Компромисс

*** В темнице Цитадели, обняв колени и пытаясь успокоить нервную дрожь во всём теле, сидела молодая Непризнанная, ожидающая своего приговора. Эту миловидную девушку, которой на вид было не больше двадцати двух лет по человеческим меркам, звали Мелисса. По её лицу беззвучно текли слёзы бессильного отчаяния, но узница так и не смогла заставить себя в полной мере ощутить раскаяние. Понимала, что проявила непростительное безрассудство, не разузнав и не предусмотрев возможных последствий своих действий, чувствовала вину перед невинно пострадавшими, но не настоящее раскаяние. Честно признавалась самой себе: она бы всё равно рано или поздно попыталась сделать то, что сделала, просто плюсом ещё попытавшись избежать тех самых нежелательных последствий, которые не предусмотрела. Мысли раз за разом уносили её в прошлое… На земле у неё была почти счастливая жизнь. «Почти» — потому что прямо во время беременности она пережила потерю любимого мужа, погибшего в автокатастрофе. Чудом не потеряла ребёнка и спустя пару лет хоть немного оправилась лишь благодаря родительской заботе. Неплохо зарабатывала, строя адвокатскую карьеру, и вместе с родителями растила дочь, в которой души не чаяла. У них была на редкость крепкая и любящая семья. Но всё закончилось, когда однажды вечером она допоздна задержалась на работе, а когда возвращалась домой, на неё напал с ножом какой-то пьяница, забравший все деньги. Мелиссу нашли, когда она уже потеряла слишком много крови, и девушка умерла в больнице практически на руках стареющих родителей, полностью поседевших за одну ночь. Мелисса оказалась одной из тех избранных, которым был дан второй шанс. Поначалу девушка, раздавленная ужасом и скорбью осознания своей смерти, ощутила вместе со всем этим и росток радостной надежды вновь встретить своего мужа, но эта надежда была вскоре уничтожена: слишком редко появлялись Непризнанные, и её любимый не вошёл в их число. Кроме того, она умудрилась попасть на Небеса в самый разгар войны, когда Школа оказалась в голодной блокаде, и каждый Непризнанный становился солдатом — вне зависимости от своих навыков и воли. Все были слишком заняты своими переживаниями и происходящими стремительными событиями, чтобы взять на себя труд хоть что-то растолковать никому не нужной новенькой. Грубо говоря, ей просто сказали, что Мальбонте — зло во плоти, а Совет Цитадели и серафим Ребекка — защитники и знамя добра. Помогли раскрыть свои силы, чтобы было чем атаковать, и всё — готовый солдат. На попытки прояснить что-либо подробнее просто отмахивались, суматошно улетая по срочным делам, и таким образом Мелисса, не успевшая оправиться от шока, оказалась сразу втянутой в чужую войну, о которой ей практически ничего не было известно. Несмотря на всепоглощающее отчаяние и невыносимую тоску по близким, девушка хваталась за все ускользающие крохи информации, поняла, что всё не так просто и в этой войне нет однозначно правых и виноватых, но большего понять попросту не успела. Словно соринка в безжалостном торнадо, она не могла сделать абсолютно ничего, кроме как просто попытаться выжить, не потерять хотя бы вторую жизнь. Поэтому она сосредоточилась на максимально возможном раскрытии своих сил: Мелиссе была подвластна молния, и даже крылья у неё были словно грозовые. Финальная битва, куда волей-неволей согнали всех, была не поддающимся описанию месивом, где практически невозможно было порой даже разобрать, где «свои», а где «чужие». Мелисса не исповедовала ничьи идеалы, просто всеми силами постаралась выжить, заглушив голос совести до лучших времён, и ей это удалось, несмотря на то, что сражалась она на стороне проигравших — Мальбонте победил. Вместе с прочими, Мелисса опустошенно, почти равнодушно ожидала, что последуют казни и репрессии, но хотя бы в этом небесная война оказалась гуманнее земных — их пощадили. Конечно, порой косились со злостью или неодобрением, но и это мало коснулось Мелиссы, поскольку слишком уж незаметной и мимолётной сошкой она была. Школу быстро восстановили, и Непризнанная просто продолжила обучаться в Школе, словно не было столько крови на её руках. Весь мир бессмертных ещё на долгие годы был духовно ранен, как и она сама. Правда о существовании Тёмного Создателя перевернула мировоззрение ангелов и демонов, а Мелиссу окончательно убедила в том, что этот мир насквозь пропитан лицемерием, спесью, жестокостью и равнодушием. История Мальбонте, которая теперь рассказывалась хоть и шёпотом, но совсем не как в печально известном трактате, тоже была тому доказательством: в этом мире само воплощение Света не погнушалось разорвать маленького ребёнка на части. В общем и целом, Мелисса фатально разочаровалась в мире бессмертных прежде, чем успела очароваться, застала сразу самые неприглядные времена и была почти лишена веры в то, что после пролитой крови сможет начать здесь счастливую новую жизнь. В суматохе событий её никто не заставил выпить зелье забвения, и с каждым днём тоска девушки по земной жизни становилась всё невыносимее. Обладая умом и упорством, она полностью погрузилась в обучение и познание ненавистного мира, лишь бы отвлечься от разъедающей сердце боли, и вскоре смогла стать лучшей среди Непризнанных своего выпуска. Как и ещё несколько Непризнанных, она так и не приняла сторону, оставшись Несущей Равновесие, а через некоторое время сумела подвинуть не менее целеустремлённого Донни с должности, которую маниакально стремилась заполучить: должность Хранителя земного Ока. Там она могла, наконец, каждый день незримо лицезреть своих близких, что было одновременно радостью и пыткой. Родители её так и не смогли смириться с гибелью единственной дочери, жили только ради внучки, замкнувшись от всего мира. Их скорбь не исчезла и даже не притупилась, а напротив, казалось, лишь увеличивалась с каждым годом. А дочь, которой теперь уже исполнилось пять лет, была слишком мала, чтобы осознать смерть, но порой плакала по ночам, зовя маму. Иногда боль Мелиссы была такой, что она иррационально и люто ненавидела саму себя за собственную смерть, которая, казалось, вырвала у каждого из её близких по куску души, оставляя всё ещё без конца кровоточащие раны. На Небесах же не было никого и ничего, что было бы для неё ценно, напротив, всё было чуждым, быстро опостылевшим. Вскоре вся её новая жизнь, проклятый «второй шанс» стал казаться насмешкой, и, погружаясь в эту беспросветность, Мелисса всё чаще думала, что лучше бы сразу окончательно умерла или отправилась в Небытие в битве, раз уж существование на Небесах стремительно теряло для неё всякую ценность. А вместе с этим зрела крамольная идея о запретном возвращении домой. Как Хранитель земного Ока, она многое знала о водовороте, который тоже связывал между собой миры. Водоворот накладывал на каждого бессмертного, спустившегося на землю, иллюзию — облик любого уже умершего человека. Но при определённых навыках бессмертный мог снять с себя эту иллюзию, показаться в истинном виде. При этом они не были среди смертных какими-то призраками — обладали вполне себе физическим телом. Правда, закон запрещал находиться на земле дольше нескольких часов, и водоворот мог сам утянуть назад нарушителей, однако этого можно было избежать: либо с помощью специальных амулетов, скрывающих энергию, либо ослабнув настолько, чтобы энергия была едва сильнее, чем у смертных — чего, разумеется, никогда не случалось. Непризнанным было запрещено появляться перед родными даже под иллюзией. Мелисса пыталась выяснить, какое наказание за это предусмотрено и почему, но нигде об этом не было ничего внятного, одни лишь обтекаемые формулировки: все просто следовали этому закону, смиряясь с неизбежным. А вот Мелиссе, к сожалению, недоставало смирения. Однажды посетив, крамольная идея уже не покидала девушку, более того — она замечала её ростки в других. Особенно это касалось новеньких Непризнанных, недавно появившихся в Школе и тоже по каким-то причинам не выпивших зелье забвения. Мелисса ничего не делала для этого, ей хватало уже и собственного безумия — просто замечала это в других. Среди них были трое, в чьей солидарности Мелисса была уверена настолько, что осмелилась прямо поделиться наработками своего плана. И нашла в них последователей, осознанно готовых отказаться от бессмертия. Вместе они занимались созданием скрывающих амулетов, а так же разработкой зелья, которое подавит их силы как бессмертных, позволит вновь стареть и умирать как обычные люди, хоть и гораздо медленнее. Мало помалу у них получалось. Тем временем, исполняя свои обязанности Хранителя, Мелисса с интересом присматривалась к правительнице Небес, чьё имя было у всех на устах, и которая, на удивление, частенько захаживала к Оку. Несмотря на то, что тоже являлась Непризнанной, ещё во время войны Вики была фигурой совершенно иного порядка, важной частью происходящего, а после — и подавно. Дочь серафима Ребекки, соправительница и, по слухам, возлюбленная Мальбонте, обладающая частью его сил, самая преданная его соратница, плечом к плечу с ним победившая Шепфа, вынесшая его, раненного, на себе с поля боя, и когда-то отрубившая голову самому Сатане. Первая Несущая Равновесие, ради кого в принципе был придуман этот статус. У Мелиссы в голове не укладывалось, что эта девушка погибла и попала на Небеса всего на несколько месяцев раньше неё. Потому что для Вики Уокер Небеса стали домом, и она искренне готова была сражаться за них, делать немыслимые вещи, словно абсолютно забыв о том, что была рождена человеком. Так казалось всем, кто восхищённо, с завистью или спесивым презрением смотрел на правительницу, но Мелиссе после войны довелось увидеть её с другой стороны, как раз из-за визитов Вики к Оку. Щемящая, разрывающая душу боль, с которой Вики смотрела на отца, была Мелиссе слишком хорошо знакома. Поэтому Хранительница ни разу при встрече не заводила положенную для таких случаев речь про «это запрещено» и «меня накажут». Видела: как бы сильно Вики ни полюбила кого-то на Небесах и сам этот мир, её скорбь по отцу и вина за его страдания оставались негаснущими, неизменными, как и трогательная дочерняя любовь. Молчаливое взаимопонимание довольно быстро переросло в приятельские, почти дружеские взаимоотношения; Вики была достаточно открыта, смела и глубоко ранена, чтобы порой не скрывать от Мелиссы слёз, на которые та чутко отзывалась. Изредка у неё даже мелькала совсем уж безумная мысль посвятить в план и Вики, но девушка отмахивалась от неё, понимая, что это было бы глупостью. Наконец всё было готово, и Мелисса вместе с тремя своими последователями спустилась на землю, где они вырвали друг другу крылья, надели скрывающие амулеты и выпили разработанное зелье. Перед этим они использовали на своих родных лёгкое внушение, чтобы возвращение потерянных близких не стало слишком шокирующим, а Мелисса поработала над Оком, чтобы их стало невозможно отыскать, и, поддавшись своей слепой жажде справедливости, оставила в Школе зашифрованную подсказку для других Непризнанных, которые так же отчаянно, как она, захотят найти путь домой. У них всё получилось, и несколько лет они вновь жили как смертные, были счастливы со своими родными, пока их не начали отлавливать одного за другим. За это время уже около десяти отчаявшихся Непризнанных последовали завету Мелиссы. Берясь за эту авантюру, Мелисса и её последователи не ведали, что сама вселенная карает за такое нарушение баланса — мёртвые не должны вновь жить среди живых и как живые. Не ведали, что на заре времён уже был случай, когда несколько Непризнанных взбунтовались против миропорядка и попытались вернуться к своим земным жизням. В Библии этот случай описали как падение ангелов, что возжелали жить среди людей и породили жестоких, противоестественных монстров — нефилимов. И нефилимы действительно несли смерть, разрушение, были безумны и несли угрозу одним своим существованием. Всемирный потоп, случившийся на земле и едва не погубивший человечество, был вовсе не волей Шепфа, а бунтом нарушенного вселенского баланса; Шепфа, напротив, спас человечество, позволив нескольким большим человеческим семьям уцелеть на Ноевом ковчеге. Впоследствии от рождения полукровок, плода союза ангела и демона, стали ошибочно ожидать таких же разрушительных последствий, перенесли на них отношение к сгинувшим нефилимам, что Шепфа поощрял, опасаясь могущества и тайного знания, которыми могли обладать полукровки. К сожалению, незнание закона не освобождает от ответственности. Нефилимы ещё не начали появляться среди смертных, но и на земле, и на Небесах, и в Аду уже начали случаться различные катаклизмы с огромными ущербами. Разобравшись в причине, беглых Непризнанных начали вылавливать с удвоенным усердием, и сама Мелисса тоже попалась. Так и оказалась в темнице Цитадели, понимая, что к ней, как к зачинщице, будут наименее снисходительны. А самое удивительное, девушка по-прежнему боялась не умереть второй раз, окончательно отправляясь в Небытие, а умереть не так, не там и не с теми. Ей не было жаль бессмертия — было жаль тех непрожитых счастливых лет, которые она ещё могла провести с близкими на земле. Вздрогнув, она поспешно вытерла слезы, возвращаясь в реальность из воспоминаний. Поблизости послышались шаги и вскоре — скрежет открываемого замка…