Стань моим мужем, Ренгоку-сенсей!

      Фукуока       Первый год старшей школы       Аказа 16 лет, Кёджуро 23 года       Поездка в Токио началась с промахов.       Видимо, Ренгоку и правда прилично устал за свой первый семестр в качестве учителя в старшей школе. Он осознал это окончательно, когда стоял на автобусной остановке, ещё в Фукуоке. Конец лета поддал ещё немного жары, пусть и не такой жестокой, как в середине. Наверняка в Токио было жарче из-за бетона и асфальта. Мыслями мужчина был уже дома, в кругу семьи и друзей, поэтому совершенно отбросил роль учителя, когда ему на глаза попалась розоволосая макушка.       — Ты подрос! — победно воскликнул он вместо приветствия.       Компания из трёх женщин, оживленно беседующих в ожидании автобуса на той же остановке, обратила внимание на громкость такого яркого молодого человека и тот сразу же извинился за нарушение покоя.       — Кёджуро, — кивнул Аказа, подходя к нему, — едешь в аэропорт?       — Да! А у тебя какие планы на остаток каникул?       — Домашка сделана, тренировок не будет. Работаю и отдыхаю.       — Вот как! Отлично! — Ренгоку вдруг шагнул к нему и коснулся открытой ладонью макушки Аказы, после чего подвёл её к себе: ладонь упёрлась ребром в его губы, — ты и правда подрос! Молодец, Аказа! Скоро меня догонишь.       К будущему сожалению Ренгоку, он разболтался настолько, что совершенно не заметил порозовевших щёк парня и, оглядев его внимательно, выдал:       — Прекрасно выглядишь!       — Иду… к друзьям.       — Отлично! Хорошего тебе дня! О, кажется, это мой автобус.       Аказа, одетый в чёрные джинсы с рубашкой на футболку, казался немного пёстрым для тихой Фукуоки. Розовые волосы, два чокера на шее с цепочкой — как будто где-то поблизости был клуб, о котором Ренгоку не знал. Такой вид больше подходил для шумного Токио, оттого, наверное, показался Ренгоку более привычным и поднял ему настроение.       Пока нужный автобус не спеша подкатывался к остановке, Аказа успел поймать Ренгоку в ловушку. Он улыбнулся и быстро спросил:       — Я правда хорошо выгляжу?       — Правда! — кивнул ничего не подозревающий Кёджуро, мыслями уже на пути к дому.       — Именно тебе нравится или в целом нормально?       Тут Ренгоку уже что-то заподозрил, но его это не спасло, потому что Аказа продолжил строить вокруг него ловушку:       — Я просто для себя интересуюсь, раз уж ты не согласился меня ждать, я собираюсь затмить всех конкурентов. Мне надо понимать, каковы мои шансы.       Автобус почти подъехал к разметке и женщины подошли поближе к месту посадки.       — Некрасивых людей нет, — быстро ответил Ренгоку, не желая продолжать разговор.       Аказа улыбнулся, в отличае от обычных усмешек, открыто и как-то тепло, совсем без ранимости или страдания. На доли секунды Ренгоку позабыл об автобусе.              — Кто красивее: я или Сяо Чжань? — автобус остановился ровно в тот момент, когда Кёджуро ощутил тиски этой ловушки, расставленной Аказой наудачу — хитрый чёрт уже прознал, насколько Ренгоку не любит врать.       — Кто это? — пожал плечами Ренгоку, пропуская женщин ко входу в автобус.       — Кто такой Сяо Чжань? Издеваешься? — вспыхнул Аказа.       — А ты? — отрезал Ренгоку, отворачиваясь от него и заходя в автобус.       Он сам виноват. Сам. Не надо было лишний раз… Но этот чертёнок! Стоит, улыбается, провожая взглядом. Вот ведь беда ходячая — прав был Тенген.       — Я влюбился в динозавра! — услышал за спиной Ренгоку и едва ли не выскочил из автобуса, чтобы встряхнуть мальчишку за плечи, но сдержался. Женщины, уже занявшие место в автобусе, зашептались и захихикали, а некоторые возмущённо охнули.       Вот ведь наглый мальчишка!       Автобус отошёл, оставляя довольного Аказу на остановке, а Ренгоку не удержался и сразу же написал Тенгену.       11:14 Ренгоку-сан:       Кто красивее, я или Сяо Чжань?       11:14 ЕздоваяМышь:       Чжань       Ответ пришёл сразу же, как только сообщение отметилось прочитанным.       11:15 Ренгоку-сан:       Ты хоть бы секунду подумал       Почему?       11:16 ЕздоваяМышь:       Чтобы блестяще сбить самоуверенность       11:17 Ренгоку-сан:       А я сказал, что не знаю, кто это       11:19 ЕздоваяМышь:       Чего?       11:20 Ренгоку-сан:       Аказа спросил, кто красивее, он или Сяо Чжань       11:20 ЕздоваяМышь:       И ты сказал       А кто это такой       Ренгоку!       11:21 Ренгоку-сан:       М?       11:22 ЕздоваяМышь:       Это называется ФЛИРТ       Мужчина тихо фыркнул. Нет! Именно так он Тенгену и ответил:       11:23 Ренгоку-сан:       Нет       11:23 ЕздоваяМышь:       Да.       11:23 Ренгоку-сан:       Нет!       11:24 ЕздоваяМышь:       Да, блядь!       11:26 Ренгоку-сан:       Нет! А как надо было?       11:27 ЕздоваяМышь:       Я же сказал, как! Надо было ответить Чжань!       11:27 Ренгоку-сан:       Но это неправда!       11:29 ЕздоваяМышь:       ТВОЮ МАТЬ, ДА?!       Ренгоку поспешно заблокировал телефон, после чего выдохнул и быстро успокоился. Признание человека красивым это никакое не преступление. Вообще все его ученики красивые! Все, во всей школе! И Сяо Чжань, он же… он китаец. И он очень худой. Китайцы, конечно, красивые, но во вкусе Ренгоку были скорее мужественные черты, чем такие тонкие. Да тут и речи-то не идёт о вкусах!       Он разблокировал телефон, где его уже ждало новое сообщение от Тенгена.       11:33 ЕздоваяМышь:       Погоди       Кто красивее, я или сопляк?       11:33 Ренгоку-сан:       Чушь какая       11:34 ЕздоваяМышь:       Ну-ка живо отвечай!       11:35 Ренгоку-сан:       Он кстати вытянулся       11:37 ЕздоваяМышь:       Эй, Ренгоку       11:37 Ренгоку-сан:       К выпускному точно догонит меня по росту       11:38 ЕздоваяМышь:       Кёджуро!       11:38 Ренгоку-сан:       Тебе любой скажет, что у него соотношение ширины плеч, талии и бёдер вот просто идеальное. А запястья вообще…       11:42 ЕздоваяМышь:       Я блядь…. Убью тебя, Ренгоку!       11:44 Ренгоку-сан:       И глаза голубые, уж извини, неоспоримое преимущество. Знаешь, в одной радужке у него крохотная такая бледная луна серпом       11:46 ЕздоваяМышь:       Ты специально? Ты издеваешься? Зачем я вообще с тобой разговариваю       11:49 Ренгоку-сан:       Ты сам сказал, как надо отвечать на такие вопросы. Говорить, что другой человек красивее              11:46 ЕздоваяМышь:       И ты прям сразу послушался?              Ренгоку снова отвлёкся от телефона. До аэропорта было ещё около двадцати минут. Он успеет защитить свою честь!       11:47 ЕздоваяМышь:       Нет. Ренгоку, ты же запал на него!       Мужчина осуждающе покачал головой. Тенген, как и вообще многие люди, слишком любил вдаваться в крайности. А вот если бы он занимался кендо, его мировоззрение было бы куда более гармоничным! Но Ренгоку оставалось лишь снова и снова терпеливо объяснять, что хорошее отношение это не признак любви, что сколько-нибудь положительное оценочное суждение не означает повышенный интерес и так далее.       Для любви нужно было нечто особенно ценное. А про возможность влюбиться в своего ученика Ренгоку старался даже не думать, потому что в таком случае ему придётся добровольно уволиться, чтобы защитить свои принципы.       11:50 Ренгоку-сан:       Когда-то ты был в моих глазах одним из самых прекрасных людей на свете. И до сих пор это так. Конечно, кроме моей мамы и моего брата. И что, запал я на тебя?       11:51 ЕздоваяМышь:       Блестящий. ты. козёл       11:52 Ренгоку-сан:       Потому что внешность это не главное       11:53 ЕздоваяМышь:       Да, но!       Месяц в его глазах!!! бляяя       А в моих радужках есть доп рисунки? Они какого цвета?       11:55 Ренгоку-сан:       Серые?       11:55 ЕздоваяМышь:       Ты спрашиваешь?!       11:56 Ренгоку-сан:       Ты носишь линзы! Часто       Линзы цвета сирени              11:57 ЕздоваяМышь:       Твою мать, а       11:58 Ренгоку-сан:       Я всё еще не знаю, какой ответ правильный       12:01 ЕздоваяМышь:       Правильный ответ Чжань       А ты флиртовал со своим студентом, грешная, развратная училка. Не стыдно тебе?       12:01 Ренгоку-сан:       Я НЕ флиртовал.       12:02 ЕздоваяМышь:       Давай у моих девочек спросим?       12:03 Ренгоку-сан:       Они поддержат тебя! Им с тобой ещё жить       12:04 ЕздоваяМышь:       А мы не скажем, что это ты себя так вёл!       12:05 Ренгоку-сан:       Догадаются       12:06 ЕздоваяМышь:       Не все и не сразу       12:06 Ренгоку-сан:       Хорошо! Спросим       12:07 ЕздоваяМышь:       Если я выиграю, ты пьёшь штрафную!       12:08 Ренгоку-сан:       Три штрафных       И если я выиграю, ты не пьёшь весь вечер!       12:09 ЕздоваяМышь:       Блестящий же ты наглец!       Ладно       Остаток пути до Токио Ренгоку старался просто отдохнуть и в целом ему это удалось. В Токио на самом деле было жарче и более душно, чем в Фукуоке, но Ренгоку непостижимым образом нравилась летняя жара: она как будто заряжала его энергией, будоражила кровь. Да и отдыхать после дел, трудолюбиво переделанных в жаркую погоду, было намного приятнее. Ренгоку окончательно расслабился, оказавшись дома. Мама и брат встретили его с огромной радостью и даже отец ласково потрепал волосы, прямо как в тот день, когда Кёджуро вернулся из армии. Если бы Кёджуро в этот момент не держал прыгнувшего ему на руки Сенджуро, то обязательно обнял бы отца. Ну ничего, ещё успеется.       Семейный вечер прошёл превосходно, а весь следующий день Ренгоку с Сенджуро провели в зоопарке. Когда Сенджуро только родился, старший брат настолько полюбил его, что перестал замечать родителей. Конечно, не постоянно, а ситуативно. Рука не дала старшему сыну разбаловать младшего, но у братьев сформировалась потребность проводить целый день вместе каждый раз, когда Кёджуро возвращался домой из длительных поездок. Им было необходимо многое друг другу рассказать, посоветоваться и заново пережить некоторые моменты — но только уже вместе. Сенджуро рос внимательным, спокойным — в отличае от Кёджуро, и сейчас, в свои девять лет, с интересом слушал старшего брата и столь же воодушевлённо мог рассказать ему о любых переживаниях.       На третий день Ренгоку наконец добрался до лучшего друга. Дверь ему открыла Макио, которую он с радостью поприветствовал, вручив ей тортик.       Гостиная вмиг ожила, потому как в ней тут же появились все члены этой семьи.       — Ренгоку-сан! Давно не виделись, — вежливо поприветствовала его Хинацуру, — Вы прекрасно выглядите!       — Это правда! — встрепенулась Макио, — Вам невероятно идёт бордовый!       Слегка смущённый Ренгоку вежливо кивнул. Пару часов назад он обнаружил, что его рубашки, оставленные дома, слегка повисли на нём в плечах. Он давал себе мысленный зарок исправить ситуацию, пока мама предлагала ему одну из рубашек отца, сообщая, что он всё равно не носит половину гардероба, заботливо составленного своей любимой женой.       Вот почему Ренгоку сейчас получал комплименты и довольную ухмылку от Тенгена.       — Привет, Ренгоку-сенсей! — с лёгкой насмешкой поприветствовал его друг.       — Тенген! — искренне улыбнулся Кёджуро в ответ, — Ты готов?       — Всегда готов!       — Ох, Ренгоку-сан, а вы надолго забираете нашего Тенгена? — заволновалась Сума.       — Думаю, что часа на три, если вы позволите? — отозвался Ренгоку.       — Ах! Можно и подольше! — сказала Макио, пока Сума тихонько толкала её в бок.       — То есть? — поднял бровь Тенген, потянувшись за телефоном уже у выхода.       — Мы затеяли уборку, дорогой, — ласково отозвалась Хинацуру, пока Макио старательно рассматривала стену.       — Зачем? Давайте завтра уберём вместе, — предложил Тенген.       Девушки разом что-то защебетали, явно стараясь спровадить своего мужчину на как можно более долгое время, а тот в ответ с ласковыми усмешками пытался вывести их на чистую воду. В итоге девушки ни в чём не признались, сославшись на женские секреты, в ответ на что Тенген сообщил, что тоже хочет секретничать с ними. Ренгоку со внутренней теплотой наблюдал за ними, витая в своих мыслях.       Когда оба мужчины уже стояли у выхода, Тенген вспомнил об их уговоре и кивнул Ренгоку, давая ему самому задать вопрос.       — Разрешите наш небольшой спор, милые, — только сказал он.       — Допустим, что есть два человека, — начал Ренгоку, — Они беседуют. Первый человек говорит: «Кто красивее: я или Сяо Чжань?». Второй отвечает: «Кто такой Сяо Чжань?». Вопрос: можно ли сказать, что второй человек флиртует, учитывая, что он знает ответ на свой вопрос? Тенген, отвернись, я всё вижу.       Мужчина хмыкнул и отвернулся, переставая подавать сигналы губами. Впрочем, ему бы это не помогло, потому что девушки внимательно смотрели на Ренгоку-сана.       — А эти люди, — взволнованно начала Макио, — это вы с Тенгеном?       — Конечно же нет, глупая, — отозвалась Сума, — стали бы тогда они нас спрашивать.        Макио вздохнула с явным облегчением и Кёджуро виновато склонил голову, но только на долю мгновения. Он никогда и ни в чём не обманывал этих девушек, но чувство вины за то, что он занозой засел в сердце их возлюбленного, укололо его снова.              Хинацуру решила ответить первой:       — Зная только то, что вы поведали, я думаю, что флиртует именно первый человек. А второй пытается уйти от неловкой ситуации. Мой ответ: нет.       — А вопрос был о втором человеке? — переспросила Сума, на что Ренгоку кивнул, — Думаю, что и второй мог флиртовать. Он ведь знал, кто такой Сяо Чжань. Если бы он не флиртовал, он бы ответил, что Сяо Чжань красивее.       — Думаю, это тоже был бы флирт, — мягко отозвалась Хинацуру, — попытка задеть, вызвать эмоции. Равно как и ответ о том, что первый человек красивее — это был бы явный комплимент.       — Маловато данных, — ответила Сума, — возможны оба варианта. Макио, есть идеи?       — Флирт это что-то приятное, — пожала плечами девушка, — Не похоже на флирт. Я бы решила, что второй человек хочет прекратить этот разговор. Или наоборот, продолжить.       — Как это? — заинтересовалась Сума.       — Ну ведь он сказал не «Я не знаю, кто такой Сяо Чжань», а именно «кто такой Сяо Чжань?». Как будто хотел услышать ответ, несмотря на то, что знал его.       — То есть, ты голосуешь за флирт? — запуталась Сума.       — Нет, — покачала головой Макио, — Слишком тонко. Как будто второй человек говорил неосознанно. А флирт это осознанная игра, так ведь, Хина-тян?       — Я тоже так думаю, — отозвалась Ханацуру, поправив тёмный локон волос Макио, упавший на её лицо.       — Ну а я голосую за флирт! — сказала Сума, — Подозрительно всё это. Хотя мой голос не решающий. И кто победил в споре?       Тенген горестно вздохнул, а Кёджуро с победной улыбкой сообщил, что вернёт девушкам мужа трезвым. Те с полминуты молчали, а потом рассмеялись, поздравив Ренгоку с победой.       — Не волнуйся, мой Тенген, ты всегда можешь выпить с нами, — слегка зардевшись, предложила Хинацуру, на что Тенген ласково улыбнулся ей.       Всю дорогу до их бара друзья обменивались новостями, Ренгоку воодушевлённо рассказывал о работе в школе, выглядя при этом так, словно и не испытывал никакой усталости — он и правда её сейчас не чувствовал, когда вслух проговаривал то, что ему нравится. Тенген в ответ заваливал его новостями об их сокурсниках, ни слова не говоря о своей жизни, будто хотел приберечь это на потом. Когда они добрались до своего бара — который они регулярно посещали весь последний год обучения в университете Токио — Ренгоку простил другу одну стопку текилы, но потом настоял на исполнении условий их спора.       — Выпьешь дома! — сказал он, — Лучше поговори со мной. Когда ты пьёшь, с тобой невозможно разговаривать, ты знал?       — Да ты каждый раз мне этим тыкаешь, — закатил глаза Тенген, — как не знать. Ну давай уже, рассказывай о своей блестящих педофильских наклонностях.       Ренгоку, до этого солнечно улыбающийся, взглянул на него чуть ли не со злостью. Тенген поднял ладони, признавая вину.       — Легче, Кёджуро — сказал он, — я просто пошутил. И ты ведь знаешь, сколько лет моей малышке?       — Макио? — всё ещё строго смотрел на него Ренгоку, — около двадцати?       — На самом деле ей недавно исполнилось восемнадцать.       — Ох? — смутился Ренгоку, — она такая проницательная.       — Девушки вообще взрослеют быстрее парней, ты знал об этом?       — Слышал, — отозвался Ренгоку, — но её родители не против, что она живёт вот так?       — «Вот так» — передразнил Тенген, крутя по барной стойке пустую рюмку, — всё ещё считаешь, что я живу в каком-то страшном грехе? Нет у неё родителей, Кёджуро. Я разве не рассказывал?       Ренгоку отрицательно покачал головой и Тенген, заказав себе безалкогольный коктейль, смерил его долгим взглядом.       — Моя малышка сбежала в Токио от своих деревенских родственничков, когда те попытались втянуть её в какой-то брак против воли. Мы с Хинацуру встретили её как-то вечером. Она просто сидела и плакала на бортике фонтана. Умыли, накормили, дали денег, отпустили. Потом оказалось, что девочки держат связь и… Короче, я решил забрать её себе! Она такая умница! С минимальным количеством денег сумела найти работу с жильём, не растерялась. Сейчас поступила на первый курс. Будет кондитером!       — И вы с ней тоже в отношениях? — спросил Ренгоку, пристально глядя на друга.       — Пока только в поцелуйно-обнимательных, — усмехнулся Тенген, скептически оглядывая свой ядерно-зелёный коктейль, — сам понимаешь, до идеи полиамории надо дорасти. Ты вот не смог, — шутливо бросил он в сторону Ренгоку, на что тот пожал плечами, мол, ну не смог, что поделаешь.       Лёгкость такой реакции Ренгоку была наработанной и Тенген знал об этом. Он очень хорошо знал своего бывшего парня — все его улыбки и взгляды, их значения и оттенки. Учитывая такую внимательность, тем более странным было то, что некогда Тенген забыл упомянуть о своём полиаморном представлении о любви, в то время как Ренгоку, никогда ранее не сталкивающийся с подобным, желал быть единственным. Вот почему, обнаружив своего парня целующимся с неизвестной тогда ему Хинацуру, он впал в ступор, не веря, что его могли предать, но ощущая это предательство. Сквозь град слёз из-за сломанного носа Тенген утверждал, что рассказывал об этом Кёджуро, а тот был уверен, что не пропустил бы такое. Успокоившись, Ренгоку разорвал их недолгие отношения, в то время как Тенген не хотел его терять и всеми силами старался вернуть. Им пришлось всерьёз подраться, чтобы «Нет» Ренгоку было услышано и принято.       С тех пор прошло три года и если сердце Тенгена лечили три пары нежных и ласковых женских рук, то сердце Кёджуро, не разбитое, но раненое, окрепло само. А вот чувство вины и ощущение лишнего порой кололи. Но когда-нибудь и они уйдут.       — Так и что? — спросил Тенген.       — Что? — отозвался Ренгоку, опрокидывая вторую рюмку текилы и закусывая кислым лаймом с такой лёгкостью, будто это была безобидная мармеладка, — Вкусно!       — Ты просил поговорить с тобой, — напомнил Тенген, — так рассказывай уже, Кёджуро. Я знаю, что этот яркий тип тебя беспокоит.       — Меня беспокоит не только он. Как стать хорошим учителем?       — Нашёл, у кого спросить, — фыркнул Тенген, — могу посоветовать, как стать хорошим телохранителем, хорошим мужем, как прокачать любую из мышц, как стать блестяще прекрасным…       — Пфф, — не сдержался от смешка Ренгоку, — Как поднять свою самооценку до небес?       — Ну и это тоже, да, — легко согласился Тенген, — Ладно, Ренгоку, я понял. Он слишком мелкий.       Кёджуро согласно кивнул.       — Но красивый.       Ещё один кивок и попытка строго посмотреть на друга.       — Ну детьми ты не интересуешься, — примирительно сказал Тенген, заработав ещё один кивок, — Но блестящий потенциал у парня есть. Потенциал стать хорошим парнем. Твоим парнем.       Ренгоку устало вздохнул и опрокинул ещё одну рюмку, после чего решительно ответил:       — Нет.       Тенген хмыкнул и повернулся лицом к залу бара. Посетителей было не очень много — в основном, друзья и парочки, никаких шумных компаний. Место было оформлено по-старому и оттого смотрелось уютно: просторная мебель, тяжёлые и крепкие столы, кирпичные стены. Всё было именно так, как в те годы, когда Тенген и Кёджуро учились в университете. Ренгоку — по призванию, Тенген — в поиске себя.       — Ты изменился, Кёджуро. Тебе стало лучше, — наконец-то прекратил подколы Тенген, — и этот парень — часть этого процесса. Это же хорошо, что тебя так беспокоит?              Ренгоку улыбнулся и развернулся к залу вслед за другом.       — Это всё дети и их энергия. Они всегда мне нравились и я понял, что иду правильным путём, когда родился Сенджуро. А в течение первого семестра я в этом окончательно убедился. Дети — они… растут, быстро, много учатся, делают ошибки. Им часто нужна простая, но очень важная для них помощь. Я устал, это правда, но я счастлив. И да — ты прав, Аказа тоже часть этого счастья. Рядом с ним я учусь в десять раз быстрее, чем с кем-либо ещё.       — Неплохо, — оценил Тенген, всё это время глядя в лицо друга.       — И в то же время я будто постоянно отстаю.       — Я запутался, — признался Тенген, разворачиваясь обратно к стойке и облокачиваясь на неё.       Ренгоку последовал за ним и взял ещё один шот, после чего расстегнул две верхние пуговицы рубашки, то ли спасаясь от алкогольного жара, то ли стараясь получше раскрыть свою мысль, будто пуговицы удерживали его слова.              — То, как он на меня смотрит, — сказал Ренгоку, стараясь сосредоточиться.       — И как же?       — Будто внутри него есть ещё один я. И он смотрит на него сквозь меня, будто сканирует, ищет какой-то внутренний, неочевидный ответ.       Тенген хмыкнул, начиная понимать, что Кёджуро наконец-то подошёл к тому, чтобы сближаться с людьми более доверительно. С помощью этого паршивца, который, сам того не осознавая, ставил ему трудные задачи по этике и морали, а заодно и по самопознанию. Ренгоку ещё до того, как начал встречаться с Тенгеном, не стремился доверять людям, а после расставания и вовсе закрылся. Но сейчас он как будто нащупал какой-то мостик. Сам, пока что, не понимая этого.       — Я ведь и так всегда говорю то, что думаю. Ничего не скрываю. Зачем туда смотреть, если там нечего искать? — вздохнул Ренгоку, приговаривая очередную дольку лайма, — Разве у меня есть какое-то там двойное дно?       — Это немного не так, — ответил Тенген, запихивая откровенную ревность поглубже.       — Не так?       — Ну… гхм. Ты всегда все решения сам принимаешь. Всю ответственность берёшь на себя. Я не говорю, что это плохо, просто иногда легче разделить с кем-то эту ответственность. Вот он и смотрит туда, где эти решения принимаются — хочет влезть. Возможно, я не знаю.       — Разве я не справляюсь? Это моя жизнь, конечно и ответственность вся на мне.       — Справляешься, Кёджуро, причём прекрасно. Но… я сказал «легче»? Это, наверное, не то, — сосредоточился Тенген, — Это просто сближает. Просто внутри люди так сближаются. Делятся друг с другом. Позволяют делать что-то для себя. Не знаю, как именно он там глазеет на тебя, но сам факт того, что ты заметил и почувствовал это, уже о чём-то говорит. Я тоже думал об этом, но по моим глазам ты что-то нихера не прочитал. Тебе неприятно это? Когда он вот так влезает внутрь?       Ренгоку отрицательно качает головой, пытаясь переварить вышесказанное.       — Доверяешь ему? — подсказал Тенген.       — Да, — незамедлительно отозвался Ренгоку, не замечая, как уголок рта собеседника дрогнул, — Но так нужно было ради него. Я постарался оказать доверие, чтобы он мне тоже доверял. Чтобы я мог помочь ему.       — Случись у тебя что серьёзное — ты рассказал бы ему? Опуская статусы, возраст?       — Не знаю, зачем ему рассказывать что-либо о моей жизни, но он бы справился с чем угодно. Он такое пережил, — покачал головой Ренгоку. — Аказа сильный. Не знаю никого сильнее, уж прости.       — Гхм, да уж ладно… — проворчал Тенген, — Значит, ты заигрался в доверие, и на самом деле теперь готов открыть душу. Сам виноват, Кёджуро, — в шутку поддел он друга.       — Да, — вздох пьяной горести выдал состояние Кёджуро, — есть закурить?       — Пфф, взял твои, — усмехнулся Тенген, доставая пачку сигарет из кармана.       — Ты хранил их? Глупо, — упрекнул его Ренгоку.       — Заткнись, — беззлобно ответил Тенген, подвигая пепельницу ближе к Кёджуро.       — Извини. Не храни мои вещи, — Ренгоку кивком поблагодарил внимательного бармена за зажигалку, которую тот положил на пепельницу.       — Не указывай мне, — всё так же беззлобно отозвался Тенген.       — Что у тебя ещё есть?       — Кое-что есть. Заберёшь силой?       — Нет. Не храни. Больно же наверное? — на пробу неглубоко затянулся Ренгоку.       — А если больно, то что? Поцелуешь туда, где болит? — усмехнулся Тенген, — Или будешь винить себя и дальше? Похоже на то, что я хрустальный?       — Ни разу, — честно ответил Кёджуро, на всякий случай оглядывая крепкую фигуру Тенгена.       — Вот видишь. Не больно уже, Кёджуро, — легко отвечает Тенген, — тепло. Мы же друзья, это нормально, что завалялось пару вещей.       — Спасибо, — затягивается Ренгоку и с искренней глубиной повторяет, — спасибо.       Тенген небрежно хмыкнул, мол, было бы за что благодарить. Но они оба понимают, что Кёджуро поблагодарил не за сигареты, а за то, что Тенген смог остаться ему другом после того, как Кёджуро разбил сердце.       — И что будешь делать? — вернулся Тенген к разговору об Аказе.       — Пока не знаю, но придумаю. Однозначно, сначала надо школу закончить. А там, может, он уже в кого-то другого начнёт так смотреть и я уже не нужен буду.       — Надеешься на это? — со смешком, — Думаешь, само отпадёт?       Ренгоку распахнул глаза, медленно и плотно затягиваясь. Хотел же сказать «да», так почему не сказал? Потому что нет, не надеется.       — Не знаю, — мужчина выдохнул плотный дым, заливая им барную стойку, — и да и нет. Не должна вся жизнь упираться в одного человека. Он должен полагаться на самого себя в первую очередь, и я просто надеюсь, что за три года смогу ему в этом помочь.       — Блин, Ренгоку! Ты бы себя слышал, — вздохнул Тенген, разминая пальцами точку между бровей, будто пытаясь избавиться от колоссального напряжения, — А если честно?              — Честно?       «Я бы ни за что не оставил его одного»       Глупо, но хочется ответить именно так. Но люди не властны над этим, никто не в силах давать такие обещания. Невозможно взять и пообещать: «Я останусь с тобой навсегда, я не сгорю, пока ты спишь, со мной никогда ничего не случится и я вообще никогда не умру»       Если бы только Аказа это услышал, насколько же легче ему стало бы? Страх исчез бы из взгляда и голоса, боль ушла бы? И тогда наконец-то можно было бы увидеть его настоящего? Не грустного и злобного буку, а самого настоящего — такого, как на той фотографии с его отцом на байке. Бесстрашно открытый взгляд человека, готового жить на полную, счастливо. Как у самого Кёджуро сейчас. Безумно хочется, чтобы и Аказа ощутил в себе силы сломать любые границы. Эти силы, которые всегда были у Ренгоку, и которые он всегда опасался использовать, стремясь обращаться с людьми мягко и бережно.       А он всегда хотел свободно брать в руки сердца людей, согревать их и отпускать, не боясь разбить.       Вот что было честно: Ренгоку хотелось общаться с людьми, не натыкаясь на границы, дарить свет и тепло, а не балансировать между искренними порывами души, социальными нормами и страхом кого-то обидеть.       Честно: Аказа привёл его к этому осознанию через свои страдания и чувства.              Ренгоку вдруг вспыхнул. Фото! Та самая фотография! Фото Аказы с отцом, на байке, его открытый взгляд. Оттуда всё началось? Если он сейчас ляпнет это вслух, Тенген скажет, что он влюбился в подростка, увидев его фото с проколотыми сосками!       И будет. Всё время. Это повторять. Надо срочно что-то другое…!       Опьяневшее сознание решило вывернуть разговор на шутки, раз уж искомая истина была найдена. Мужчина облизнулся и затушил самостоятельно дотлевшую после нескольких затяжек сигарету.       — Мы бы классно смотрелись вместе, — кивнул он себе, опрокинув ещё одну текилу.       — Ты пиздец как пьян, — закатил глаза Тенген.       — Нет, сам подумай, — со второй попытки Кёджуро нащупал лайм.       — Придурок, — фыркнул Тенген, — сам чуть не прибил меня за мои шутки, а теперь сам отжигаешь.       — Погоди, у меня есть общая фотка с похода, мы там рядом с ним стоим, — Ренгоку достал телефон.       — Ну-ка, — заинтересовался Тенген.       — Вот! — развернул фото на весь экран Кёджуро, почти что заглушая свет экрана блеском своих глаз. Тенген опустил взгляд на фотографию усилием воли.       — Его почти не видно… О, боги, какая у него рожа недовольная! Как ты мог на это запасть? — едва ли не схватился за голову Тенген, увеличив фото.       — Он не хотел на солнце обгореть, — объяснил Кёджуро, с улыбкой вспоминая поход.       — Вампир что ли? — скривился Тенген.       — Витилиго у него на лице. На лбу, вот тут, — Ренгоку начертил пальцем несколько пятен на лбу Тенгена, — не хочет, чтобы видно было. Зря, конечно.       — Почему это? — тут же стёр фантомный рисунок со своего лба Тенген.       — Они удачно расположены. Красиво, — выдохнул Реноку.       — Красивое витилиго? — вытаращил глаза Тенген.       — Мгм.       — «Мгм»?!       — Чего?       — Ничего… офигевать не успеваю. Словарный запас у сопляков своих пополнил? — уже спокойнее заговорил Тенген.       — Волосы тоже поэтому красит. Наверное, не знаю. А! А надо будет спросить. Отказывается перекрасить.       — Ох, Ренгоку, ну ты и дурак, — покачал головой Тенген, в ответ на что друг окинул его удивительно трезвым взглядом.       — Это всё ещё ничего не значит. Ты тоже всё ещё красивый. И это тоже всё ещё ничего не значит.       — Да пофиг уже на красоту. — отмахнулся Тенген, — А взгляд в самую душу, в которую ты готов его пустить?       — Тебя пустил глубже, чем кого-либо, и это всё ещё ничего не значит. Скорее всего, мы с ним будем отличными друзьями. Вот как с тобой, — снова кивнул головой Ренгоку.       — Какой же ты дурак! — почти простонал Тенген, — Тогда хотя бы не флиртуй с парнем.       — Решили же, что это не флирт, — напомнил Ренгоку.       — Да они всё поняли сразу. Блестящие, любимые мошенницы, лишили меня выпивки!       — Потому что когда ты пьяный, с тобой не поговоришь, а ведь хочется, — снова объяснил Ренгоку с тёплой улыбкой.       — Придурки вы оба, — вздохнул Тенген, постучав пальцами по пачке с сигаретами и тут же отказавшись от идеи тоже покурить, — Кё, если… если захочется кого-то впустить в душу, просто пусти. Оно того стоит. Только, блядь, уж дождись его выпускного, будь так добр, грешная, развратная училка.       Ренгоку расплылся в пьяной улыбке, при этом сохраняя трезвый взгляд.       — Я так рад, что ты у меня есть, — почти серьёзно сказал он другу.       — Ой, понеслась пьяная душа по горкам, — отмахнулся Тенген.       — Да я правда…       — Всё, не хочу этого слышать. Не прекратишь так сладко ныть — зажму и поцелую, понял? — пригрозил Тенген.       — Я, кстати, начал новый стиль боя учить: Со Рю, — ничуть не испугался Ренгоку.       — Борьба? — воодушевился сменой темы разговора Тенген, — Начал учить новенькие приемы, чтобы меня уделать? Я польщён. И что за стиль?       — Тебе бы понравилось, он жёсткий.       — Не слышал о таком! Расскажи!       — Это очень интересно! — вдохновенно начал Ренгоку, — Когда я понял, что Аказе не подходит кендо…       — Бляяяядь, — закрыл лицо руками Тенген, с первых слов осознавая, что корни и этой истории цепляются за этого сопляка.       Но Кёджуро было уже не остановить.