Skyfall

— Кредиты могут купить мускулы. Если знать, где искать.       Феннек выучила это правило много лет назад. Есть кредиты — есть и мускулы. Когда имеется власть, можно сделать всё, что угодно. В криминальном мире всё всегда работало по такой сфере. Заказчик, имея при себе определённую сумму кредитов, нанимал охотника за головами и тот выполнял свою работу, пока заказчик сидел в своём укрытии и ждал результатов, попивая бренди. Охотники всегда были инструментами в чьих-то умелых руках. Выполняли любую работу по приказу босса, только бы реально заплатили и не оставили в дураках. В этом мире в главных ролях были криминальные авторитеты, лидеры различных преступных синдикатов. Контрабандисты, охотники и прочие всегда имели второстепенные роли. Феннек никогда не жаловалась на свою профессию, на несправедливость к охотникам за головами и идиотов, что их в могилу свести могут. Её не заботили пустые оскорбления в её сторону. Она лишь плыла по течению, не отставала от потока и делала себе имя всеми доступными способами. Придерживалась своего золотого правила: выбирай самый выгодный для себя заказ и выживай. В плоть его вгрызайся, ведь криминальная жизнь не щадит и живого места на тебе не оставит. Либо ты бьёшь первым, либо бьют тебя. Отрывают кусок за куском от твоей плоти, останавливаясь запить большие порции. Кусает, пережёвывает и лакомится до тех пор, пока от тебя не останется безликая, бесчувственная пустота.       Боба бросил задумчивый взгляд на пески ночного Татуина. Шрамы и ожоги от кислоты сарлакка исчезли, его угольные волосы успели немного отрасти. Стоило за это отдать должное чудодейственной бакте. При первой встрече Боба выглядел гораздо хуже и совсем не походил на того Бобу Фетта, которого знала вся Галактика: многочисленные ожоги и шрамы покрывали его кожу, напоминавшей взбугренный рубец. Желудочный сок сарлакка не оставил тогда даже шевелюры. Это был потрёпанный, исхудавший, едва живой мужчина, держащийся все эти годы на диете из высушенного мяса банты и хубба тыкв. Он спас Феннек жизнь, когда её оставили умирать на Татуине, с тех пор она была ему обязана. Помогала поправится, всячески брала решение каких-то вопросов на себя, чтобы его не напрягать. Иронично, что ей буквально приходилось заботиться о человеке, прославившимся как самый смертоносный охотник за головами своего времени. Феннек слышала имя Фетта раньше, видела, с каким страхом срывалось его имя срывалось с языков других. Его считали гением преступного мира, ледяной и беспощадной глыбой, одним поворотом шлема испепеляющего противника. Человеческий организм, собранный из частей машины. Механически равнодушный и настолько же смертоносный. Облезлая мандалорская броня зелёного цвета была его символом. Феннек встретила другого Бобу Фетта. Не железного охотника за головами, а всего навсего его ходячий скелет; исхудалый, потрёпанный, с синими впадинами вместо глаз. Падение в сарлакка оставило на нём неизгладимый отпечаток. Повезло Бобе, что он вообще сумел выбраться оттуда. — Какие будут идеи? — отозвался он хриплым голосом. — Можем найти Джарина, — предложила Феннек.       Ему Феннек и Боба помогали спасти малыша от лап осколков Империи. Он помог им и они помогли ему, несмотря на то, что при первой встрече Джарин был напарником одного не самого умного мальчишки, желавшего сдать Феннек Гильдии и получить награду за неё. Джарин носил мандалорские доспехи из бескара, прославился за последние несколько лет тем, что всегда качественно выполнял свою работу. Такой боец им в борьбе против пайков.       Боба издал короткую, едкую усмешку. — Двух гаморреанцев, модов, Джарина и Кррсантана будет мало для защиты города, — высказался он. — Нам нужно больше бойцов и нужно быть готовыми к предательству от других готр Мос-Эспы. — Думаешь, они таки предадут нас? — Нельзя не упускать этот исход, — разъяснял Боба. Он зашагал от балкона в свои отведённые ему во дворце покои. — Будем выжидать, а поспешим — проиграем. Моды будут тщательно разведывать обстановку в их районах и собирать для нас информацию.       Феннек непонимающе покосилась на него. — Ты поэтому их взял на службу? — спросила она.       Боба откинулся на спинку кресла, согнув одну ногу в колене и вытянув вторую перед собой. — По-твоему, почему ещё я взял их? Они сносные бойцы, но превосходные разведчики с хорошим слухом. Их любопытство и юношеский максимализм отлично сыграет на руку. Плюс они знают местных лучше остальных и выведут у них нужную мне информацию. Моды способны строить из себя при них глупых юнцов, просто любящих поговорить, а на самом же деле, они будут собирать то, что мы сумеем впоследствии обернуть против пайков и вомп-крыс, которые захотят меня предать.       Жёстко, особенно учитывая, что часть модов были несовершеннолетними детьми, но таков криминальный мир. Порой он способен преподать куда более бесчеловечные уроки. Хотя бы стало ясно, почему Боба решил взять этих малолетних дураков на службу. Феннек, между прочем, сама неплохой шпион. Она была словно приведением, ничего не упускающим из виду. Невидимкой, взбирающейся на стены, как паук, карабкающейся незаметно для всех на самые высокие выступы. Её шаги могли стать бесшумными, в такие моменты она походила на реального призрака и никто не решался изгнать её назад в чистилище — если такое действительно существовало и не было чьей-то бредовой фантазией.       Планов Бобы ей никогда не понять. У этого человека в голове свои расчёты и вычисления, свои идеи касательно правления Татуином. Сейчас он казался настоящим криминальным лордом, строящим жесткие планы по сохранению власти. Он балансировал на тонкой грани, лишь бы не сойти с ума от пережитого. Феннек оставалось гадать, что удерживало его здравый рассудок от падения в пропасть. — О любом шорохе мы будем знать заранее, — продолжал Боба. — Нам нельзя надеяться на нейтралитет семей Мос-Эспы. Если пайки заплатят больше, они легко предадут нас. — Верно, — согласилась Феннек, садясь напротив него, — что будешь делать с предателями?       Боба поднял на неё глаза, и по этому красноречивому, острому взгляду она догадалась, что он собирался с ними делать. — Отомщу за то, что перешли мне дорогу, — озвучил он. — Уважающий себя криминальный лорд не станет истерить и кричать о владении тем, что по праву его. Он просто это показывает через действия. Многие лидеры синдикатов не обладали тем умом, что был присущ охотникам за головами. Они слишком тряслись за свой трон и принимали решения из страха, что становилось порой для них главной ошибкой. Лучше уж на зло врагам. Я принимаю решения, исходя из опыта. Поверь, им так просто не избавиться от меня. — А я говорила, что страх и жестокость для криминального босса — лучшее средство? — припомнила ему Феннек. — А ты меня слушать не хотел, спорил со мной. Всё говорил, не понадобится тебе это. Другим правителем будешь.       Боба ей ответил жёсткой, кривой ухмылкой. — Я и буду другим правителем, — оспорил он. — За сорок лет своей жизни я сумел понять, что иногда друг с другом сочетаются самые не сочетаемые вещи. Большинство криминальных лордов предпочитают путь бездумного насилия, я же за немного другой подход, которому научился у умных людей. Надавить на нужные места в подходящий момент и своими действиями демонстрировать, за что меня должны уважать. Принимать решения на свежую голову и холодный рассудок, пользоваться умом и хитростью, а не только кулаками и бластерами. Ну а тех, кто рискнёт предать меня, ждёт участь пострашнее падения в пасть сарлакка, и они пожалеют, что разозлили меня и перешли мне дорогу.       Вот о таком Бобе Фетте она слышала. Только как бы жесток он не был, он по-прежнему был слаб и не до конца окреп и ему нужна помощь. Потому Феннек и предложила нанять других охотников за головами. Это бы увеличило количество переменных и вероятность благоприятного для них исхода. — Именно этого я от тебя и ждала, — не упустила шанса вставить Феннек. — Но ты, как упрямая банта, говорил, что я мыслю старыми методами и не слушал, что тебе говорят. — Как видишь, отчасти я послушал старших, — язвительно отрезал Боба, намекая на то, что был младше её. Феннек его язвительные шутки напомнили другого человека из её прошлого. Она было открыла рот, желая поставить на место, но была грубо перебита: — Давай мы вернёмся к теме бойцов?       Феннек на это ничего не стала отвечать. Он был прав, пора бы вернуться к теме бойцов. — У меня есть ещё варианты, — стала говорить она. — Проблема в том, что большинство из них либо завязали с охотой, либо погибли, либо это те, кому ты насолил. — Боба мрачно хмыкнул. — Вэлэнс, возможно, согласится. Денгар, если ему достаточно заплатить. Босск, правда я не знаю, продолжает ли он охоту. Ну и Армин, она не откажется.       Последовала долгая, томительная пауза. Кривая ухмылка на лице Бобы перешла в плотно сомкнутые губы, словно ледяная броня потрескалась и трещина паутинкой по ней поползла. На вечно холодном, каменном лице проскочила горечь. Его лицо осунулось, как от тяжёлого воспоминания. Одно упоминание Армин отвесило Бобе звонкую оплеуху, по больному месту ударило и соли на не зажившую рану насыпало. Это имя имело большое значение для него. Для них обоих. Армин Соло засела в их жизнях, в воспоминаниях прокручивалась постоянно голографической записью. Эта женщина в их жизни вошла и в памяти след из различных, ярких воспоминаний оставила. Чаще всего, забавных и счастливых. Загвоздка в том, что Феннек Армин в свободное плавание отпустила давно, кажется, безболезненно и легко, без ужасных последствий. Судя по реакции Бобы, он отпустить не мог до сих пор. Сердце у него всё ещё саднило. Феннек знала причину, но в слух не озвучивала.       Боба на неё не смотрел, глядел куда-то в стену, будто из реальности выпал. — Ты знаешь, что с ней сейчас? — выдавил он из себя, не встречаясь с ней взглядами. — Явно не в депрессии, — легко усмехнулась Феннек, вспоминая всё то, что слышала об Армин за последние годы. — Армин-принцесса после твоей смерти стала настоящей звездой криминального мира. Перекрасила броню, она у неё теперь чёрная с синим. Выполняла заказы, став самым высокооплачиваем охотником, давила всех, кто у неё вставал на пути. Красуется везде, где только можно. На удивление, она стала куда более сдержанней на публике. Многие охотники за головами ушли в бега, опасаясь новой власти, а она наоборот, засияла ярче. Армин примкнула к Багровому рассвету и является теперь правой рукой Ки’ры. Как ты когда-то у Джаббы. Но в этом случае легко догадаться, что Ки’ра давно на поводке у Армин, потому что та давно всё начала делать за неё. Не удивлена, если честно. У Размалёванной всегда была тяга к власти.       Она замечала, как менялось настроение Бобы. Как в карих глазах горечь сменялась лёгкой печалью, какой-то теплотой и гордостью. Уголки его губ поползли вверх. Феннек всегда трудно было понять его эмоции, но, в данный момент, она определила, что он радовался за Армин. Гордился её выигрышем и достижением успеха. Словно самый преданный фанат, верный сторонник. Боба не был таким гордым даже тогда, когда убил Биба Фортуну и занял его место. Он доволен был победе Армин так, будто победил сам. Ему достаточно было того, что она жива, здорова и заветную мечту исполнила. Феннек слегка забавляло, как Боба позволял мёртвым полям расцвести заново с упоминанием о дебюте Армин. Весь такой уверенный, спокойный, каменный, а так улыбался от услышанного. Влюблённые постоянно такие. Феннек подростковыми драмами давно не интересовалась, но поневоле стала свидетелем личной драмы Бобы. — Почему ты не вернулась за ней? — задал вопрос он. — Зачем в принципе забрала её с Кореллии?       Феннек снисходительно улыбнулась, не затягивая с ответом: — Когда я её впервые встретила, это была угрюмая и опечалена девчонка, сбежавшая из клетки. Она была тощей и могла залезть туда, куда я не могла. А ещё из неё выходила отличная приманка. Я её откормила и научила всему тому, что знала сама. Как держать винтовку и как легко биться без оружия — всему, что поможет продержаться подольше в криминальном мире. Я знала, рано или поздно она захочет стать полноценным охотником за головами. Мне было всё равно, её дело, только в таком случае она будет расчитывать только на себя. Армин должна была понимать это. Годы шли, она выросла из простого подручного и перестала быть беззащитным подростком. Она стала сильнее, грубее, мстительней. Я уже тогда обдумывала оставить её, да и в матери я не гожусь. Это не в стиле охотника за головами. Ну а то задание смогло меня к этому подтолкнуть. Мы разминулись, пошли своими путями. Я продолжила свою охоту, а Армин начала свою. У меня не было сомнений, что она выживет на той планете. По сути, я просто позволила ей развиваться самостоятельно. Если бы она осталась со мной, то не раскрыла бы свой потенциал.       В своём решении оставить Армин Феннек никогда не сомневалась. Отпустить её было правильно и логично, по-другому никак нельзя было. Феннек не лучший воспитатель и в няньки никому не нанималась. Воспитание подростков в её планы не входило, однако взять под опеку Армин много лет назад ей сейчас кажется одним из самых удачных внезапных идей в её жизни. У этой девчонки жизнь с самого начала не была сказкой. Её продали в бордель, в настоящий зверинец, где девушки носили пёстрые, тошнотворного цвета шелка и угождали мужчинам, не имея право на собственное мнение. Феннек Армин нашла в одной из вонючих подворотен Кореллии чисто случайно, когда шла к своему кораблю, получив деньги за голову какого-то должника. Судьба — штука интересная, приводит иногда в твою жизнь неожиданных и странных гостей. Вот она и привела в жизнь Феннек маленькую двенадцатилетнюю Армин. Всю заплаканную, несуразную, в заляпанном кровью платье и разукрашенным чересчур ярким макияжем лицом. Размалёванная девчонка походила на перепуганного птенчика, выпавшего из гнезда и столкнувшегося с недружелюбными обитателями живой природы. У Феннек в сердце нет места для заботы и сострадания, по крайней мере, так она считала. Она не мягкосердечная, но и не бесчувственная. В этой испуганной, размалёванной девочке она невольно своё отражение увидела: юное, не искажённое охотой за головами и не запятнанное кровью. Девочке бы в куклы играть, а не по подворотнями шастать и плакать навзрыд. Армин была просто ребёнком, мечтавшем о вкусных сладостях, милых куклах в красивых платьях, счастливых праздниках с семьёй и друзей навеки. Феннек ничего из этого ей дать не могла, зато в её силах было превратить пугливого птенца в храбрую, хищную птицу. Девчонка помрёт где-то за горой мусора и на её труп никто и не посмотрит. Оставить её там означало бы отдать её смерти.       Феннек забрала Армин с Кореллии, кормила надеждами на спасение брата от лап Леди Проксимы, тренировала как будущего охотника за головами. Её подручные должны уметь постоять за себя. Пускай в большинстве случаев она работала приманкой, не хотелось бы, чтобы эта приманка лежала избитой в подворотне. Феннек за её тренировку взялась серьёзно, не жалея и не позволяя ей сдаваться. Тренировала Армин до потери пульса и огромных синяков по всему телу. В реальном мире ей никто продохнуть в бою не даст. Никаких поблажек. Либо ты их, либо они тебя. За семь лет между ними проскочило что-то наподобие милых семейный отношений. Армин для Феннек была неугомонной дочерью, познающей мир и впитывающий, как губка, любую информацию. Правда эта дочка очень любила наживать неприятности на свою голову и в такие моменты мама приходила на помощь. Феннек давно отвыкла от мирной жизни и всего-того, что для обычных людей считалось нормой, тем не менее она чувствовала что-то материнское по отношению к Армин. Она воспитывала её, кормила, спасала, перед сном слушала её проблемы и оказывала подобие поддержки, нужной девочке. А Армин просто хотела быть кому-то важной, не брошенной. В свободное время они сидели в какой-то забегаловке, наедались до отвалу местным фаст-фудом и попивали коктейли. Или они сидели где-то на окраине, вдали от общества, обсуждали всё на свете и смеялись с мелочей. Этой девочке удалось внести в скучные будни Феннек хоть какое-то разнообразие. По крайней мере, та на время забыла про одиночество.       Отпустить Армин далось легко, хоть Феннек и скучала по ней какое-то время, она понимала, что сделать это было необходимо, закономерно. В ином случае Армин бы никогда не стала той, кем она сейчас являлась. Трудно было признать, что её не хватало. Уж больно сильно Феннек привыкла к ней. Пусть она не одобряла её вредные привычки, пусть считала, что ей надо быть умнее и менее громкой и заметной. Тоска присутствовала. Феннек не жалела о том, что не искала Армин. Так было нужно для неё же самой. Армин должна была научиться отпускать и становиться сильнее. Шло время, а просто оставить её позади и стереть из памяти не получилось. В памяти всё чаще проносились галопом их совместные посиделки в кантинах, долгие тренировки, комментирование набуанских сериалов и ночные беседы перед сном. Феннек не привыкла к снам, мечтать о чём-то давно перестала, у неё не было веры в Силу, в различные приметы и предзнаменования. Она ведь охотник за головами, им сны никогда не сняться. И всё же ей снилась Размалёванная, стоящая перед пылающим борделем в своём фиолетовом, заляпанном платьице и броским макияжем — кто бы что не говорил, в том борделе девочкам макияжи делали отвратительные. В этом платье Армин была в их первую встречу, но во сне девчонка выглядела старше, в её серых глазах безумный, мстительный блеск играл. На утро Феннек из голонета узнала о сожжённом популярном борделе на Кореллии — том самом, откуда её Размалёванная сбежала. Не трудно было догадаться, кто именно поджёг его. Гордость за неё внутри порхала. Она порхала всякий раз, когда Феннек узнавала о новых достижениях Армин. Девочка выросла, покоряла всё новые вершины, вверх стремилась, на небо, где всем звёздам место. Феннек была довольна тем, как воспитала её. Она в ней не ошиблась. — Она тебя часто вспоминала, — голос Бобы вырвал Феннек из раздумий. — Говорила, как благодарна тебе за всё, как обязана тебе своим успехом.       Она заметила отблеск тоски в его глазах. Только слепой бы это не заметил. — Вы были очень близки, верно?       Боба сжал челюсти и медленно кивнул, будто не желая ворошить эту тему. — После смерти отца и жены она стала первой, кто так близко ко мне подошёл, — поведал он. — С ней я вспоминал, что я не только охотник, но и человек. Она заботилась обо мне, поддерживала, хотя я говорил, что не заслужил, за что получал от неё, — Боба усмехнулся, но в его смехе не было и намёка на веселье. — Когда я был там, в желудке у сарлакка, я слышал много голосов. Я не уверен, что они были реальными и это не были галлюцинации. Среди всех этих голосов громче всех был один. Он кричал мне не сдаваться, что я всё смогу и преодолею — это был голос Армин. Я слышал её голос и потом, когда получал своё таскенское оружие. Не знаю, как это назвать, но именно её голос придавал мне сил. Как будто она в самом деле была рядом со мной. Поэтому, наверно, я жив.       Феннек бы возразила, сказала, что он спас себя сам. Пошутила бы ядовито, что голоса в голове — дурной знак и признак свихнувшегося разума. Да только Феннек этого не делала, прекрасно видя, что для Бобы это имело ценность. Её всегда удивляло, как он с Армин сдружился и общий язык нашёл. Он же полная противоположность всего того, что она знала и любила, её антипод. Армин бы скорее его задушила подушкой во сне от скуки, чем всерьёз стала бы заботиться. У всего преступного мира их дуэт произвёл ажиотаж. Феннек не верила, что между ними могло быть что-то серьёзное. Не могли такие разные люди так долго прожить. Глядя на Бобу, она всё-таки сделала вывод, что ошибалась. Либо у него нездоровая зависимость. Армин все пять лет на публике не забывала отдать ему дань уважения, отмечая, что он был легендой своего времени. Она била новые рекорды, поднималась выше, при этом не забывая напомнить всему преступному миру, кто был главным королём. Феннек не на шутку поражалась этим. Юная Армин никогда никого не уважала, опытных охотников ветеранами звала и всячески им морально задавить пыталась. Похоже, не зря Феннек её ругала за это. Её урок Армин запомнился, раз она стала более сдержанней. Она поругалась с многим охотниками и при том продолжала работать на зло им, действиями доказывала свою правоту. Не только Бобе она дань уважения отдавала, но ему она это делала чаще всего. Возможно, как в память о том, что они вместе пережили.       В голове загорелась внезапная и очень безумная идея: — Не понимаю, какого криффа ты тогда ещё сидишь здесь?       Боба недоумённо покосился на неё. — В смысле? — Ты любишь её, тоскуешь по ней, — начала перечислять Феннек, — она за пять лет никого себе не нашла, на публике всячески чтит твою память. Да она ещё любит тебя, это только слепой не видит. Если ты реально её любишь, ты уже должен был лететь к ней. — Не уверен, что это стоит того, — засомневался он. — Армин может не сильно мне обрадоваться. — Кто? Армин-принцесса? — Феннек повысила от удивления голос. — Да она слишком тебя любит, чтоб не обрадоваться! Поверь, ты будешь полным идиотом, если не сделаешь этого. И я буду с Кррсантаном дразнить по этому поводу тебя до конца жизни.       Боба решительно встал с кресла, не дослушав её до конца, а в глазах уверенность, сумасшедшая мотивация и энергия, как от крепких напитков. — Присмотришь тут за всем? — обеспокоенным тоном уточнил он. — Не переживай, Татуин в надёжных руках, — Феннек встала следом за ним. — Передай привет Размалёванной от меня. — Боба быстро закивал, надел на голову шлем и направился к выходу. Феннек не скрыла довольной ухмылки. Влюблённые — интересные создания. Вон как к своим половинкам спешат. — Лети к своей королеве!       Боба не обернулся, показал в ответ средний палец и скрылся за дверью. Феннек явно поспешила, посчитав, что он вырос из возраста мальчишки.

***

      Армин смотрела и глазам своим не верила. Это не реально. Не может быть.       Сердце застучало сильнее. Мысли хаотично в разуме застучали. Она надела наспех халат поверх пижамы, схватила вибронож и вышла на улицу. Прохладный утренний воздух приятно поцеловал кожу, мягкие рассветные лучи солнца пробегали по крышам Тида и каменному тротуару. Армин глазами искала знакомые очертания и, повернув голову, увидела узнаваемую фигуру идущую к дому Сабе. Фигура шла медленно, неспешно, как будто на лёгкую прогулку вышла. Как будто этот человек ничего не боялся — если вообще под этими доспехами прятался человек, а не представитель какой-нибудь другой расы. Бояться ему как раз стоило. Он зашёл на территорию Армин и приближался к дому близких ей людей. У неё не было веры в его хорошие намерения. Пора бы указать этому храбрецу его место.       Она приблизилась к незнакомцу на осторожное расстояние, не желая отпугнуть его резкими быстрыми шагами. У неё в голове свой план строиться пытался, несмотря на сильную путаницу в голове. — Далеко собрался? — окликнула Армин, крепко вцепившись в рукоятку виброножа.       Незнакомец тут же замер на месте. — Да вот к тебе как раз, — раздался хриплый голос, напоминающий скрежет камня о камень. Такой до сверлящей боли в груди близкий, знакомый, родной. Голос, что в сердце Армин занимал почётное место. Тот голос, который она слышала сотню раз до и после встречи с тем, в чьи руки свою душу отдала.       Армин буравила его полным ледяной твёрдости и бесстрашием взглядом. Мужчина обернулся, встречаясь с ней визором мандалорского шлема. Лёгкие непроизвольно сжались, в горле застряли варианты дальнейших действий. Серые глаза оценивающе пробежались по стоящему мужчине напротив. Эту броню она видела множество раз в живую, на различных голозаписях и страницах голонета. Тот же стиль мандалорской брони, но в более тёмной цветом гамме. Ни царапин, ни облезлой краски. Телосложение другое, мужчина казался меньше в весе. Знакомый образ из прошлого вспышкой в воспоминаниях озарился: шоколадные глаза, угольные волосы, вечно хмурые брови, короткие колкие фразы, крепкие руки и кривая ухмылка. Покрытая вмятинами и царапинами мандалорская броня, нашпигованная разнообразным оружием от запястий до голеней. Самый смертоносный охотник за головами, пользующийся уважением среди всех в криминальной среде. Холодный, бесстрашный, каменный. Родной для Армин человек, с которым она чувствовала себя в безопасности, как за каменной стеной. Человек, что не давал ей разбиться, сломаться и утонуть. Его образ в памяти потух, подобно свече, возвращая в мрачную действительность. К тому, кто стоял перед ней. — Хорошее враньё, — насмешливо оценила Армин. — Долго думать не стал. — Враньё? — переспросил мужчина. — Объяснить значение этого слова? — лаконично ответила Армин, приподняв в угрожающем жесте вибронож. — Не стоит. — Его шлем повернулся, следуя за выбежавшим на утреннюю пробежку парнем. — Будем выяснять отношения здесь?       Армин чуть стушевалась, к огорчению для себя соглашаясь с ним. Выяснять всё на улице, когда любой зевака мог выглянуть в окно и увидеть всё происходящее, будет очень неудобно. — Иди туда, — скомандовала Армин, кивнув в сторону своего дома.       Мужчина прошёл мимо, под пристальным взглядом её серых глаз, послушно зашагав к дому. Не поспорил, не пустил колкую шутку. Этот мужчина уж больно послушный, намного разумней. Армин специально пропустила его вперёд, шла за ним, не убирая виброножа. Поворачиваться к противнику спиной было верх идиотизма. Она не настолько идиотка, чтобы позволить незнакомцу мужчине, своему потенциальному противнику, идти позади. Страх ей не владел, сил для защиты хватало. Элементарно не хотелось просчитаться и в капкане оказаться.       Тяжёлая дверь за ними захлопнулась. Мужчина, как ни в чём не бывало, прошёл по коридору в просторную гостиную на первом этаже, мотал головой, похоже, осматриваясь. — Неплохой дом, — сказал с лёгкой интонацией он. — Не увиливай с темы, — оскалилась Армин. — Кто ты такой и что здесь забыл?       Мужчина на неё не обернулся. — Ты и сама знаешь, кто я, — уклончиво произнёс он.       Для разоблачённого он вёл себя слишком спокойно. Визор его шлема направился к голоснимкам на стене. На одном Армин стояла вместе с Саше, Мэл, Рексом и Асокой. На другом она с Кристой и Леей на Альдераане, до того как планету взорвали. Третий голоснимок был сделан на Мандалоре, там Криста, Армин, Сабин, Сабе, Рекс, Эзра, Кэнан и Саше. На четвёртом голоснимке молодые Армин и Дин, держали за ноги Кристу, тогда она, кажется, хотела учиться стоять на руках. А на самом большом голоснимке были изображены почти все: Армин, Криста, Лея, Хан, Люк, Лэндо, Корки, Сабе, Саше, Рекс, Сабин, Гера, Оби-Ван, Квинлан и Коннор. Снимок был сделан как раз после войны, на Эндоре. Каждый висящий голоснимок отражал ярчайшие воспоминания из жизни Армин. Мандалорский визор задержался на голоснимке, где Армин крепко обнимала Бобу, целуя его в щёку, сам он отвёл взгляд, будто стеснялся. Она хорошо помнила, как он ворчал, когда она его снимала и поцелуи на щеке оставляла. На самом деле ему нравилось, она видела, ему просто было непривычно. — Сними шлем, — попросила Армин в приказном тоне.       Мужчина повернулся вполоборота. — И что же ты желаешь увидеть? — Того, кто под шлемом.       Он не сопротивлялся и не возражал. Молча снял со своей головы мандалорский шлем, демонстрируя своё лицо, и горло Армин сдавил спазм. Короткие угольные волосы, лёгкая щетина, шоколадные глаза, при одном взгляде на которые сердце в тиски сжималось. Она определила по голосу, что мужчина был одним из клонов. Знала, как он будет выглядеть. Однако Армин не была готова к тому, что один его вид будет напоминать ей любимого Бобу. Она могла спокойно различать клонов, наплевав на очевидное внешнее сходство. Этот клон был гораздо больше похож на Бобу. Он манерой речи и походкой очень походил на него. — Не это ты ожидала увидеть? — интересовался мужчина, положив шлем на журнальный столик.       Армин скривила алые губы в безразличной ухмылке. Он не увидит её слабости и не догадается о бурлящих водах внутри неё. Противнику нельзя показывать свои эмоции. — Как раз таки ожидала. А ещё я ожидаю от тебя ответ. Кто ты такой?       Мужчина сохранял спокойствие. Её лицо стало заметно серьёзней. — Я Боба Фетт.       Армин презрительно усмехнулась, ядом готовая плеваться. — Врёшь. — Почему? — Потому что Боба умер.       Слова дались ей с непосильным трудом, жгли болезненно в горле и горечью на языке отзывались. У Армин сердце всё ещё болело. Падение Бобы в сарлакка ей постоянно мерещилось. Появлялось перед глазами и утягивало на дно своими цепкими лапами. Армин забыть не смогла и вряд ли сможет. Трудно забыть такой момент в своей жизни, как гибель любимого человека на глазах. Он падал вниз, в объятия смерти, а она стояла, словно прилипла, не в силах остановить и спасти. Совесть грызла её изнутри по сей день. Армин понимала, по чьей вине умер Боба. — Я жив, — настаивал на своём мужчина. — Не смей мне врать, — вспыхнула Армин, приблизившись к нему. Вибронож сверкнул в её руке. — Боба Фетт упал в яму сарлакка, откуда никто не выбирался. Я видела всё своими глазами и знаю, о чём говорю. — Поэтому не веришь, что я мог выжить? — Назови мне одну причину, по которой я должна оставить тебя в живых, — процедила Армин, приблизив вибронож к его лицу. — Знаешь, сколько ЛжеФеттов я встречала за пять лет? Семь. Ты у меня восьмой. Если ты не обманываешь, то докажи это. Докажи, что ты тот, за кого себя выдаёшь.       Армин не врала. Каждое сказанное слово отдавалось болью под ребром. Боба не заслуживал смерти. Он не заслуживал лишиться жизни, упав в ту криффову яму сарлакка. Смерть рано забрать его не должна была. Боба был из тех, кто всегда выходил сухим из воды, в лицо смерти смеялся, средний палец ей показывая. Он доигрался и смерть его не простила. В тот день вместе ним умерла и часть души Армин — светлая, ласковая, в крови не искупавшаяся. Пять лет назад, на Татуине, в море Дюн. Тогда гремел бой, вопил не своим голосом Джабба, пока тело Армин била противная дрожь и ненависть клокотала от бессилия. Она кричала, но не была услышана. Её крик заглушили. До её горя мало кому было дело, по-настоящему её поняли Коннор и Люк. И с тех пор Армин совсем другая. Её сердце затихло, замедлилось, до сих пор болело. Страдало, ныло по ночам от безысходности и безнадёжности. Армин задыхалась по ночам от бессилия и поиздевавшейся над ней и Бобой судьбой. Давилась отчаянием и собственной болью. Тоска и скорбь ей вздохнуть ровно не давали. Потому что Армин винила в смерти Бобы себя. Не спасла же, не уберегла, ничего не предприняла тогда. Не успела. Армин делала вид на протяжении долгих лет, что с ней всё хорошо. Она улыбалась, погрузилась с головой в преступный мир, со всеми дружелюбной и почтительной была, на вопрос о самочувствии постоянно отвечала, что с ней всё хорошо. Ей не понятно, как сказать, объяснить, что Боба из сердца её не ушёл. Как ей тоскливо без него. Забыть она не смогла. Не получилось. Удалось заглушить боль, в сердце спрятанной, никак не забыть. Впуская людей в свою жизнь, будь готов к тому, что они оттуда никуда не выйдут. Из души и сердца выхода нет, дверь заперта на надёжный замок, без ключа и отмычки.       Многие пользовались смертью Бобы в своих корыстных целях. Армин и Коннору приходилось встречать, как минимум, семерых ЛжеФеттов. Эти жалкие подделки притворялись Бобой, надевали мандалорские доспехи, на подобие тех, что были у него, от его имени заказы выполняли и деньги получали. Армин безошибочно научилась вычислять фальшивых Феттов. Ни один из них не был настоящим Бобой. Как бы они не притворялись, как бы гениально не играли, фальш чувствовалась издалека и в лёгких застревала. Первый убитый ЛжеФетт положил началу последующей очистки Галактики от тех, кто хотел нажиться на славе Бобы. Армин, в кои-то веке, с трудом то убийство далось. ЛжеФетт был с лицом её названного отца, многих других клонов. С лицом её любимого Бобы. Последующие убийства дались гораздо легче. Коннор ей старался помогать, навещал, моральную поддержку пробовал оказывать. Он часто говорил, что не представлял, каково ей в такие минуты было. А Армин в такие минуты чувствовала себя предателем. Внутри что-то ломалось, разбивалось и не чинилось. Воздуха не хватало, его будто выкачивали. Её удерживала мысль, что реальный Боба поступил бы так же, как и она. Он завёрнутых в фальшивые фантики наглецов убил бы даже быстрее. Никто и никогда не будет ходить в его броне и от его имени заказы брать. Если бы в Галактики появились вдруг её собственные, лживые копии, наживающиеся на её славе, Армин тоже не жалела бы. Фальшивок надо уничтожать и их появление на корню рубить, как неугодные сорняки в огороде. Оригиналы должны оставаться без дурацкий подражателей и подделок.       Пять лет Бобы не было. Пять лет как Армин поменялась, себя не узнавала. Она часто видела сны, где Боба был с ней. В этих снах она его не потеряла. Сны, похожие на реальность так сильно, что после пробуждения осознание обратного давалось с болезненным трудом, словно вибронож в спину. Кошмарная реальность докучала, изводила в невыносимой пытке. Армин наелась ложными надеждами сполна. Ей их хватило. Она больше не ребёнок. Не маленькая девочка, верящая в чудеса, принцев и рыцарей. Армин мечтать перестала давно. Мечтания не для таких, как она. Охотники за головами не тешат себя надеждами, не мечтают о счастливом будущем. Они его строит сами и предпочитают действие словам. Бездумные действия излишни. Эмоции — тоже. Да и вряд ли у Армин была истинная вера в то, что Боба мог выжить. Он умер на её глазах и у неё никаких сомнений в этом не было. В противном случае, вся Галактика свихнулась, раз все считали его погибшим. Все давно смирились, что он умер. Отпустили без проблем, как что-то не нужное. Армин, вроде бы, продолжила жить дальше. Для всех она в работе, звезда преступного мира, самопровозглашенная королева. Наедине с собой, в одиночестве, она сталкивалась с бессилием от невозможности отпустить Бобу окончательно. Ей его крифф как не хватало. Их слишком многое связывало. Эти нити перерезать трудно. В конце концов, Армин решила, что из мыслей о Бобе можно будет извлечь неплохую для себя выгоду. По крайней мере, она стала менее вспыльчивой, гораздо сдержанней, уравновешенней и продуманней. Ей легко стало даваться то, что раньше ей казалось таким невыносим и дурацким.       Стоя перед очередной подделкой — а Армин в этом не сомневалась, — ядовитые, зубастые рыбы кусали органы. Боль по венам растекалась. Очередная ложь. Очередной клон, притворяющийся её возлюбленным. Он стоял перед ней абсолютно спокойный, мускул на его лице не дрогнул. Разве только взгляд смягчался, медленно становился сочувствующим. — Раз ты этого хочешь, то хорошо, — согласился мужчина. Армин позволила нарастающей злости на время стихнуть. — Моего отца звали Джанго. Он погиб на Джеонозисе на моих глазах. Я женился в шестнадцать лет. Мы с тобой работали на протяжении девяти лет.       Армин желчно фыркнула. — И всё? — Давно улёгшаяся в груди злость на ЛжеФеттов вновь напоминала о себе. — Не убедительные аргументы.       Всё это написано было в голонете. Там размещена была буквально вся его ложная биография. Потому что никто не знал, что пережил Боба на самом деле. Через что он прошёл, чтобы стать Бобой Феттом. По крайней мере, Армин была уверена, что они с Коннором знали его лучше всех. — Я должен был доставить тебя твоему кузену, — продолжил мужчина, — но мы с тобой объединились против него. У тебя сильный фанатизм по мандалорской культуре. В юности ты ходила с синими прядями и с кольцом в носу. Ты очень любишь слушать музыку в наушниках и обожаешь песни «Жизнь — дорога» и «Ты просто покорила меня». Твоё любимое блюдо — макароны с сыром. Ты ненавидишь бордели и, проходя мимо них, дрожишь, потому что в десять лет тебя в один из таких продали. Ты поэтому боялась мужчин. Ещё ты не умеешь плавать и боишься воды, однажды ты могла утонуть. Когда тебе грустно, ты любишь смотреть на звёзды, когда есть возможность. У тебя не было игрушек, поэтому Криста подарила тебе свою любимую игрушку и с тех пор ты спишь с ней. Ты берёшь вещи на два размера больше, потому что любишь простор. Если твои руки запачканы кровью, ты спешишь их вытереть. Ты стараешься, чтобы твои близкие были счастливы. А ещё ты обожаешь танцевать, очень любишь пончики и сомнительные голосериалы. Если мы вместе ночевали, ты любила меня обнимать во сне и всячески ко мне прижиматься. Тебе нравилось слушать моё сердцебиение. Один раз я позволил тебе взять управление своим кораблём на себя. На день рождение ты подарила мне собственные наушники. Ты — тот человек, с которым я чувствую себя не только охотником, но и человеком. Я всегда с тобой чувствовал, что есть человек, которому я нужен и который меня любит. И поверь, это всегда была взаимно.       «Стало легче. Все пути от тьмы всё это время вели к её серым глазам. Как же я скучал по ним. Родные, прекрасные, самые важные. Что в них? Необузданная буря и серый океан родного Камино, которым я никогда не стану. Выключая свет, чтобы не мешал, с бешеной скоростью, включить гипердвигатель и плюхнуться туда, а там будь что будет. Прийдя сюда, пришёл проститься с самим собой и начать страницу с чистого листа. А стоит ли? Да. Определённо да. Сводит с ума одна лишь мысль, что с ней могли сделать, а сердце ноет и воет, щемит и умоляет: «Прости!», и я прощу его со слезами в глазах, но с робкой улыбкой, ведь перед ней я открыт. Ещё вчера был я, а сегодня есть мы в гиперпространстве, считая рассыпанные звезды как её шрамы на теле. Улетим далёко, на самую далёкую планету галактики, ведь наш мир в трещинах, и их надо убрать».       Армин чувствовала, как сердце в груди подскочило, заходило нездоровым бегом. Крупная дрожь по позвоночнику пробежала. Дыхание прерывистым стало. Его слова подействовали для неё подобно леденящему душу. Они были слишком личными, интимными. Все эти подробности знал только один человек в Галактике. Армин смотрела на него по-другому. Больше не как на потенциального ЛжеФетта. Разум затормозил, заглючил, мыслить здраво не мог. Как бы Армин не старалась предать себе былое хладнокровие, волна эмоций была гораздо сильнее и ей это не нравилось. Не нравилось терять контроль над собой. — Невозможно, — её слова превратились в рваный выдох. Взор потупился. — Я обещал выбраться из ямы сарлакка и вернуться к тебе, моё Затмение. Как видишь, я свои обещания исполняю. Если ты всё ещё не веришь, что это я, можешь убить меня прямо сейчас. — Мужчина взял её руку, держащую вибронож и прислонил лезвие к шее. — Ты знаешь, как это делается. Одно движение — и я умру, захлёбываясь кровью. Я вверяю свою жизнь в твои руки. Впрочем, как и делал раньше.       Воздух отяжелел, осел на плечах. Армин лихорадочно бегала глазами по его лицу. Она чувствовала себя скованной. Прямо сейчас он стоял в нескольких сантиметрах от неё, с ледяным лезвием у шеи, нисколько не боявшись смерти. Абсолютно уверенный в своих действиях. Он вложил свою жизнь в её руки, положившись исключительно на её решение. Смотрел неотрывно, в глазах нет ни грамма веселья. Одна серьёзность. Они ввязались в отчаянную, смертельную игру и, в данный момент, все полномочия были в руках у Армин. Сердце готово было вот-вот из груди выскочить, рёбра пробить. Всё сейчас зависело от неё. Между ними один вибронож, словно глубокая пропасть, вмиг способный решить все вопросы. Он перережет удавку на их шеях, облегчение принесёт им обоим. Они по разные стороны стояли. Один полностью смирился, судьбу свою доверил Армин, а она решала, как поступить, в глаза напротив всматривалась. В разуме вертелись его слова. Она их анализировала, переваривала, через себя пропускала. Неужели это не сон? Неужели всё это реальность? У Армин внутри настоящая борьба и она проиграла своим чувствам.       Армин смотрела в шоколадные глаза и все сомнения внезапно раскололись на части. Разбилась с громким звуком последняя преграда. С глазах пелена неясности резко исчезла. Её рука с виброножом задрожала. Губы приоткрылись от осознания, пробившего острыми иглами её тело: перед ней стоял Боба. Её Боба. Её любимая колючка, вечно ворчащая от всего на свете. Боба, никогда не унывающий, предпочитающий иногда риску точный расчёт. Боба, с которым Армин не боялась чувствовать себя слабой, беззащитной. Хмурый, холодный булыжник, чьи чувства смогла понять за много лет только Армин. Она ни разу не отвернулась от него, ласку и заботу всегда дарила, поскольку не сомневалась, что и он заслужил всё это. Доверие к нему ни разу не пошатнулось, ведь он не из тех, кто способен на жестокое предательство. Её любимый Боба снова рядом. Настоящий, живой. Ни фальшивки, ни другие клоны его отца. Именно Боба. Выживший, сумевший спастись от желудочного сока сарлакка. Он нашёл способ выбраться. Смерть просчиталась в этот раз. Зря Армин столько лет его оплакивала, зря собственными слезами давилась. Вот он — живой, родной, прямо здесь, рядом с ней, как и обещал когда-то давно. Вернулся к ней, как самый преданный король. Смотрел так, будто видел в ней большой куш, будто она была всей Вселенной. Смотрел как на нечто важное и дорогое для себя. Армин беспомощно всхлипнула. Сдерживаемые эмоции прорвались наружу.       Шаг назад от шока и неполного принятия истины. Дрожь ослабила хватку. Вибронож выскользнул из руки и упал на мягкий ковёр. Воздух застрял в горле. Армин прикрыла рот ладошками и всхлипы сдерживать больше не могла. Плевать, что тушь потечёт и все её усилия насмарку пойдут. Плевать, что она открыто демонстрировала незащищённое страдание не выдержавших эмоций. В голове о стенки сознания билась истина происходящего. Боба жив. Он не погиб тогда на Татуине, не упал в сарлакка. Он выжил и пришёл к ней. — Тише, Затмение, я же вернулся, — Боба мягко ей улыбнулся, оказавшись рядом с ней, и коснулся её плеч. — Посмотри, видишь? Это я.       Слова-обещания вломились в сознание. Его руки гладили её плечи. Он касался её так осторожно, словно она была хрупкой и вот-вот могла разбиться. Словно хотел убедиться, что происходящее здесь было реальным, не иллюзией. Словно боялся, что она растворится и исчезнет. Ускользнёт от него и на этот раз навсегда. Боба тоже не верил в то, что происходило. Долго, слишком долго они порознь были. На слишком долгий срок их время разлучило. Это были самые невыносимые годы в их жизнях. Самые тягостные. Но судьба снова свела их вместе. Оби-Ван говорил об этом. Якобы люди, предначертанные судьбой, никогда не расстанутся на долгий срок.       Армин медленно убрала руки от рта и аккуратно коснулась ладонями лица Бобы. Его кожа стала сухой. Прямо как её кожа на руках. Щетина легонько колола. Хотелось тоже убедиться, что это всё было не сном. Что это не игры Силы, не чья-то шутка. Боба позволял, рук от своего лица не убирал, смотрел в глаза открыто, с какой-то нежностью, проявляющейся у него редко, если они оставались наедине. — Это правда ты… — сорвалось у Армин дрожащим голосом.       Улыбка Бобы стала печальней. — Да, это правда я, — кивнул он.       Губы Армин задрожали. Глаза защипали. — Тебя так долго не было… — всхлипывала Армин.       Понимание этого грустного факта сдавливало грудную клетку, сердце больно резало. Где-то смеялась над ними глумливо время. — Но теперь-то я здесь, — говорил Боба, не отрывая зрительного контакта. — Я вернулся к тебе, cyare.       На её алых губах расцвела улыбка. Годы мучительного и надрывного ожидания прошли. Они вдруг стали таким нереальными, невозможными. Страшным сном и не более того. Что-то в судьбах Армин и Бобы починились, расцвело заново.       Томящиеся годами чувства вырвались на свободу. Армин не сдержалась, буквально запрыгнула к нему в объятия, обхватив ногами. Она крепко обняла его, носом уткнувшись в его шею, в незакрытый длинным воротником комбинезона участок кожи, закрыла глаза. Крепкие руки Бобы прижали её ближе. Одна рука легла на спину, чуть выше поясницы, вторая зарылась в каштановых волосах. Армин почувствовала его выдох на своём плече. Она слышала, чувствовала его дыхание, получала от него тепло, которого ей так не хватало все это томительное время. То тепло, которое Боба дарил одной ей. Душа снова сладко запела от неописуемой радости. Всё сошлось в одной точке. В очередной раз на Набу. И опять никого, кроме них. Вся Вселенная стала пустым звуком. Мир вокруг сузился до размеров гостиной. Другие существа просто исчезли. Всё вокруг растворилось, оставив Армин с Бобой одних. Они долго были вдали друг от друга. Чересчур долго. Разлука, длинной в пять лет, для них была как страшная пытка. Армин осыпала поцелуями щёки Бобы, лоб, нос, позабыв про то, что алая помада оставляет след. — Я никуда больше тебя не пущу! — вырвалось у неё сквозь слёзы. — Это я должен был сказать, а не ты, — в голосе Бобы послышалась добрая улыбка.       Армин издала ломаный смешок, теснее прижавшись к нему. Хоть на нём броня и была, это не мешало ощутить родное тепло. Как же она скучала по нему. Ей так не хватало его. Самый близкий, самый дорогой, самый любимый, да простят её родной брат, названный отец и все её друзья. Её не загаданная мечта сбылась. Боба вернулся к ней. Они снова были вместе. Армин обязательно спросит, как он выбрался из сарлакка, но чуть позже. Сейчас ей хотелось о нём позаботиться, любовью и лаской засыпать, от всех проблем и бед укрыть, в объятиях спасти. Он заслужил счастья, заслужил быть любимым, и Армин готова любого ударить, кто посмеет с этим возразить.       Обжигающие дыхание Бобы приятно защекотала шею. — Знакомый запах, — вздохнул он. Армин прикусила губу. — Это что, мой одеколон?       В его голосе была искренняя, мягкая усмешка. Он не ругал, но Армин всё равно чувствовала себя попавшейся, будто игрок, пойманный на жульничестве. — Ты говорил, что это самый нормальный одеколон, — вспоминала она. — Что от него не так воняет, что запах не такой резкий. От него не чихаешь, там, нос закрывать не хочется. Глаза не слезятся. Я вспомнила про это, когда ты… — В горле образовался неприятный комок. — Ну, вот я и подумала, что так ты будешь всё время рядом.       Короткий, хриплый смех сорвался с его губ. — Армин, моё солнце, моя луна, — шептал он ей на ухо, — сокровище моего сердца, я никуда больше от тебя не уйду. Слышишь? Больше никогда не отпущу.       Он оставил несколько поцелуев на её шее, добрался до виска, щеки, пока, наконец, не встретился с её губами. Нежно, вкладывая все накопившиеся чувства. Их дыхания соединились, смешались в пространстве. Поцелуй был таким вкусным, долгожданным, наполненным нежностью и одновременно горечью от долгой разлуки. В нём целый разговор о прошедших годах, тоска, что не давала спать нормально им обоим. Никакого холода, только чистое желание, не подкреплённое никакой логикой. Пламя внутри вспыхнуло спустя много лет. Воскресло то, что, казалось, умерло давно. Всё разделилось на «до» и «после». Не было тех длинных лет, казавшихся вечностью. Дней скорби, постоянный ночных слёз. Армин не хотела искать логичное объяснение своим действиям. Они с Бобой стали снова одним целым. Воссоединились и больше никогда не позволят этому кошмару случится снова. Им суждено было встретиться. Впервые за пять лет Армин было по-настоящему тепло.       В какой-то момент Боба лёг вместе с ней на диван. Неизвестно, сколько по времени они лежали в абсолютно безмолвной тишине. Считать, впрочем, не хотелось. Армин лежала головой на его груди, прижималась крепко-крепко, всё ещё боясь, что он уйдёт. Боба ласково перебирал пряди её волос, гладил по плечу, успокаивая. Он был рядом и весь мир не нужен был. Мир Армин уже был с ней. Вернулся к ней, прижимал к себе, благодаря ему она снова почувствовала твёрдую опору под ногами. Ни тревоги, ни волнения, одно спокойствие и чувства уюта. Правда один вопрос не давал покоя, стучал в черепной коробке настойчиво, и Армин не хотя приоткрыла глаза: — Бо? — тихо позвала она, боясь нарушить их воцарившееся спокойствие. Он издал короткое, вопросительное мычание. Армин придвинулась ближе к его лицу, с волнением заглядывая в глаза. — Скажи, как ты жил все эти годы?       Боба опустил ладонь с волос ей на плечо. — Это… — он отвернул ненадолго взгляд, как будто стараясь подобрать нужные слова. — были сложные годы. Самым сложным было выбраться из сарлакка. Он не отпускал, издевался. Я не знаю, сколько я был там по времени. Может, недели, месяцы. Помню, что сарлакк хотел оторвать мне ногу. Я даже слышал какие-то голоса. Но мне удалось выбраться оттуда. Я помню, как лежал на песке, возле ямы сарлакка и отключился, а потом проснулся у таскенов. Брони при мне не было. Не уверен, но её унесли тогда джавы. Таскены смогли приютить меня, сделали частью своего племени. Я помогал им долго, а потом их убили. До сих пор не знаю, кто мог пойти на это. Тогда я решил вернуть броню и осуществить свой старый план: занять место на престоле. По пути я встретил умирающую Феннек, спас её, и она помогла мне вернуть «Раб-I». Мы забрали броню у одного мандалорца, помогли потом ему спасти его малыша. После этого я вернулся на Татуин, убил Биба Фортуну и занял его место.       Армин слушала его внимательно, не упускала ни одной мелочи. Эмоции сменялись одна за другой: печаль, сочувствие, удивление, гордость. Про план Бобы Армин узнала незадолго до событий на Татуине. Насколько она помнила, он так хотел отомстить Джаббе за то, что предал его. В тот момент Армин посчитала, что её любимый сошёл с ума. Не думала, что он всерьёз за это дело возьмётся. А он взялся, стал правителем Татуина, и радость порхала в груди за его достижения. Сердце на миг замирало, когда речь заходила о Феннек и Дине. Встреча Бобы с её бывшей наставницей и бывшим молодым человеком походила на не смешную иронию судьбы. Звучало нереалистично, странно, таких совпадений не бывает же. Он познакомился с Феннек, подружился с Дином, встретил двух дорогих ей людей. Они помогли ему, как когда-то помогли ей. — Тебе, кстати, привет от Феннек, Размалёванная, — вспомнил Боба. Армин залилась краской, смущённо улыбнулась и, прикрыв глаза, спрятала лицо в его шее. Феннек ещё не забыла то идиотское прозвище. — Она тобой гордится.       В памяти проявились воспоминания с Феннек. Тренировки, разговоры по ночам, постоянные шутки. Армин искренне рада, что являлась ученицей Феннек Шэнд. Не представляя, что могло бы произойти, не найди она её тогда. Исход очевиден — смерть. Армин убила клиента, сбежала из борделя, да даже при условии, что её бы не нашли, она умерла бы от голода или холода. Благодаря Феннек она сейчас была жива. Армин ей была обязана. — Как тебе работается с Феннек? — поинтересовалась она. — Не считая её постоянных подколов в сторону моего способа правления, а также постоянных шуток про сарлакка, я всем доволен, — изрёк Боба. — Она мне отлично помогла и помогает по сей день. Брала часть обязанностей на себя, когда я был слабым. Без неё я многого бы не достиг.       Армин приподняла голову, встретившись с родными шоколадными глазами. — Но и ты сам многого достиг, — подметила она. — Своими усилиями. По большей части, это и твоя заслуга. Ты сам со всем справился.       Взгляд Бобы оставался открытым, прямым. Он не стал горделиво вопить, что да, это его заслуги. Вёл себя так, словно это не он достиг того, чего хотел. Армин всегда ценила в нём это качество. — Не совсем, — поспорил Боба. Его взгляд стал серьёзней. — Когда я был в сарлакке я слышал голоса. Может, это были галлюцинации. Может, часть агонии. Сотни голосов кричали мне сдаться. Но был один шёпот, заглушивший их. Голос, что не давал мне сдаться, направлял, не давал упасть. Я слышал этот голос и после того, как выбрался из сарлакка. — Заметив заинтригованные глаза Армин, он объяснил: — Твой голос, Затмение. Он всегда меня направлял и успокаивал, когда мне было особенно тяжело. Ты была рядом со мной.       У Армин сердце гулко ухало в груди любовью. Она не в настроении шутить, подкалывать Бобу на тему его внезапной разговорчивости. Ей вмиг стало гораздо теплее. Её давно мёртвые поля зацвели новыми цветами. Новые краски в её жизни запестрели. Армин улыбку глупую, смущённую, сдерживать была не в силах. Она обвила руками шею Бобы, тесно к нему прижалась и поцеловала в щёку, тепло-тепло улыбаясь. — Я так сильно люблю тебя, ты бы знал! — зажмурившись, проговорила она ему в щёку.       Ей не стыдно за высказанное признание. Оно далось ей легко, как давались любые откровения раньше. Армин говорила это осознанно, с понимаем, с не затуманенным сознанием. Стыдно было за то, что она не сказала об этом раньше. Горечь лёгкие съедала токсичным ядом всякий раз от мысли, что ей недоступно больше время с ним. Рыдала по ночам из-за того, что Бобе столько всего не сказала. Для всех он был холодным, жёстким, молчаливым, но только Армин знала, что он отчаянно скрывал за этим молчанием. Нырнула в глубокие, неизведанные ей воды и не утонула, хотя плавать так и не научилась. Её поддерживали, не давали утонуть. Армин знала, как заботятся люди, подобные Бобы и не просила от него большего. Он стал её берегом, её тихой гаванью, куда ей нравилось возвращаться. Она не могла не благодарить того, кто дал ей уют и тепло. Не могла не любить. «Я люблю тебя» — такие простые слова, только почему-то их нелегко бывает произносить. Факторов много, от банального не умения до не понимая, можно ли говорить их тому, кому хочешь признаться. Армин поняла, что словами нельзя разбрасываться. Особенно такими интимными, чувственными. Говоря это Бобе, она нисколько не сомневалась в правильности своего решения.       Армин почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке и нежно коснулись её лба. — Знаю, — пробормотал Боба, — и я говорил, что взаимно.       Где-то взошло солнце и сквозь тучи чёрные робкие лучи пробрались. Признаваться в чувствах Бобе было несвойственно, однако он это сделал. Сделал то, чего при других обстоятельствах никогда бы не сделал. В его стиле были действия. Армин видела его любовь через них. Видела в обычном скреплении их мизинцев. В починке сломанной двери и ухаживанием за Армин, пока та болела. В тёплых объятиях, столь редких и при этом чувственных. Видела дарении мелких, незначительных подарков и советов по охоте. В том, как он мог найти любой повод для того, чтобы навестить её. Услышать от него слова любви на словах было неожиданно и одновременно приятно. Спустя пять лет, в гостиной своего дома, Армин почувствовала, что не одна. — Ты-то как жила? — полюбопытствовал Боба. — Ты, Коннор, Криста и остальные?       Армин нехотя приоткрыла глаза. Ей ворошить старые года не хотелось, да и в её жизни за это время мало что интересного произошло. Одна работа и только. Но Боба интересовался не только её жизнью, и Армин проигнорировать его просьбу не могла. — У меня особо ничего и не произошло, — она присела на диван. Боба последовал её примеру. — Дом, как видишь, новый купила. Старую квартиру я Коннору отдала. С приходом новой власти многие охотники ушли в бега, а я смогла пробиться. Коннору помогла с работой, он теперь мой банкир. Папаня женился на Сабе. Коннор, паразит, чуть весь дом не спалил. Его чуть из квартиры не выселили. — Боба усмехнулся. — Криста встречается со Скайуокером, она писателем стала. Её брат женился на Саше, у них дочка теперь. Асока Тано вернулась, я про неё тебе рассказывала, она из отряда «Феникс». Хан женился на Лее, у меня теперь племянник есть. Бен его зовут. Оби-Ван живёт у Сабе, помогает Скайуокеру. Сабин защищает Лотал. Мы с Коннором помогаем переодически Омеге, навещаем её. Я правая рука Леди Ки’ры. Пять лет назад я вступила в Багровый рассвет. Мне там нравится, там весело, интересно. Сейчас правда у нас проблемы с пайками, но мы с Ки’рой решаем этот вопрос и думаем, что делать. — Проблемы с пайками? — озадаченно уточнил Боба. — Да, — подтвердила Армин. — У тебя что, тоже с ними проблемы? — Это мягко сказано, — хмыкнул Боба. — Они хотят забрать Татуин. Сделать его частью перевозки спайса. Битва с ними неизбежна, я это знаю. Поэтому мы сейчас активно ищем бойцов.       Армин вспомнила, как пайки угрожали убить Ки’ру, когда та не согласилась на их условия. По этой причине Ки’ра сейчас скрывается от них. На этом настояла Армин, прекрасно помня, какими методами криминальные боссы избавлялись от конкурентов. Её подругу не должна постигнуть эта участь. При упоминании Бобой желания пайков, в голове медленно начала складываться картина происходящего. — Считай, что Багровый рассвет на твоей стороне, — уверенно сообщила Армин. — Нет, я не хочу привлекать другие синдикаты, — отказывался Боба. — Я должен разобраться со всем сам. — Бо, у тебя сейчас почти нет союзников, — начала аргументировать Армин, — ты только пришёл к власти. Пайки превосходят большинством. В твоём положении сейчас выгодно заключить союз с кем-то из синдикатов. И я могу точно сказать, что Багровому рассвету такие союзники нужны.       Боба насупился, заметив её выражение лица. — Ты чего уже задумала?       Армин таинственно улыбнулась и положила руку ему на плечо. — Не переживай, я знаю, что делаю.

***

      Коннору снился сон. Родные края Атцерри, их с матерью загородный дом у озера, тёплый ветер, густой лес. Маленький Коннор играл возле дома. На кухне мама готовила похлёбку. Где-то рядом маленький белоснежный дроид серии BD, являющийся единственным лучшим другом Коннора. Солнце приятно согревало своими лучами. Коннор всегда любил жару, любил солнечную погоду, пускай и постоянно ворчал, как ему плохо от изнуряющей жары. Ему доставляло удовольствие плавать в озере и потом валяться, обсыхать на солнышке. Он искреннее любил маму, посвятившей всю себя воспитанию сына. Любил их дом за городом, своего маленького дроида. Для Коннора это всегда был уголок тишины и покоя. В самые мрачные дни непроглядного мрака, ненависти, направленной на его чудаковатость, ему всегда было где спрятаться. У него было место, где он чувствовал себя собой: обычным мальчишкой Коннором, любящим неизведанное и с трепетом относящийся ко всем насекомым. Был не мистером Фрименом, не парнем без отца или чудиком с жирными волосами. Просто Коннором.       Неизвестные причины изменили ход картины. Коннор находился уже не на Атцерри, его резко переместили на «Раб-I», в кабину пилота. Рядом сидел за штурвалом Боба в глухом, старом мандалорском шлеме, недовольно бормотал себе под нос. Коннор вместе с Армин пели ему «Ты моё сердце из чистого кредита». Пели во всю голосину самым отвратительным певческим голосом, желая подбодрить недовольного Бобу. Того, в конце концов, удалось подбодрить. По крайней мере, он больше не ворчал, не просил их угомониться. Тогда Коннор и Армин издавали победные возгласы, давали друг другу пять, а она затем подбегала к Бобе, целовала в шлем и обнимала сзади за шею. Коннора всегда поражало то, что он спокойно ей это позволял и не отталкивал. Долго он поверить не мог, что такой хладнокровный, жестокий убийца, как Боба Фетт, умел заботиться о ком-то. Он заботился не о многих, делал это по-своему, как мог. Умел ли этот человек любить? Коннор в этом постоянно сомневался. Заботиться — да, да и ещё раз да. В вопросе о любви постоянно витали сомнения и разного рода противоречия. Пускай то место не было родным Атцерри и эти люди по крови родственниками не были, но Коннор тоже с ними чувствовал покой. Был таким, какой он есть и не стеснялся показывать все свои странности и недостатки. С ним были люди, поддерживающие его и не издевающиеся над его странностями. Он чувствовал себя дома и уходить от них не хотел. С ними ему было комфортно. — Коннор, проснись!       Из сна его выдернул громкий голос Армин. Коннора выбросило обратно в реальность. Он тут же распахнул глаза и вдруг вздрогнул от страха и подскочил с места. Ни Атцерри, ни «Раба-I». Коннор вновь оказался на Саварине, где ждал Армин и заснул от скуки под каким-то навесом, недалеко от поваров, готовящих парное мясо. Никто из местных на него внимание не обратил. Все занимались своими делами. Коннор непроизвольно сжался. Он не Армин испугался, а того, кто с ней пришёл. — Привет, брат сына клоноделателя, — поздоровался своим скрипучим голосом Босск.       Коннора передёрнуло. Он сглотнул липкий комок. Ему приходилось встречать этого охотника за головами раньше. Столько неоднозначных слухов витало вокруг его личности. Глядя на этого трандошанина и вспоминая всё то, что про него говорили, про его славу, ужас сковал движения, заставил тело замереть в оцепенении. Зелёная кожа, большие, оранжевые глаза и острые, как заточённые клинки, зубы. Охотник за головами, один из самых смертоносных и опасных. Все считали, что он умер от старости, оставил охоту. Но он был здесь, стоял рядом с Армин и смотрел своими глазами на Коннора. — Так, я вспомнил, я тут, кажется, забыл своего лот-кота покормить, я пойду пожалуй…       Коннор уже было развернулся и тут Армин схватила его за капюшон толстовки, останавливая. — Куда собрался? Ты чего испугался-то так?       Армин отпустила капюшон, и Коннор, нехотя, повернулся к ним. — Да ничего не испугался! — храбрился он. — Подумаешь, ты привела здоровую, двухметровую ящерицу, которая может меня съесть, а так пустяки! — Никто никого есть не будет, — твёрдо заверила Армин. — Если нарываться никто не будет, — скрипнул Босск.       Коннор нахмурился. — На кой крифф ты его вообще с собой взяла? — не понимал он. — Есть же полно других охотников. Да и вид у него довольно мерзкий. — Следи за языком, пацан, — пригрозил Босск. — Мы здесь все по одной причине — помочь нашей полукровке разобраться с обнаглевшими пайками. — Ты и помощь? — Коннор повысил голос от негодования. — Не смеши мои бока! — Ты про такую штуку, как честь, не знаешь похоже, да? — Я знаю, а от тебя это слышать вообще странно! — Он согласился помочь из уважения к Бобе, — влезла в их разговор Армин. Судя по её интонации, слушать спор Коннора и Босска она была не намерена. Коннор приоткрыл рот, но сказать ничего не сумел: — Да, Коннор, честь у охотников в приоритете. — Коннор плотно сомкнул губы. Армин будто прочитала его мысли. — Давайте поскорее пойдём уже к Ки’ре?       Она явно не хотела тратить время на пустые споры. Пройдя вперёд, Армин оставила Босска и Коннора и позади, вела их за собой, показывала дорогу. — Знаешь, а она нам врежет если не подружимся, — отметил Коннор. — Силёнок не хватит, — возразил Босск. — Максимум, словесно задолбает. — Ага, — согласился Коннор. — До смерти заговорит. Мозг совокупит.       Босск засмеялся. — Хорош, — заценил он. — А как же, дорогой? — не скромничал Коннор, театрально выпрямившись.       Следующие двадцать минут они провели в глухой тишине, пока перед ними не возникла высокая яхта Багрового рассвета — «Первый свет». Коннор, как банкир Армин и её друг, часто бывал там и ни раз видел Леди Ки’ру. «Первый свет» имел характерную вертикальную конструкцию и представлял собой очень высокий и узкий космический корабль с внутренней частью, разделённой на несколько этажей и палуб, расположенных наверху. На самой верхушке расположился офис Ки’ры, где также была коллекция различных редких вещей, собранных с разных уголков Галактики. Все эти этажи были соединены между собой, на них можно было подняться на турболифте, проходящим по высоте корабля.       На месте Ки’ры Коннор бы выбрал другое место для пряток от пайков. Потому что она буквально скрывалась от тех, кто покушался на её жизнь, на самой огромной яхте, которую легко заметить издалека, даже если зрение давно ушло под минус. Верх идиотизма же! Можно ведь было бы скрыться в каком-нибудь отеле. У кого-нибудь в гостях, за Дальними рубежами укрыться, а Ки’ра выбрала для своей цели самую приметную яхту в Галактике. Порой Коннор удивлялся, как Багровый рассвет протянул до сегодняшних дней.       Как только они прошли внутрь, первое, что бросилось в глаза, было отсутствие хилобанского силовика, сидящего внизу, будто консьерж в подъезде. Ему обычно приходилось сдавать оружие — чисто безопасности ради, хотя Коннор считал, что обмануть его легче лёгкого. — Не нравится мне это, — не скрыла скептицизма Армин, проходя в турболифт. — Может быть, он ушёл в туалет? — предположил Коннор.       На него уставились две недовольные пары глаз. Коннор, от нахлынувшего стыда, захотел провалиться сквозь землю или стать невидимкой, не выдерживая интенсивности их взглядов. Между прочем, он вполне логичную версию выдвинул. Силовики ничем не отличались от простых представителей разливных рас в Галактике. Плюс Коннор просто не хотел думать о плохом. Ему плохих событий хватало в любом голо-сериале о битве девушек за внимание лорда. Скоро выйдут три финальные серии, а у Коннора уже много вопросов по поводу разворачивающихся там событий. Много эмоций от последней вышедшей серии, поскольку там от тяжёлой болезни скончалась его любимая главная героиня, за которой он наблюдал на протяжении ста семидесяти серий. Страшно было представить, что будет в последних сериях и со сколькими ещё любимыми персонажами придётся попрощаться. Коннор потому старался о плохом не думать.       Двери турболифта раздвинулись и все позитивные мысли растворились от увиденной картины: — Дэнк феррик! — выругался Коннор с округлившимися глазами.       Скользкая тошнота заплескалась в горле. В нос ударил мерзкий запах трупного разложения. По полу были разбросаны мелкие осколки. Силовики, охранявшие Ки’ру, лежали с прожжёнными дырами в области сердца. Где-то виднелись застывшие брызги крови. Не трудно было догадаться, что здесь произошла настоящая битва, где силовики Багрового рассвета не вышли победителями. Армин подбежала к трону, глядя куда-то за него и замерла. Её плечи заметно напряглись. Коннор быстром шагом направился к ней, желая увидеть то же, что и она, и непроизвольно вздрогнул, неприятный запах стал сильнее. Ему показалось, что в тот момент он стал бледнее самого чистого снега. Сердце пропустило удар. Он оказался возле источника неприятного запаха.       За троном, с воткнутым в грудь виброножом, лежала глава Багрового рассвета. Её руки с алыми порезами безвольно лежали рядом. Напряжённые пальцы так и застыли полусжатыми, словно она держала оружие. Опустившись на корточки перед ней, Армин начала её осматривать. Коннор не мог видеть лица подруги, но представлял, каково ей было внутри. Сколько эмоций в ней металось и как боль грудную клетку изнутри разъедала. Всё-таки, Армин хорошо знала Ки’ру, как он помнил. Вроде как, они даже дружили с самого детства. Коннор знал по себе, что терять тех, с кем ты с детства дружил нереально сложно. От твоей души словно огромной кусок чего-то важного оторвали и обратно не вернули. Он не выдержал мерзкого запаха и, прикрыв нос рукой, отвернулся. Ему приходилось убивать, вот только к запаху он так и не привык. — Это ещё недостаточно благоухает, — прокомментировал Босск. В отличие от Коннора, он вёл себя гораздо собранней, как будто не было здесь несколько трупов. — Трупы совсем свежие. Пролежи они тут ещё дольше, то тебя бы вырвало. — Да уж, спасибо за информацию, — буркнул Коннор.       Армин рассматривала руки Ки’ры. На них был выцарапан какой-то непонятный символ. — Что за символ, Соло? — спросил Босск. — Убийца оставил послание? — Вроде того, — сухо обронила Армин. — Какой дебил вообще это будет делать? — возмутился Коннор. — Типо, ему же наверняка надо было остаться потом незамеченным, чтоб не раскрыться, а он подсказки оставляет. Дурость! — Я даже знаю, что это может быть дебил, — заключила Армин.       Посторонние шаги — жесткие, лязгающие, слишком точные для человека — раздались позади и заставили всех инстинктивно обернуться и потянуться за оружием. — Ой, извините! — извинялся чёрный протокольный дроид с запрограммированным женским голосом.       Коннор почувствовал, как огромный груз упал с плеч. Армин поднялась с колен. — D-15, что здесь произошло? — задала она вопрос, подходя к дроиду. — Пайки ворвались сюда и началась стрельба, — затараторил дроид, — D-15 еле удалось спрятаться вместе с другими дроидами Леди Ки’ры. — Как пайки узнали, где находится Ки’ра? — продолжала допрашивать Армин. — Кто-то приходил к Ки’ре до них? Кто-то связывался с ней?       Она была взвинчена, хотя и пыталась сохранить сдержанность и уравновешенность. — D-15 помнит, как Леди Ки’ра говорила по голосвязи со своей подругой.       Армин сжала руки в кулаки, резко втянула в себя воздух и отошла в сторону. Хотелось бы Коннору знать, что это за подруга. — Вот это подруга, — мрачно сделал выводы он. — Это не подруга, — злобно процедила Армин, глядя в обзорное окно. — Это сволочь, которая имела нас много лет.       Коннор с Босском переглянулись. В глазах обоих застыли одни и те же вопросы: что здесь вообще происходит и куда они, крифф возьми, попали? Обычная поездка к Ки’ре с просьбой помочь Бобе на Татуине, закончилась горой трупов, включая лидера Багрового рассвета. Синдикат встретил свой закат. Их лидер попал в коварные сети смерти. Со стороны пайков уничтожить другой синдикат было весьма логично. Избавлялись от конкурентов и лишней занозы. Никому препятствия на пути к достижению власти не нужны. Когда встаёт такой вопрос, ты волей не волей идёшь по головам других. Всё ради бизнеса. Всё ради власти.       Армин вновь села на корточки перед Ки’рой, задумчиво уставившись на её лицо. — Что же будет с синдикатом? — забеспокоился дроид. — У Багрового рассвета же нет больше лидера.       Коннор в этот момент заметил, как Армин, чуть помедлив, будто не решаясь, одним лёгким движением сняла с пальца Ки’ры кольцо с символом Багрового рассвета и надела на свой палец. — Есть, — заявила она, поднявшись. — Передай всем, чтоб явились срочно сюда. Пора обсудить важные вопросы.       У Коннора от шока отвалилась челюсть. Босск, стоящий рядом, издал непонятный звук, напоминающий не то насморк, не то рычание. При этом он широко улыбнулся исподлобья во весь рот, демонстрируя зубы. Армин оставалась непоколебимой. — Вынесите тела куда-нибудь, — попросила она, — не хочется встречать остальных с трупами. Похороны Ки’ре устроим не сейчас. У нас есть другие вопросы.       Босск и Коннор ничего ей не сказали. Они нашли какую-то маленькую каюту и оставили все найденные мёртвые тела там. Всё то время, пока они ждали других охотников за головами, служащих синдикату, тысячи мыслей вертелось в голове Коннора. Мысли о стремительно меняющихся событиях. Возвращение Бобы, смерть Ки’ры и Армин как глава Багрового рассвета. Коннор банально не успевал переваривать всё то, с чем он сталкивался и полностью придти к их принятию. Сперва он был в не себе от радости, узнав от Армин, что его названный старший брат оказался жив. Затем его чуть не вырвало от запаха трупного разложения. Теперь ещё и Армин, кажись, захотела возглавить синдикат. От Бобы заразилась похоже, он тоже с недавних пор возглавляет Татуин.       На самом деле, сколько Коннор находился рядом с Армин и знал их с Бобой, он стал замечать изменения в её поведении. Ушла безмятежность и беззаботность, с которой она жила раньше. Армин раньше позволяла себе быть безответственной, излишне грубой, вспыльчивой, эмоциональной. Плевала на все существующие правила и запреты, отпирала эти замки шпилькой и делала всё как хотела. Коннор хорошо помнил Армин лёгкой на подъём, свободолюбивой и весёлой. Смех и радость дарящей. Когда исчез Боба и закончилась война с Империей, от прежней Армин остались, разве что, храбрость и независимость. Беззаботность токсичным ядом съело планирование, желание контролировать ситуацию. Вечная улыбка перешла в плотно сомкнутые губы. Импульсивность смыли воды ледяного расчёта. Армин стала более организованной, менее эмоциональной и более усидчивой, что приводило в недоумение всё её окружение. Она всегда была бомбой замедленного действия, готовой взорваться в любую минуту. Сделана из солнца и луны, что текли по её венам. Из дикого безумия и ярких звёзд. Шла по бульвару разбитых надежд и строила параллельно новые. Коннору казалось, что она просто так изменилась. Что уход Бобы и почти год поисков родного брата измотал её вечно полыхающее радостью сердце. Шло время и Коннор начал замечать знакомые черты в её поведении, узнаваемые повадки. Он поглядел на неё сочувствующими глазами, когда осознание нервно затрубило в разуме: в отражении Армин он стал замечать Бобу. Такого же холодного, рассудительного, не боящегося риска, но по большей степени, заменявшего его на точный расчёт. Быть может, опасения Коннора были банальным совпадением, а может Армин на самом деле переняла черты любимого.       Представить её в роли главы синдиката ему давалось с трудом. С другой стороны, не к этому ли Армин стремилась все эти годы? Не этого ли хотела с самого начала? Коннор уже вконец запутался в её желаниях. Чего нужно было ей на самом деле. Она была и останется для него хорошим другом, можно сказать, даже сестрой, которого у него никогда не было, но Коннору всё равно многие вещи, касательно её характера, не доступны. В этом океане есть глубины, закрытые для него чёрной мглой. Он в эти глубины и не лез. Понимал, что полно у Армин других людей, которым она душу обнажала. Коннор хотел бы верить, что она сумеет стать хорошим лидером и её не убьют. Привык к ней, как никак, плюс Боба убьёт, если Армин не станет.       Коннор и Босск были рядом, когда в зал вошли опытные наёмные убийцы, являющийся частью синдиката. Армин уже к тому моменту восседала на троне, сидела вальяжно, сложив ногу на ногу, как истинная королева, будто она не потеряла только что старую подругу. Босск стоял, прижавшись спиной к стене, наблюдал за ситуацией. Его присутствие всё ещё давило на нервы Коннора, но уже не так сильно, как при первой встрече. На глаза попались элитные наёмники, служившие раньше Ки’ре. Той потребовалось много лет, чтобы собрать их всех. И Армин потребовалось много дней для их уговоров на вступление в синдикат. Коннор смотрел на этих наёмников: каждый отличался от предыдущего. Семеро стояли в чёрных масках и костюмах с плащами. Одна женщина походила на ниндзю из любимых детских мультиков, которые крутили по головизору. С этой женщиной стояли ещё двое с закрытыми лицами. Позади всех был зеленоватого оттенка дроид, чью модель так и не удалось определить. У двух темнокожих женщин костюмы были цветастыми, яркими, как у супергероев. — В чём дело, Соло? — сходу начал самый высокий мужчина в чёрном. — Где Ки’ра? Что ты делаешь на её троне?       Армин приподняла подбородок. Ни один мускул на её лице не дрогнул. — Я хочу, чтобы вы все знали — с этого дня синдикатом управляю я. Леди Ки’ра и все её силовики погибли. За нападение на нашего бывшего лидера был ответственен синдикат пайков.       Коннор не владел Силой, однако всеобщую волну недоумения и пробежавшего шока ощутил. Увидел, как все стали переглядываться, стараясь отыскать ответы друг у друга. — Как пайки нашли её? — спросил тви’лек в чёрном. — Среди нас есть предатель, — ледяным голосом объявила Армин. — Вы можете сами понять кто это, так как его здесь с нами нет.       Коннор был поражён тем, с каким холодом она говорила. Как её голос звучал ровно и твёрдо, будто проникал в самую глубину души. — С чего мы должны тебе верить? — вышла вперёд темнокожая женщина в желтом костюме. — Ты всегда искала повода начать войну с пайками, ты была приближённой Ки’ры и всегда возражала против её идей. Думаешь мы поверим в такие совпадения? — Тогда сразу скажи, раз я с самого начала возражала против некоторых идей Ки’ры, почему я не убила её сразу же? — Армин уселась поудобней. — Не забывай, что я никогда никому из вас не врала и никогда не предавала. Да и буду откровенна, сделай всё я, выбрала бы способ поизящней. — На записи системы охраны посмотрите, — встрял Коннор. — Там всё наглядно видно, кто убил и как. — С чего мы должны тебя сейчас слушать? — спросил мужчина, чьё лицо было закрыто платком. — Почему нам не стоит убить тебя прямо сейчас? Может не будешь совать свой нос, куда не надо? — Попробуйте убить меня, только подумайте хорошенько, хотите ли вы этого, — невозмутимо отвечала Армин. — Мне решать, куда соваться, а куда нет. Кроме того, до своей смерти, Ки’ра лично сделала меня правой рукой и поручала многие важные задания. Раз вы такие умные, то почему она выбрала меня, а не вас? Стоит в вашем возрасте думать над своим поведением, правильно подбирать слова и учиться нести ответственность за них. — Большая часть наёмников виновато опустили головы. Армин склонила голову набок. — Я что-то не так сказала?       Тень ужаса пробежалась по лицам наёмников. Коннор постоянно переводил взгляд с них на Армин. Забавно, как она говорила всё это, при том, что раньше была точно такой же. — Я предлагаю обсудить другой вопрос, — Армин слегка повысила голос, заставляя звучать его жёстче. — Пайки ни раз переходили нам дорогу. Пора нам показать, где их место. Я знаю, что все свои силы они перебросили на Татуин. Новый даймё, Боба Фетт, собирается дать им отпор. Мы должны отправиться туда и отомстим пайкам за смерть нашего лидера.       Все на мгновение опешили. — Ввязываться в войну с пайками? — вспыхнул кто-то позади тви’лека. — Мы, по-твоему, дураки? — Если трусливо поджимаете хвосты, боясь задавить тех, кто сделал вам больно, то да, — раздался голос Босска. Все застыли на месте, поражённые и явно испуганные, кроме Армин, сидевшей на троне, и Коннора. Босск медленной походкой направился к трону, игнорируя шокированные взгляды наёмников и показательно облизнувшись. — Столько слышал про Багровый рассвет, а вижу здесь кучку детей, боящихся отомстить и совершить благородное дело. — Отомстив пайкам и уничтожив их, мы займем новую позицию в криминальном мире, — добавила Армин, вертя кольцо на пальце. — К тому же мы поможем новому даймё. Если вы не забыли, то Багровый рассвет заключил много лет назад договор с Джаббой, пока тот был жив. Багровый рассвет намерен поддерживать союз и с новым даймё. Вспомните кодекс и вы поймёте, что мы правильно поступим, если поможем. И помочь сумеем, и выгоду извлечём. Я заплачу всем вам столько, сколько вы заслужите, никто обделённым не останется. Вы пойдёте сражаться не ради меня, а ради всех нас. Ради Ки’ры.       Все чуть стушевались. Похоже, слова Армин и Босска на них подействовали. Босск злорадно ухмыльнулся, глядя на них. Воцарилось длительные молчание. Коннор, всё это время стоящий в сторонке, даже заинтересовался, чём все закончится. Самый высокий мужчина в чёрном вышел вперёд. — Какие будут указания, Леди Армин?       Армин ухмыльнулась и поднялась с трона, двигаясь грациозно, как аристократка. — Я знаю, сейчас вы растеряны, — начала свою речь она, — и я понимаю, что у вас много вопросов. Всем нам была дорога Ки’ра. Все мы почитали её.       Наёмники слушали её тихо, почти покорно. — Нас от других синдикатов отличает честь. Пайки этого не имеют. Они убили нашего лидера и перевели на свою сторону одного из наших. Мы не станем это оставлять просто так. Сейчас Татуин рискует оказаться в более худшем положении. Мы с вами не просто пойдём в бой и отомстить за Ки’ру, мы покажем всей Галактике, что Багровый рассвет не прощает обид. Татуин увидит благородных и свободных людей, а не перепуганных вомп-крыс.       Армин сделала небольшую паузу, всматриваясь в лица наёмников. — Всё это время, пайки указывали нам, что делать, а теперь пришла наша очередь втоптать их в грязь и указать на их место! В наших руках сделать всё, чтобы Багровый рассвет стал самым уважаемым синдикатом в Галактике! Мы заставим других ровняться на нас! Вся Галактика должна узнать, что такое Багровый рассвет на самом деле! В наших силах завоевать славу и уважение! Мы сумеем отстоять нашу честь! Потому что наше будущее у нас в руках! Наш рассвет начинается сейчас!       Довольные возгласы прокатились среди наёмников. Радостные, торжествующие, поддерживающие. После громкой и вдохновляющей речи Армин, наёмники одни за другим стали приклонять перед ней колено в знак уважения, как подданные перед настоящей королевой. Она новый лидер. Она их королева. Коннор, встретившись с взглядом Армин, показал ей большой палец вверх. Босск гордо улыбался, стоя позади. — Неплохо для малолетней хамки, — похвалил он. — Так какие указания? — Готовить оружие, — ответила Армин, повертев кольцо с символом синдиката на пальце. — Скоро мы вступим в войну.

***

      Багровый рассвет прибыл в самый разгар бойни. Всех своих наёмников Армин отправила в разные точки города для защиты местного населения и помощи бойцам Бобы. У пайков есть численное преимущество, зато у её бойцов имеются необходимые для отражения атак навыки: скрытность, гибкость, скорость, силы. Умение работать быстро и качественно, при этом оставаясь незамеченными, как тени. Армин в своих бойцах не сомневалась и знала, что они сделают всё, что потребуется для защиты Мос-Эспы. Она была уверена в Босске, возглавляющим один из отрядов. Он не подведёт. К тому же, предать их всех после того, как Армин еле уговорила позволить знакомых из Новой Республики ей забрать его из тюрьмы, было бы совсем низко. У Босска тоже был свой кодекс чести и своё понятие о долге и благородстве. Ещё с Бобой они когда-то давно работали. Босск для него сродни отца был и вряд ли после всего пережитого оставить приёмного сына в беде. Опять таки, дело чести.       Армин и Коннор спешили на гравицикле из одной части города в другую, где, по словам Босска, было жарче всего. По пути они успели застрелить трёх пайков, вставших у них на пути. — Я тут подумал, что эти парни какие-то неправильно пайки! — прокричал Коннор, сидя сзади и прикрывая Армин со спины. — Неправильные пайки? — Армин показалось, что он сказал полную чушь. — Правильные пайки были бы натренированней, — рассуждал Коннор, — а эти будто просто ходячие пельмени. Это же пайки!       Армин усмехнулась под шлемом. Учитывая то, куда они собирались отправиться, без брони прилететь на Татуин было бы фатальной ошибкой. — Это просто противники, которым пора указать место, — сказала Армин. — Прошу заметить, эти противники нехило насолили Бобе и убили Ки’ру, — высказывался Коннор. — Я это к тому, что от них можно всего ожидать. — Верно, — согласилась Армин. — Но у нас есть преимущество. — Дай-ка угадаю, ценность кодекса? — У нас есть мозги и навыки, которых у них нет, — исправила Армин. — Ну и приверженность кодексу, куда же без этого?       Они так увлеклись разговором о синдикатах, что чуть не проехали мимо трёх подростков-модов, прячущихся за контейнерами и пытающиеся отстреливаться и спастись от вражеского огня пайков. Армин удалось быстро среагировать, и она затормозила буквально в серёдке, встала буквально между двух огней и присоединилась к сражению. Оставить этих юнцов сражаться с ними в одиночку было бы преступлением. Звук выстрела из бластера — быстрый, громкий, ошеломительный — мгновенно призывал вспыльчивую и рассеянную часть её разума к вниманию. Подключал важные инстинкты, дремлющие в обычное, мирное время, прежде чем привести механизм в действие и начать работу. Этот механизм редко давал сбой. Натренированный за годы организм мгновенно реагировал на любые изменения, любые шорохи и скрипы рядом с собой. Кто-то воспринимал это как банальную паранойю, охотники за головами называли это инстинктами, без которых прожить в преступном мире невозможно.       Армин на реактивном ранце подлетела на небольшое расстояние вверх и стреляла из бластеров оттуда, Коннор прикрывал двоих — девушку с протезированной рукой и мальца с золотистыми кудрями. Темнокожий парень ловко перекатывался, защищая их со спины. — Кто вы? — сквозь шум выстрелов спросила девушка. — Свои! — крикнул Коннор. Его взгляд застыл на её руке. — Слушай, классный протез! — Спасибо! — так же громко закричала девушка, прикрыв руками голову. — Твой тоже ничего!       Армин еле сдержалась от острого комментария. Сейчас вообще было самое неподходящее время для бесед. Нашёл время поговорить про протезы. Её глаза обнаружила сидящего в здании клатуинца, стрелявшего по ним. В него попало одновременно два лазерных луча. Кто-то, находящийся позади Армин, тоже сделал выстрел. Она тут же обернулась и почувствовала, как вместе с несказанным облегчением пришло пробежавшее по венам удивление. Судьба-шутница вновь поиграть с ней решилась.       Позади, на крыше соседнего здания, стояла с винтовкой в руках Феннек. Словно как двадцать лет назад, когда они в последний раз виделись. У Армин перехватило дыхание. В ней чувства метались, рвали грудную клетку. Её бывшая наставница, первый лучший друг. Та, что заменила ей мать, спасла от смерти и забрала с Кореллии. Их встрече суждено было состояться спустя много лет. Их пути разошлись и снова пересеклись. Феннек всё та же, как и в тот день, когда они разминулись. Чёрный костюм, собранные волосы, винтовка в руках, уверенность в глазах. Армин с того дня часто в голове строила возможные варианты их встречи и ни один из этих вариантов не совпал с тем, что случилось в итоге. Она вдруг почувствовала себя слабенькой девчонкой с Кореллии, только сбежавшей из борделя и боящейся скорой смерти. Феннек вновь явилась, как спасательный трос, вытащила наружу, на свободу, подальше от прогнивших улиц Кореллии. Для Армин она правда была очень дорогим человеком, заменой матери. Той, кто научила её всему. Мир ей открыла, позволила изучить все его вкусы. После той разлуки, Армин будто оторвали крылья. Она ощутила себя выкинутым на произвол судьбы домашним питомцем, совсем не знающим об улицах ничего. Выкинутой в открытое море без возможности всплыть. Не хватало ли Армин Феннек? Однозначно, несмотря на затаённую внутри обиду. Феннек не искала её, а Армин, посчитав, что больше не нужна, просто выживала самостоятельно и пришла спустя много лет к той славе, к которой стремилась. Каждый из них жил своей жизнью, шёл своим путём. Тем не менее, Армин всегда будет благодарна Феннек за всё. Без неё она бы умерла.       Феннек элегантно спрыгнула вниз к остальным. — Бегите к остальным и помогите жителям Фритауна, — проговорила она, сев на гравицикл. — Кстати, спасибо за подкрепление.       Уголок губ Армин пополз вверх. — Видишь, я тебе пригодилась, — она напомнила ей её давние слова. То, что было сказано перед тем, как они разделились. — Спасибо тебе. За помощь.       Армин хотела бы поблагодарить её за всё, но посчитала обстановку не совсем подходящей для этого. — Наконец-то в тебе появились хорошие манеры, Размалёванная, — довольно промурлыкала Феннек. — Пожалуйста.       После этих слов она умчалась на гравицикле. Моды успели уже убежать к остальным. — Это был наш гравицикл! — возмущался Коннор. — Ничего, у нас есть план «Б», — Армин встала позади него. — Ты сильно тяжёлый? — В смысле?       Ничего толком не объяснив, она схватила его за подмышки и взмыла вверх на реактивном ранце. — Ненавижу план «Б»! — что есть мочи заорал Коннор.       К счастью для него полёт оказался недолгим. Сенсоры в шлеме заметили внизу движение и, чуть приглядевшись, Армин увидела бегущего по улицам Мос-Эспы Дина. Её глаза округлились от удивления. Слова Бобы про знакомство с ним эхом раздались в разуме. Точно, они же уже работали вместе. Какая ирония. Бывший и нынешний познакомились и подружились. Двое мужчин в мандалорских доспехах объединились, дабы вместе противостоять врагами. Один мандалорец, чтящий кредо и кодекс, для которого вера и долг всегда были на первом месте. Второй охотник за головами, гораздо опытней и грубее, намного решительней. Никогда бы Армин не подумала, что судьба настолько круто повернётся, что столкнёт её бывшего и нынешнего. Хотя она, между прочим, не против их дружбы. Наоборот, она всецело поддерживала это.       Армин приземлилась недалеко от Дина и отпустила Коннора, вмиг убежавшим от неё, будто из цепей освободился. — Мандо! — окликнула она его.       Дин обернулся на неё. В его руке был бластер. — Ты опоздала, — только и выдал он, постоянно смотря ей за спину. — А могла бы вообще не приходить, — отрезала Армин, вытащив собственные бластеры. — У нас тут небольшая проблема. — Пайков я видела. — Я говорил не только о них.       Армин нахмурилась под шлемом. Неужели помимо пайков кто-то ещё решил атаковать город? — Мы с этим справимся, — была уверена она. Армин вдруг заметила, что рядом с ней не было Коннора. — Где этот криффов Коннор?       Слуховые сенсоры уловили тяжёлые, лязгающие шаги. Армин подняла голову и на несколько секунд остолбенела. Перед ними возникла огромное, смертоносное оружие с четырьмя конечностями, ростом в почти четыре метра и окружённое защитным полем. Жуткий, внушающий тревогу дроид. Кажется, подобных дроидов использовали во времена Войн клонов, если вспомнить рассказы папы. Такого дроида боялись даже клоны. Вот, значит, про какую проблему говорил Дин. Они вдвоём стали отчаянно по нему стрелять из бластеров, как будто это дало бы хоть какой-то результат и навредило бы убийственной машине. Для него эти выстрелы были сродни укуса мелких, беззащитных насекомых. Никакого урона они не смогли нанести. От этого Армин пришла в ещё больший ужас.       Откуда-то из-за угла на оранжевом потрёпанном спидере выехал Коннор, абсолютно не заметивший позади себя дроида. — Такси заказывали? — поиграл бровями он. — Разворачивайся! — приказал ему Дин. — Ещё раз? — переспросил Коннор, утратив былую лёгкость. — Разворачивайся! — хором прокричали ему Дин и Армин.       Коннор повернул голову и его глаза полезли на лоб от страха. — Да твою ж мать! — завопил он.       Дин и Армин успели прыгнуть в спидер до того, как Коннор развернул его и помчался подальше от дроида. — Ой, тут музыку можно включить. — Коннор, какая к хренам музыка?! — рявкнула на него раздражённо Армин. — Хочешь, чтоб эти дроиды сразу узнали, где мы?! Сейчас не время для музыки!       Не став никого слушать, он нажал на кнопку и в следующую секунду на всю улицу заорала песня «Саботаж». Армин плотно сомкнула губы и сделала глубокий вдох, держась на тонкой грани. Её раздражало, когда её не слушали и делали по-своему. В кои-то веке она поняла претензии Феннек, Дина и других, кто считал её непослушной и своенравной. Коннор постукивал пальцами по рулю в такт музыке. Жители Мос-Эспы, спрятавшиеся в своих домах, робко заглядывали в окна. Армин догадывалась, что они видели: трёх безумцев на старом спидере, гоняющих по улицам города с громко орущей музыкой, привлекающей всеобщее внимание, как шайка пьяных подростков после ночной вечеринки. — Я Коннор, кстати, — представился Коннор и протянул Дину руку, не отрывая глаз от дороги, — рад знакомству.       Дин, немного опешивший, пожал руку в ответ. — И я, — пробормотал он. — Где Боба? — спросила у него Армин. — Улетел за каким-то подкреплением, — начал отвечать Дин. — Я думал, он полетел за тобой, раз Багровый рассвет здесь. Вы же, я так понимаю, знакомы?       Коннор издал короткий, нарочито громкий и слегка удивлённый смешок. — Даже больше, чем знакомы, — добавил он.       Армин из-за шлема не видела взгляда Дина, но всё равно будто чувствовала эту интенсивность, от которой становилось не по себе. Чувствовала, что он начал сверлить её глазами. — Потом объясню, — отмахнулась Армин. — Ты был у Грогу?       Она перевела тему совершенно неуклюже и неумело. Не хотелось просто мусолить тему об отношениях. — Был, — подтвердил Дин. — Скайуокер разрешил мне чаще видеться с Грогу. Сказал, что нет ничего такого, если я буду рядом. — Я же говорила, что он разрешит, — улыбнулась Армин. В том, что Люк позволит Дину чаще видеть малыша, сомнений не было. Он слишком грезил мечтаниями об идеальном будущем с миром во всём мире и не хотел повторять ошибок старого Ордена джедаев. — Будите вдвоём воспитывать Грогу. — А мамочка не присоединиться? — хмыкнул Дин. — О, если разрешаешь, то конечно присоединюсь, — паясничала Армин. — Вы, ребят, знаете, на что это похоже? — внёс свою лепту Коннор.       Армин стукнула его по плечу за такие намёки. Он её друг, но это не значит, что ей нельзя его одёргивать, если его шутки и намёки были неуместны.       Внезапно спидер заглох и застрял возле какого-то дома. На горизонте показался дроид «Скорпенек», грозно вышагивающий в их сторону. Дин стрелял по нему, постоянно оборачиваясь на Коннора. Тот бормотал что-то невнятное себе под нос, пытаясь заново завести спидер. — Да заводи ты уже эту колымагу! — торопила его Армин, помогая Дину. — Не кричи меня! — шикнул он на неё, бегая рассеянно глазами по панели.       Пошёл обратный отсчёт. Секунды сочились сквозь пальцы, издевательски тикали. Томительно ожидание сдавливало грудную клетку. Армин ненавидела, когда всё выходило из под контроля и шло не по плану. Её злило, что она не могла контролировать ситуацию и всё изменить. К сожалению, многое сейчас зависеть стало не от неё. Визуальный сенсор дроида озарился ярко-алым светом. — Скорее, уходим! — Дин схватил Армин и Коннора и потащил их под крышу дома.       Они еле успели спастись и не попали под выстрел дроида. Коннор прикрыл уши. Громкий взрыв стоял в ушах и яркая вспышка огня мигнула в глазах. Армин и Дину повезло, они в броне, мандалорские шлемы защищали их от оглушительных взрывов. Коннору повезло меньше всего, свою броню он потерял — вернее, проиграл в сабакк — и вынужден был сражаться без неё. Он, Дин и Армин продолжали стрелять по защитному полю «Скорпеника». Дроид загнал их в маленькую ловушку, выйти из которой можно либо трусливо убежав, либо попытаться прорвать его защитное поле и уничтожить его. Нельзя из этого боя выйти трусом. Армин лучше из окна выпрыгнет, чем признает свой страх.       Их всех разом заставило замереть и притихнуть раздавшееся вдалеке рычание, громом отдавшееся в ушах. Рычание, пробирающее до костей, до самого сердца. Рычание чудовище, от которого содрогнулась земля. Все одновременно застыли и стали рассеянно смотреть по сторонам, даже дроид замер и поднял свою часть механического тела вверх, как будто поднимал голову. У Армин отчего-то поползи вдоль позвоночника скользкие мурашки. Послышались тяжёлые, медленные, приближающиеся шаги, словно из какого-то старого ужастика, где монстр медленно приближался к жертве. Местные жители этого района, прячущиеся всё это время от битвы и не высовывающиеся, аккуратно посмотрели в окна. Те, кто стоял на улице, притихли, стали переглядываться в поисках ответа. Все притихли, ожидая того, кому принадлежали рычание. На крыше одного из домов появилась здоровая когтистая лапа, а затем показалась вторая, точно такая же лапа. Пружина беспокойства внутри натянулась сильнее. Армин сжала челюсти, потянувшись к прикреплённым к поясу кюдзонийским петарам, взятых у Ки’ры. — Что за хрень? — Она всматривалась в то место, откуда вот-вот должно было вылезти чудище. — Не знаю. — Дин даже не шелохнулся. — Похоже будто на…       Чудище наконец-то вылезло и залезло на крышу. Им оказался огромный, сгорбившийся ранкор коричневатого цвета, с толстой бугристой кожей и круглыми чёрными глазами. Руки с длинными мощными когтями казались тонкими по сравнению с его массивным туловищем. Ранкор вновь зарычал и стало хорошо видно его острые зубы. Приглядевшись к нему, у Армин отвисла челюсть от шока: на ранкоре восседала знакомая фигура в зелёной мандалорское броне, с винтовкой в одной руке и с цепью, управляющей и сдерживающей ранкора, в другой. Её шок плавно перешёл в потрясение и восхищение, её губы расплылись в белозубой, восторженной улыбке. — Например на Бобу, восседающим на ранкоре? — дополнил Коннор за Дина. — Именно, — закивал тот.       Дроид моментально переключился на ранкора. Боба уводил своего зверя от выстрелов, сам стрелял из винтовки по броне. Ранкор прыгнул на соседнюю крышу, уворачиваясь от лучей дроида, быстро спрыгнул вниз и начал своими когтистыми руками бить по защитному полю «Скорпеника». Наносил удар за ударом и одним резким взмахом рукой повалил его так, что дроид рухнул на землю. Приподнявшись, он активировал защитное поле, но теперь оно озарилось сзади красным цветом, тревожно предупреждающим о повреждении. Это шанс подобраться к нему и добить окончательно. Раз защитное поле уже повреждено, значит увеличилась возможность его деактивировать и уничтожить.       Дин, Коннор и Армин воспользовались этим и подключились в бой. Коннор стрелял из бластера по повреждённому участку поля, Дин активировал приобретённый недавно тёмный световой меч и стал пробовать прорваться сквозь поле. Армин на реактивном ранце поднялась вверх и подлетела к Бобе, защищая и прикрывая его. Один из выстрелов пронёсся в нескольких миллиметрах от него. Дин и Коннор смогли пробраться сквозь защитное поле и стрелять по дроиду уже с более близкого расстояния. — Вовремя ты подмогу привела, — бросил Боба, стреляя по защитному полю. — Я конечно знала, что у тебя мало союзников, но что дела так плохи… — саркастично протянула Армин, стреляя из бластеров. — Я уж думал, ты не придёшь, — сознался Боба. — У меня не было выбора, Коннор не успел сказать тебе пять лет назад «пока». — Пока! — нарочито громко выкрикнул Коннор. — Всё, Армин, пошли отсюда!       Армин плохо слышала Бобу, однако она знала, что прямо сейчас он усмехнулся вместе с ней. — Передай Ки’ре, я обязательно отблагодарю её и синдикат за помощь, — пообещал он.       Армин вопросительно покосилась на него под шлемом. Здесь бой, а он поболтать решил. С другой стороны, они раньше всегда так делали, когда им обоим было скучно. Но это было раньше, много лет назад. Армин с недавних пор не любила когда её отвлекали и предпочитала концентрироваться во время работы исключительно на неё. Она бы его поругала, да посчитала обстановку не самой подходящей. — Она мертва, — сообщила она, — я теперь за неё.       Шлем Бобы повернулся в её сторону. — Да ты, я смотрю, времени не теряла, — впечатлился он. В его голосе мелькнула гордая ухмылка. — Здесь я хоть знаю, как благодарить. — Интересно, как же? — поинтересовалась Армин. — Ужин. — При свечах? — Этого не обещаю.       Дин взобрался на дроида. «Скорпенек» сделал выстрел и попал прямо ранкору в бок, да так, что бедный зверь вместе с Бобой повалился на здание и разрушил его. Для ранкора выстрел не был смертельным, его шкура выдерживает многие попадания. Армин хотела метнуться к нему и помочь, пока её боковое зрение не уловило Дина, пронзившего визуальный сенсор «Скорпеника». Дроид заискрился, качнулся назад и Дин, не удержав равновесие, упал вниз, ударившись головой о землю. Коннор и Армин вмиг оказались возле него. — Помоги Бобе, скорей! — попросила Коннора Армин.       Он, не став спорить с ней, кивнул и побежал к нему. Она наклонилась к Дину, проверяя его состояние, жив ли он был вообще. Сканеры в шлеме смогли произвести анализ — жить будет, повреждения незначительные. Армин прикрывала его, стреляла в приближающегося дроида, пока Дин приходил в себя и пытался хоть как-то встать. Едва дроид оказался совсем близко, Армин активировала встроенный в мандалорский наруч энергетический щит, готовясь к удару. Щит должен был защитить её и Дина. Дроид замахнулся своей острой конечностью и ударил прямо по щиту. Давил с определённой целью — убить, задавить и порвать на части, до мелких атомов. Армин стиснула зубы до противного скрипа, ноги подкашивались от напряжения. Каждый мускул в её теме был напряжён, отдавался фантомной болью. Как бы она не была сильна, дроид этим же не был обделен. Он был больше, мощнее, тяжелей.       «Небеса не должны упасть. Я не должна упасть».       Дроиду удалось нанести удар: он оставил глубокую рану на предплечье Армин, как раз по незащищённому бронёй участку тела. Она болезненно вскрикнула от резкой, режущей на части боли, пустившейся по венам и проникшей дальше, к костям и органам, упала на колени рядом с Дином. Армин часто задышала, хватая фильтрованный воздух ртом. Дин, успевший придти в себя, помог ей подняться, при этом стараясь быть очень осторожным, не касаясь раны. Он увёл её подальше от дроида, чьё защитное поле было полностью уничтожено. Поле, но не сам дроид.       Ранкор и восседающим на нём Боба подоспели во время. Зверь бил дроида, не давая ему добраться до Армин, Дина и прибежавшего к ним Коннора. От вида кровоточащей раны, глаза последнего наполнились сожалением. Когда дроид перестал оказывать сопротивление, ранкор поднял его обеими лапами. — Рви, — скомандовал Боба.       И ранкор послушался. Порвал дроида на куски, как самую слабую добычу. Обломки дроида отлетели в сторону Армин, Дина и Коннора, из-за чего им пришлось прикрывать головы руками. Дин бросил Бобе благодарный кивок. Армин смотрела на него с восхищением, не в силах отвести взгляд, будто зачарованная. Как же Боба был хорош… — Маньяк, ты чуть не убил нас! — ворчливо выкинул Коннор. — Всегда пожалуйста! — отрезал Боба и направился с ранкором в другую часть города. — Он пошёл разбираться со вторым дроидом, — сообразил Дин. Его шлем повернулся к Армин. — Ты как?       Армин махнула рукой. — Я смогу сражаться.       Пускай она и уверяла, что с ней всё хорошо, Дин увёл её под крышу здания. Коннор встал перед ними, прикрывая на случай прихода врага. Дин, недолго покопавшись в набедренной сумке, вытащил оттуда бордовый клетчатый платой. Старый, потрёпанный, явно пролежавший там много лет. Этим платком Дин сумел перевязать рану. — Так будет легче.       Армин не сдержала под шлемом благодарной улыбки. Её внутренняя самостоятельность пошатнулась от этого маленького жеста заботы. Она благодарно кивнула Дину и похлопала другой рукой по его плечу. — Бежим, нам нужно помочь остальным, — он побежал к бойцам Бобы, Армин и жителям Фритауна.       Все они сражались из укрытия с пайками, стреляли по ним из своих позиций. Противники вскоре начали убегать, очевидно почувствовав приближающуюся кончину. Естественно никто не дал им спокойно отступить. Наёмники Багрового рассвета последовали за ними. Остальные убежали в другие части города, защищая жителей от врагов. Армин благодаря ранцу могла быстро оказаться в разных местах: сперва она защищала своих людей, потом помогала снова Дину и Коннору, затем модам, жителям Фритауна и Кррсантану. Про этого вуки ей приходилось слышать и раньше, вроде бы, он неплохо ладил в прошлом с Бобой и недолюбливал Босска. Тот, кстати, стреляя по пайкам, умудрялся одновременно жаловаться на бестолкового Кррсантана и модов. Удивительно, как он ещё никого из них не съел. При Армин Босск, дерясь с один из пайков, откусил ему руку. Он нашёл прятавшегося тви’лека в богатых одеяниях, который, как выяснилось, был мажордомом мэра Мос-Эспы. Босск с тяжёлым, сдавленным вздохом был вынужден защищать ещё и его. Кррсантан пришёл ему на помощь, прикрывал со спины, невзирая на старые обиды.       Плечом к плечу стояли абсолютно разные стороны с отличающимися взглядами и мировоззрениями, но сумевшими объединиться ради общей цели. Ради победы над врагом и защиты Татуина. Такое единение Армин не видела со времён войны с Империи.       Ей покоя не давала мысль о Бобе. Где он был? Что с ним? Различные мысли терзали её сознание, сердце в тиски болезненно сжимали. Армин не думать про Бобу не могла. Мысли фокусировались исключительно на нём и его здоровье. Хотелось бы убедиться, что его не убили и с ним всё было хорошо. В голову, как назло, лезли болезненные воспоминания на барже возле ямы сарлакка. Падение Бобы, долгие месяцы горькой скорби по нему. Армин билась с пайками, стараясь утихомирить собственное смятение. Её разрывала сама мысль, что она с Бобой не рядом. Не могла она просто находиться вдали от него. Она старалась убаюкивать нервы, была во власти внутренних убеждений, что ей нужно придти ему на помощь. Боба дорог искренне её сердцу. Любит она его и любовь эта — взаимна, звёздами искрящимися наполнена. Если нравится цветок, то ты просто его срываешь и на следующей день забываешь. Если любишь, ты будешь поливать его, пересаживать, заботиться и лелеять, как собственного ребёнка. Армин Боба был слишком важен. Она не могла потерять его во второй раз. Причём в этот раз окончательно, безвозвратно.       Армин приняла решение быстро и взмыла в вверх на реактивном ранце, на подмогу к Бобе.       Нашла она его на одной из улиц. Он был не один. Ранкора при нём не было и это ввело Армин в ступор. Непонятно было, куда делся ранкор и почему он был не рядом со своим хозяином. Армин приземлилась недалеко и стала бесшумно, как учила Феннек, идти к той улице. Ни Боба, ни тот кто был рядом, не должен был узнать, что она рядом. Сперва нужно было разведать обстановку и сразу не лезть в бой. Армин по своему старому опыту знала, что нельзя сходу лезть в битву. Феннек учила анализировать. Рекс, Мэл и Асока учили терпению. Их уроки отложились в подкорку. Пора снова достать их оттуда. Армин не хотела больше принимать поспешные решения. Много лет назад она так напрасно выступила у Джаббы и в рабство ему сдалось. Слизень умер, а наглый Биб Фортуна ей припомнил всё. Не забыл, грозил убить. Заканчивать всё кровью очередного правителя было бы бессмысленно, плюс Армин виновата была сама. Нечего было ей тогда Джаббе обещать свои услуги. Пришлось платить огромную денежную компенсацию. Да и до этого Армин ни раз получала за свои выходки, за своё не умение контролировать агрессию и вспыльчивость. Тогда в её мозгу, спустя столько лет, пришло нелегкое осознание необходимых перемен. С тех пор Армин полагаться пыталась на разум, а не на чувства. Больше она не видела сны о мёртвых, о глубоких водах, будто их самих не стало. Больше не кричала варактилем о несправедливости, об алой крови на руках. Больше не будет той, кто так любил этот неправильный мир.       Напротив Бобы стоял высокий синий дурос в тёмном пальто, синими наручами и знаменитой, такой узнаваемой с первого взгляда шляпой с широкими полями. Большие красные глаза и недобрая ухмылка не предвещала ничего хорошего. Армин непроизвольно сглотнула, наблюдая из своего укрытия — Кэд Бэйн. Популярный охотник за головами, прославившийся во времена Войн клонов своими навыками против джедаев. Если не подводила память, он даже работал на сепаратистов. Боба однажды сразился с ним и получил знаменитую вмятину на шлеме. О Кэде Бэйне много лет ничего слышно не было, весь преступный мир считал его погибшим. А этот старый дурос умудрился дожить до своих лет. — Я всё ещё быстрее тебя, — говорил он с Бобой. — Возможно, — не спорил Боба, — но у меня есть броня. — Вот и узнаем, — с вызовом произнёс Бэйн.       Они с Бобой встали в боевые позиции. Армин испытала знакомое мерзкое чувство — нутро прямо кричало, что дело близилось к битве. К смертельной дуэли. Напряжение витало в воздухе, легло на плечи тяжёлым грузом. Один из них не выйдет живым. Армин считала в мыслях секунды. Время ещё не пришло.       Бэйн и Боба одновременно вскинули оружия, но выстрел первого был раньше и Боба упал со вскриком. — А теперь самое время прятаться в свою бакта-камеру, — Бэйн медленным, угрожающим шагом направился к нему. — Это мой город!       Боба резко вскочил и из его запястья вышел поток огня. Бэйн сделал перекат вправо и выстрелил во второй раз ему в грудь, что тот опять упал и не мог сразу подняться. У Армин в горле застрял непрожёванный вскрик. — Ты попробовал, — молвил Бэйн, шагая к лежавшему Бобе, — попытался заняться чем-то достойным, но в твоих венах течёт кровь твоего отца. Ты — убийца. — Он ударил его ногой, повалив вновь на спину. — Это не первый раз, когда я побеждаю тебя во время дела. Тут нет ничего постыдного.       Под диафрагмой собрался комок. У неё сердце внутри кричало от боли, задыхалось и плакало. Её обливали призрачным кипятком, делали больно ей. И Бобе. Армин не могла смотреть, как его унижали. Бобу уложили, сняли с него шлем, пинали ботинком и топтались по его телу. Не позволяли ему встать, придти в себя и дать отпор. Её руки сжались в кулаки. Она убьёт Кэда Бэйна. Перережет ему глотку, заставит захлёбываться кровью, потом оставит его труп как подарок Бобе или какому-нибудь синдикату.       Кэд Бэйн наступил Бобе на запястья. — Считай это моим последним уроком, — он поднёс бластер к его голове, — спасай только себя. Всё остальное — слабость.       Это стало последней каплей. Невидимый рычаг пришёл в действие.       Армин в мгновении ока вылезла из своего укрытия, запрыгнула Бэйну сзади на шею, придавила ногами и ударила электрическим разрядом в незакрытый ничем участок кожи. Он вскрикнул, согнулся по полам и шипел сквозь зубы от боли. Это позволило Бобе подняться на ноги. — Что ты тут делаешь? — расспрашивал он. — Тебя не должно быть здесь. — Я сюда не на похороны прилетела, — невозмутимо ответила Армин, обнажив кюдзонийские петары. — Куда ты, туда и я, не так ли? Я не могла оставить тебя. Не снова.       Боба ничего ответил. Он догадался, что Армин имела в виду. Она его не бросит снова. Очередной разлуки они оба не вынесут.       Бэйн сумел выкинуть диск-шокер, и он, злобно оскалившись, вытащил оба своих бластера. Боба успел поднять с песка винтовку, готовый к повторному бою. Армин начала считать до десяти. Сбилась на трёх, выругалась в мыслях. Они с Бобой напали первые. Бэйн ловко ставил блоки на их удары, уворачивался, выигрывая скоростью. Боба и Армин вошли во вкус, голодные звери, жаждущие крови и расплаты, пробудились, готовые к бою. Наносили агрессивно удар за ударом, не отступая, не собираясь сдаваться. Это был искусный бой трёх профессиональных охотников за головами. Три охотника, прославившиеся в Галактике, имеющие определённый опыт. Трое профессиональных, жестоких убийц — Кэд Бэйн, Боба Фетт и Армин Соло. Их сражение было схоже со смертельным танцем. Виброножи, петары, бластеры, винтовка — и никаких посторонних. У обеих сторон равные шансы на победу и равные шансы на проигрыш. Исход этой битвы определиться только тогда, когда кто-нибудь не устанет и не сдаст позиции. Проблема в том, что никто из них сдаваться не был намерен.       Хотя Бэйн и был старым, он не лишился скорости. Он выстрелил Армин и Бобе в грудь, выстрелы отбросили их в стороны. Не смертельно, мандалорские доспехи их защитили. В ушах зазвенело. Петары улетели куда-то в сторону, и Армин хотела было поползти за ними или вытащить другое оружие, но Бэйн быстро ударил её ногой, резко поднял и больно припечатал к стене ближайшего дома. Его грубые пальцы схватились за её горло, сдавили. Армин, задыхаясь, ухватилась за его предплечье. Из её глаз покатились маленькие слёзы. — Что я и говорил, — прорычал Бэйн. Как в подтверждении своих слов, как какой-то факт. — Спасение других — слабость. — Он снял с головы Армин шлем и сильнее сжал её горло. — Ну а ты, вечная подручная, всё ещё не научилась уважать старших. Ничего ты так и не усвоила.       Армин хрипела, но не отбивалась. Сквозь противные слёзы и гадкие хрипы, она ядовито, насмешливо ухмыльнулась. — Вообще-то, — выдавила она, — усвоила.       Армин замахнулась и вонзила выскочившее из мандалорского наруча лезвие Бэйну в шею, повыше ключицы. Тот закричал и схватился за шею, Боба в ту же секунду повалил его своим приобретённым в пустыне у таскенов гадерффаем и обездвижил. Армин закашлялась, упала на колени тяжёлым мешком, потерев рукой шею. — Я знал, что ты убийца, — прохрипел Бэйн.       Из его запястья ринула струйка пламени, однако Боба легко увернулся и вонзил острый конец оружия в грудь противника. Прямо туда, где билось сердце дуроса. Тело Бэйна, что совсем недавно подавало признаки жизни, медленно обмякло. Он испустил последний, тяжёлый, сдавленный вздох, прежде чем его пульс навсегда остановился. Красные глаза стали пустыми, безжизненными, блеклыми. Обмякший скелет с остановившимся сердцем. Больше легендарный охотник за головами не шевелился. Так закончилась его последняя охота. Великий Кэд Бейн перестал дышать.       Армин нашла в себе силы встать и подбежать к Бобе. Он повернул голову и в его глазах блеснуло переживание. Бесстрашного, жестока охотника за головами сменил её любимый Боба, позволяющий себе быть таким исключительно рядом с ней. — Всё нормально? — беспокоено спросила она, бегая глазами по его лицу. Сердце болезненно сжималось от вида ран на её лице. — Да, — вздохнул Боба, подойдя ближе. Его глаза расширились от вида перевязанной раны. — Тебя сильно ранили? — Ерунда, — махнула рукой Армин. — Лёгкая царапина. — Я должен тебе долгий приём бакто-ванны. — Нет, ты должен мне ужин, — напомнила Армин.       Боба озарил её дерзкой улыбкой, взял её за руку и несильно сжал. — Всё потом, моё Затмение. Сейчас я должен идти.       Боба поднял шлем и надел его на голову. Армин сдвинула брови к переносице. — Куда это? — Глава пайков в Мос-Эйсли. Вместе с ним и наглые предатели.       В голове вспыхнула мысль: — Я иду с тобой. — Нет, ты нужна остальным. — Пайки перешли дорогу Багровому рассвету, — аргументировала Армин, поднимая с песка шлем и затем надевая его. — Это не только твоя месть.       Она говорила это не только как человек, желающий отомстить за смерть подруги, но и как новый лидер Багрового рассвета, который должен демонстрировать власть. Который должен показать всему криминальному миру, что нельзя переходить ему дорогу. Криминальный босс не должен выглядеть тряпкой. Растоптали? Встань? Боишься? Выкинь страх подальше. Работай, лей кровь, если потребуется, но никогда не демонстрируй, что ты чего-то боишься. Криминальный лорд должен держать лицо.       Боба молча кивнул. Они вдвоём с Армин взлетели вверх и отправились в Мос-Эйсли, где прятались предатели. Напрасно им перешли дорогу. Боба Фетт и Армин Соло предателей никогда не прощали. Пора показать предателям, где их место.       Они вдвоём приземлись на крышу дома, где прятались пайки и предавшие Бобу главы районов Мос-Эспы. Стоявшие у входа стражники их заметили, в их руках блеснули бластеры, однако Армин и Боба успели их пристрелить. Благодаря небольшим дырочкам в крыше можно было легко увидеть их всех: лидер пайков с двумя охранниками, мэр Мос-Эспы, один представитель района клатуинцев, второй представлял аквалишей, третий — трандошан. С ними была темноволосая женщина в малиновом костюме. Злоба при виде неё заклокотала в груди. Внутренне чудовище жаждало, молило о крови.       Никто не заметил их. Все в панике бегали глазами в разные стороны, ища пути отступления и зовя уже мёртвую стражу. Боба застрелил всех предателей и охранников главы пайков, а на шею мэра нацепил удавку, сильно сжал и подвесил к потолку. Мэр вырвался, хрипел, боролся за жизнь, до того, как раздался характерный хруст и его тело не обмякло. Он стало безжизненной, тряпичной куклой, безвольно болтающейся над потолком. Армин пробралась через окно в дом, выбила ногой из руки главы пайков бластер, оказалась позади и приставила острое лезвие оружия к его шее. — Багровый рассвет шлёт большой привет!       Она оттянула его голову назад и провела петаром вдоль его шеи. Глава пайков упал к её ногам, давился собственной кровью несколько секунд и после затих. Боба пролез к ней через окно. — Могла бы и за меня замолвить словечко, — хмыкнул он. — Раньше предупреждать надо было, — съехидничала Армин. Она увидела спрятавшуюся под лавкой женщину. — Глянь-ка, живая.       Армин грубо и бесцеремонно вытащила её за ногу, встряхнула и прижала к стене. От удара головой о стену, женщина сморщилась. — Надеялась так просто уйти, после того, как ты предала свою же подругу? — процедила сквозь зубы Армин.       Ей тяжело было контролировать себя. Ядовитые волны ненависти плескали в грудной клетке, отравляли, разум опьяняли. Глаза женщины наполнились неподдельным ужасом, губы задрожали. Армин перед собой видела пример настоящего предательства. Вомп-крысу, а не человека. Ки’ра ей искренне доверяла, считала близким, дорогим человеком, лучшей подругой. Эта подруга растоптала всё уважение к себе, в лужу лицемерия и гнили кинула. Армин в ярости, в бешенстве, жалеть наглую предательницу не намерена была. Эта мерзкая крыса, судя по записям системы охраны, привела пайков к Ки’ре и самолично убила её с глухим «прости». — Армин, прошу, смилуйся! — молила предательница. — Мне просто предложили больше денег, ты должна понять!       Армин раздражённо встряхнула её, так, что она снова ударилась затылком о стену и болезненно вскрикнула. Пускай молит о пощаде сколько хочет. Или пока может. Деньги деньгами, а кодексом чести и верностью даже многие охотники не были обделены. — Будь жива Ки’ра, как лидер синдиката, она заставила бы тебя пощадить и сдать властям, в качестве преступника.       В глазах женщины блеснула надежда. — С-спасибо… — Но Ки’ра мертва, — ледяным голосом перебила её Армин, — и лидер Багрового рассвета теперь я.       С этими словами она одним быстрым движением провела петаром вдоль её шеи. На лице предательницы застыл шок. Она схватилась за собственное горло и упала на пол. Армин вытерла брезгливо окровавленные петары заготовленной в сумке салфеткой, стёрла с лица попавшие капельки крови. Голодный зверь мести насытился кровью и страданиями сполна. Ки’ра была отомщена, как и весь Багровый рассвет. Армин с Бобой оба отомстили, добившись своих целей. Добившись, как им обоим казалось, подобия справедливости.       Армин, бросив последний взгляд на оставленные трупы, вышла с Бобой на улицу, где их уже ждали Босск Феннек, расслабленно облокотившиесы о стену строения со скрещёнными на груди руками. На губах Феннек цвела гордая ухмылка. Босск широко улыбался, обнажив острые зубы. — Это было красиво, — высказала Феннек. — Эффектно, быстро и жестоко. — Спасибо, Феннек, — игриво ухмыльнулась Армин под шлемом и медленно подошла к Феннек. — Счастье и честь слышать это от ветерана охоты.       Босск ехидно засмеялся. Феннек лишь усмехнулась и оторвалась от стены, опустив руки. Её глаза с интересом рассматривали чёрную с синем мандалорскую броню, словно она смотрела, насколько сильно Армин изменилась за столько лет. — Ты выросла, — прокомментировала она. — Признай, в душе ты мной гордишься, — Армин протянула ладонь для рукопожатия.       Феннек сохранила небольшую паузу, прежде чем произнести: — Я в тебя всегда верила, Размалёванная, — она несильно пожала её руку.       Армин ощутила, как ребёнок, прятавшийся внутри неё, был благодарен, солнечно улыбался похвале. Было душно много лет от постоянных мыслей, как бы оценила её бывшая наставница. Плевать было на суждения толпы, Армин трудилась много лет для своей цели ради себя, не ради других. Мнение Феннек, правда, оставалось для неё в приоритете. Мнения тех, кто все эти годы был рядом с ней. Близких не отпускай, а сам не плошай. Похвала Феннек для Армин, как глоток свежего воздуха, развеяла все старые сомнения. Её наставница ей гордилась.       Босск, стоя рядом, фыркнул. — А я бы на твоём месте не выяснял бы ничего с той стервой, предавшей Ки’ру, — выразил своё мнение он. — Да, ты бы просто её съел, — не упустил возможности вставить Боба. — Как я скучал по твоим комментариями, сын клоноделателя! — проскрежетал довольно Босск и пожал ему руку в крепком, дружеском рукопожатии.       Момент воссоединения старых друзей оборвал резкий, пищащий звук на запястье Армин. — В чём дело? — вышла на связь она, подняв запястье ближе в шлему. — Армин, нужна твоя помощь, — сквозь треск прорвался голос Дина. — Это дурдом.       Сперва никто не сообразил в чём дело, пока на фоне послышались крики Коннора и рычание Кррсантана. Судя по всему, Коннор довёл бедного вуки и теперь старался спастись от его гнева. Ни на секунду этого парня нельзя оставить одного. Ни на секунду. Армин под шлемом закатила глаза, плотно сжав губы, и громко, устало выдохнула. — Удачи мальцу! — пожелал со смехом Босск. — Надери этому вуки зад, Фримен! Не будь трусом! — Мандо, ты видел ранкора? — подключился в разговор Боба. — Не волнуйся, он в норме, — успокоил его Дин. — Правда, ранкор чуть не снёс часть города, но Коннор как-то сумел его успокоить.       Армин это не на шутку поразило. Она никогда не видела у Коннора талантов к укрощению взбешённых ранкоров. — Скоро будем, — только и сказала Армин, опустив запястье. Передача прекратилась. — Скажи, насколько часто он влипает в неприятности? — поинтересовалась Феннек. — О, это ещё не неприятности, — довёл до сведения Боба. Они с Армин встретились визорами. — Предлагаю поскорее вернуться к остальным.       Все солидарно кивнули. Боба и Армин отошли на маленькое расстояние и взлетели на реактивных ранцах вверх.

***

      На Татуине по ночам было достаточно прохладно, что давало выдохнуть с облегчением после дневной изнуряющей жары. Армин стояла на балконе дворца вместе с Бобой, смотрела на горизонт, дышала свежим, нефильтрованным воздухом. Она слушала Бобу, не перебивала, пока её не спросят или пока она не посчитает его речь завершённой. Как же ей не хватало единения с ним. Их привычных диалогов, некоторыми, бессмысленными.       Все в зале в это время праздновали победу над пайками и освобождением Татуина. После такой долгой битвы они вполне заслужили хороший отдых. Феннек, Босск и Кррсантан стояли у стены, подальше от празднующей толпы, беседуя на свои цели. Боба и Армин, до того, как ушли, тоже разговаривали с ними, иногда с Дином и Коннором, когда те отвлекались. Они следили за всем, как ответственные взрослые, проверяли, чтобы никто друг друга не стукнул и не завязалась драка. Коннор нашёл себя в компании Дина, позволял себя излишние откровения, будто они были давними приятелями. Сам же Дин вёл себя крайне сдержанно и явно чувствовал себя весьма неловко с непривычки находиться в такой большой компании. После праздника он улетит к Грогу и будет находиться рядом со своим малышом, воспитывать его, как родного сына, уберегать и дальше от проблем. Папа и сын воссоединятся и дальше продолжат спасать друг друга от серых дней. Наёмники Багрового рассвета неплохо подружились с модами и жителями Фритауна, пили вместе с ними, при этом много не болтая о своих личностях. Кобб Вэнс — маршалл Фритауна, проходил курс лечения в бакто-камере. Ранение, что нанёс ему Кэд Бэйн, оказалось тяжёлым, но, к счастью, не смертельным. Тело Бэйна зарыли в пустыне, недалеко от города, ему попытались сделать скромную могилку и положили на холмик его знаменитую шляпу. Каким бы Кэд Бэйн не был в душе, для всех он оставался легендой. Не похоронить его было бы не увяданием.       Армин впервые задумалась, была ли она счастлива. Казалось бы, она пришла к своей заветной цели, ради которой многие годы работала над собой, трудилась, тренировалась. Трон Багрового рассвета принадлежал ей. Спустя столько лет крови, пота, рыданий и страданий, Армин оказалась на вершине криминального мира. Всем доказала, что девчонка с Кореллии способна быть лучшей. Надавила на горла тем, кто смеялся над ней и поставила их на колени. Добилась того, чего хотела многие годы. Армин искренне гордилась собой, радовалась своей победе, однако не хватало одного маленького кусочка для полного собрания пазла. Только чего именно она не понимала. У неё же всё было: карьера, уважение, слава, радостные близкие, живущие в любви и гармонии и строящие свои собственные семьи. За всех своих она искренне радовалась. Счастлива была за брата, сумевшего найти жену и завести семью. За Рекса, женившегося на Сабе. За Кристу, пишущей книги и любящей всей душой Люка. За Саше, вышедшей замуж за Корки, несмотря на столько тягостных лет сомнений и страха. За Дина, сумевшим найти свою семью в лице малыша Грогу. Армин любила всех друзей и близких и ни разу в них не разочаровалась. Хотелось бы верить, что никто из них ни разу не разочаровался в ней. — Армин, у меня есть предложение для тебя, — вывел её из раздумий голос Бобы, возвращая к реальности.       Армин повернулась к нему, с интересом заглядывая в глаза. Он стоял ровно, старался всячески выглядеть собранными, его лицо выглядело задумчивым, в глазах колебание, сомнения. На счёт чего? — Какое же? — не утаила своего интереса Армин.       Боба увидел её лёгкую улыбку на губах и не сдержал ответной улыбки. Он подошёл к ней ближе, ласково сперва касаясь плеч. Его руки плавно спустились вниз, к её пальцам, не сильно сжали. Робкий жест, наполненный нежностью и внимательностью. Он касался её осторожно, бережно, как самое ценное, что существует в Галактике. — Я провёл с таскенами пять лет, — начал Боба, смотря на их сплетённые руки. — Когда я был у них, я осознал, как мало времени у нас с тобой было… Но за это время ты открыла во мне то, чего я никогда раньше в себе не замечал. Помогла мне понять, что я не один. После всего того, что мы пережили, я буду дураком, если позволю себе снова тебя отпустить. — Он поднял на неё глаза. Смотрел открытым, честным взглядом. Армин всё время слушала внимательно, понимая, как ему тяжело давались откровения. — Я предлагаю занять тебе трон Татуина вместе со мной.       У неё на секунду сердце замерло от неожиданности. Дыхание перехватило. — Я не прошу принимать тебя решение сейчас, — продолжал говорить Боба. — Я знаю, что это не самое простое решение в твоей жизни.       Армин своим ушам не верила. Править Татуином вместе с ним? При том, что никогда ранее этого не было? — Править как два лидера преступных синдиката? — сквозь призму рассеянности спросила она. — Как король и королева преступного мира, Армин, — пояснил Боба. — Как король и королева. Татуин будем нашим пристанищем. Мы будем вершить справедливость, чего другие криминальные боссы не делали до нас. Будем лучше, чем они. — Он плавно коснулся её скулы и взял её лицо в свои руки. — Это меньшее из того, что я могу предложить. Ты уже сама всего достигла, зажила красиво, как и хотела. Знаю, ты и так счастлива, у тебя всё есть и мне особо нечего предложить тебе, кроме трона, верности и доверия. Хочу для тебя всего хорошего, хочу сделать тебя ещё более счастливей. Как было раньше, если ты позволишь мне. Зови меня кем хочешь, но я не хочу тебя никуда отпускать.       У Армин губы приоткрылись от шока. Пульс застучал сильнее от волнения. Боба, по сути, только что сделал ей предложение о совместном правлении и сказал, как она была важна для него. Он не хотел бросать её. Не хотел. Армин осознавала, что для всего преступного мира они покажутся безумцами. Два самых высокооплачиваемых охотников за головами. Два преступных босса на одном Татуине, на одном троне. Безумный, нетипичный союз двух синдикатов. С другой стороны, такое было бы выгодно Багровому рассвету. Новые союзники, надёжное место. Багровому рассвету такой союз был бы очень выгоден и её людям не придётся летать с планеты на планету, в поисках своего лидера, ибо у того много баз. Помимо вопроса о преступном мире, висел в мозгу другой — о Набу. Зелёные листья, чистые реки и лёгкий прохладный воздух Набу стали за много лет жизни там родными. Климат Татуина же — чужой, непривычный. Армин никогда не была в восторге от вечной пустыни и жарких солнц. Ей ближе был климат Набу, там её дом, её близкие. Если задуматься, дом можно было бы отдать Кристе, дабы у неё больше было личного пространства.       Боба для Армин тоже чужим не был. Готова ли Армин была променять родной Набу на Татуин? Она всегда верила, что родственная душа с ней должна рано или поздно соединиться. Верила, что изнывать её сердце больше не будет тогда. С возвращением Бобы в её жизнь, так и случилось. Сердце плакать перестало, как только она увидела его живым. Когда оказалось, что не умирал он вовсе. Армин не сомневалась, Боба был для неё родным. Его боль ей была больнее собственной. Характер ближе всех других. Она ещё давно пустила его по венам. Страдания Бобы через себя пропускала, была его тихой гаванью, где он мог быть слабым, проблемы не скрывать. Он для неё был берегом в этом бесконечном океане. Её волны благодаря нему не унесли, на дно камнем она не пошла. Рядом с них затихали волны, переживания уносило ураганом. Они друг для друга выстроенные стены снесли, впустили друг друга и не в силах выпустить. На их шрамах, старых рубцах выросли цветы. Вдвоём они расцветали и не думали о прошлом, с головой ныряли в будущее и настоящее. Чувствовали друг с другом безопасность, спокойствие. Никто их не убьёт, если в обществе друг друга они не будут теми, кем они являлись на публике. Не просто уже отдать, не просто отпустить. Нелегко с корнями вырвать и выкинуть всё то, что они вдвоём пережили за столько лет. Армин трудно представить жизнь без Бобы. Как они бы жили дальше, отделившись друг от друга. Оставлять его ей не хотелось. Хотелось сберечь. Они через столько прошли, что разойтись и стать чужими будет самым отвратительным и неправильным решением. Им тоже нужно своё счастье, свой уголок покоя. Боба и Армин его заслужили.       Стоя на балконе, под звёздным небом Татуина, Армин всё тщательно взвесила и приняла решение: — А в это предложение входит переселение сюда Коннора и ещё, возможно, Омеги? — издалека начала она вполголоса, приблизившись ближе. — Входит, — заверил Боба, — они же тоже не чужие. — И ты уверен, что всё преступное сообщество одобрит нас двоих на троне? — Я уверен, что мне на всеобщее мнение будет плевать.       Армин таинственно улыбнулась, коснулась подбородка его груди и приподняла голову, заглядывая в карие глаза. — Ну, если ты сам ещё объяснишь всё моему брату, то я согласна.       Боба выдохнул с облегчением и растянул губы в тёплой улыбке. — Это не самое страшное испытание.       Армин усмехнулась и заключила его в объятия, оставив короткий поцелуй на щеке. Он зарылся рукой в её волосах, другую положил на талию, прижимая ближе к себе. В голове промелькнула приятная мысль: они окончательно вместе и никто и ничто их не разлучит. Вспоминая всё то, через что Армин проходила, — все беды, страдания, — этот момент казался таким правильным, словно всё так и должно было произойти. Словно она рождена была для этого. Все прошлые проблемы остались далеко позади, в далёком прошлом. Все обиды стали незначительными, маленькими загвоздками. Армин усвоила за столько лет много уроков. Поняла, что самостоятельность, терпение, холодный рассудок и трудолюбие — превыше всего для достижения цели. Вспыльчивость и эмоциональность способна кого-то привлечь, а кого-то оттолкнуть. Что любые страхи легко победить, а показывать слабости при тех, кому веришь, не так уж и плохо. А самое главное — никогда нельзя терять себя и отчаиваться.       В объятиях любимого Армин почувствовала себя дома.       Небеса больше не падали.