Музыкальная минутка

Боже, какой охуенный. Таких людей надо запретить. А тем более не давать им работать в школе. Все девчонки с седьмого по одиннадцатый класс текут по новому учителю химии Попову Арсению Сергеевичу. Все девчонки и один Антон. Разве это вообще законно? Тут подростки в самом расцвете гормонов, а он в обтягивающих штанах. И в штанах этих не два обвислых пакета с протухшим молоком, как у половины молодящихся училок, а крепкие, круглые ягодицы. Арсений Сергеевич серьёзно берется за одиннадцатый «вэ». Это профильный биохим, а последний год у них из химии только две декретницы и одна пенсионерка, которая ввиду своей деменции три недели подряд упорно повторяла один и тот же параграф. На носу ЕГЭ, а у ребят программа десятого класса на уровне «учебник, вроде, синий». Тех, кто случайно попал на профиль и пытается просто отмотать свой срок без математики, Арсений Сергеевич отметает сразу, позволяя им довольствоваться скупыми тройками и четвёрками. Но те, кто в начале учебного года заявляет себя как тех, кто будет сдавать биологию и химию, попадают в капкан. Антон, после получасового наблюдения за ягодицами и заданного в лоб вопроса тоже решает, что сдавать биологию и химию — это мечта всей его жизни. И не прогадал. Таких уникумов оказывается всего семь человек, и Арсений Сергеевич назначает им дополнительные консультации и помогает разобраться с пробниками ЕГЭ, подсаживаясь вплотную и разбирая каждый пункт с дотошностью немецкого офицера. На своей очереди быть прижатым к теплому боку Попова, Антон отвратительно потеет и пытается сосредоточиться на ебучих формулах, но не может. От Арсения Сергеевича пахнет чем-то тонким и приятным, совсем не реагентами (это, пожалуй, было бы странно), а его рука держит руку Антона и направляет от одной странной формулы к другой. — Ну, видишь связь? Соединяй эти две, эти две, понимаешь, по какому принципу? Антон не понимает, но в конце занятия, когда они остаются наедине в пустом классе, он зовёт Арсения Сергеевича на свидание. Естественно, тот отказывается. *** Антону непонятно. Арсений Сергеевич его не избегает, более того, продолжает жаться к нему во время консультаций, всё агрессивней тыкая пальцем в бумаги, пока до Антона не дойдёт даже самое сложное задание из части С. Но на свидание всё равно не соглашается, хотя Антон готов поклясться — у того алеют скулы и бегают глаза на очередном предложении. Антон ему нравится. *** Антон высоченный, хоть и курит постоянно. Пиво ему продают без проблем последние года полтора. Антон собой в зеркале доволен — он как шкет не выглядит. И за лето начала так переть щетина, что если её не сбривать, она довольно брутально оседает на подбородке, добавляя ещё пару лет. За это же лето он набрал в массе, широкие штаны и худаки теперь не скрывают тощее тело — там и мышцы, и рельеф. Арсений Сергеевич даже чуть ниже — он ему достает макушкой примерно до носа, а объём его изящных запястий даже меньше шастуновских. И чего, блять, этой фифе не хватает? Ну точно же гей, даже девки из последних классов с этим смирились. Девки из классов помладше пока занимают разные позиции, но активно пишут фанфики. Кто-то про себя, а кто-то про дебила-физрука. Не, ну кому может прийти в голову, что такой мужик будет спать с этой нелепой полторашкой? То ли дело Шастун. Но на свидание Арсений Сергеевич всё равно не соглашается. *** На школьную дискотеку Антон Арсения приглашает почти две недели. Тот по обычаю отказывается, но в итоге всё же появляется в светлом проёме спортивного зала. Антон летит к нему, как мотылёк на фонарь, и за руку тянет танцевать. В Антоне святая уверенность в собственной удаче и полторы бутылки пива. Только вот целоваться под «Районы-кварталы», пусть даже кругом практически тотальная темнота, Арсений Сергеевич почему-то не хочет. Очки злобно бликуют (Антон, порой, склонен к драматизму), и Арсений вырывается из захвата и покидает зал. Да что ему вообще надо?! *** Антон у директора сидит и рассматривает кроссовки. — Арсений Сергеевич, я вашу претензию понял. Вы подождите снаружи, мы с молодым человеком обсудим, тк скзть, тет-а-тет. Арсений Сергеевич с непроницаемым лицом выходит из кабинета, оставляя Антона со своими сомнениями и директором на пару. Игорь Юрьевич грузно поднимается с кресла, но идёт к окну. И даже не начинает орать или учить уму-разуму. — Что, Шастун, нравится тебе Арсений Сергеевич? Чего? — Ну… Да. Очень, — зачем-то сознаётся Антон, а что ещё ему сказать — Арсений Сергеевич его сюда и затащил с претензией, что тот вторгается в его личное пространство с издевательскими предложениями. Только предложения не издевательские! — Всё понимаю. Как я любил свою первую учительницу географии… Это же возраст такой, когда авторитет и предмет восхищения могут сменять друг друга, стирая рамки. Антон, ты же уже взрослый парень, тебе ж и семнадцать уже есть? — Да, недавно исполнилось, — бухтит Антон. — Тогда давай говорить не как директор и ученик, а как двое взрослых людей. И, естественно, разговор сей должен остаться между нами, уговор? Как будто у Антона есть выбор, но что на него смотрят, как на взрослого — это очень круто! — Давайте. — Без обиняков, Антон. Тебе понравился Арсений Сергеевич, но он тебя старше и волен выбирать партнёров своего возраста. И некрасиво навязывать своё внимание, осознавая, что ему некуда от тебя деться, — Игорь Юрьевич всё ещё рассматривает что-то за окном. — Он же не может резко отказаться от вашего класса, бросить вас перед ЕГЭ. — Я ему тоже нравлюсь, — упорно отбивается Антон, не представляя, куда может завести этот разговор. — Не разговаривайте со мной, как со шкетом, сами же сказали, что я взрослый! — Ладно, не получается обходными путями. Давай по-другому. Тебе нравится Арсений Сергеевич. Я огорчу тебя — он нравится и мне. И я конкурентов не потерплю. Достаточно взросло? *** Арсений Сергеевич провожает его взглядом и скрывается за дверью директорского кабинета. Антон врезается лбом в доску объявлений и со злостью думает: «Это еще не конец!».