопросов стало только больше.       Ренгоку засмеялся и тут же ахнул, заливаясь слезами от резкой боли. Он с трудом сдержал порыв коснуться ушибленного носа и ответил:       — Отлично! Я готов ответить на все вопросы утром!       — А если я сбегу ночью? — усмехнулся Аказа.       — Не надо. Посмотри на мои волосы. Видишь? — вдруг строго спросил Кёджуро.       — Ч-что? — растерялся парень.       — Они какого цвета? — настойчиво продолжил учитель.       — Цвета золота, — чуть тише ответил Аказа.       — А если ты сбежишь, то станут седые! Не делай этого. Что смешного?       — Тебе не пойдёт пепельный, Кёджуро, — тихо рассмеялся ученик.       — Вот именно! Поэтому никуда не уходи! — громко заключил Ренгоку.       Аказа покачал головой и поднял в руке свой телефон, небрежно махнув им.       — Диктуй свой номер.       — Зачем? — Ренгоку, который было уже направился к двери, обернулся обратно.       — Потому что у тебя мой номер есть. Это не честно.       — Хорошо! Тогда записывай… — учитель продиктовал свой номер телефона и Аказа сразу сбросил звонок.       — Как я у тебя записан?       — Пока никак, все номера учеников хранятся в базе данных школы.       — У тебя есть инстаграм?       — Есть, — Ренгоку покачал головой, — ты отпустишь меня спать?       — Ты сам сюда пришёл, Ренгоку-сенсей, — едва слышно сказал Аказа, теряя интерес, кажется, ко всей этой реальности сразу.       Взгляд ученика словно провалился в иную сторону пространства номера.       — Тогда я ухожу. Сходи в душ и поспи, хорошо? — мягко наказал учитель.       — Мгм.       — Дверь никому не открывай!       — Мгм.       — Спокойной ночи, Аказа.       — Мг… Спокойной ночи, Кёджуро.       Только оказавшись в своём номере и включив воду в душе, Ренгоку понял, что напрочь забыл исправить Аказу, когда тот называл его по имени. Сказать, чтобы Аказа фамильярничал вызывающе, было нельзя. Доверял? Нет, уж точно нет. Почему же тогда?       «Кёджуро»       Мужчина опустил глаза в пол. Вообще-то, интонация Аказы казалась восхищённой. Или удивлённой. И всё равно, почему не «Ренгоку-сенсей»?       Учитель тихо фыркнул. Что за ребёнок ему достался?