"Будем тихими."

✧✧✧

Maybe You Should Be - Oliver Holmes

      Этот день не отличался от череды остальных практически ничем особенным. Стояла середина ноября 2018-го, неприятные холода, и парни как обычно поднимаясь спозаранку, бегали по общежитию. Кто-то сразу ринулся занимать ванную. Кто-то, кто фанател по чистоте и перфекционизму, бережно заправлял небольшую одноместную кровать. Некоторые любители плотненько покушать с самого утра уже давно расположились на небольшой кухоньке. А кто-то всё никак не мог продрать глаза, так как засиделся допоздна в телефоне и проспал от силы четыре часа. Этим кем-то был Хёнджин. Но помимо него из спальни неподалёку выползла совершенно сонная и до предела закутанная в какую-то гору шерстяных вещей растрепанная макушка пыльно-розового цвета. За огромным воротом свитера и носа то было не видно, что уж говорить о глазах, которые плотно закрывали пушистые волосы. Этому уютному беспорядочному нечто имя было Ёнбок.       Парнишка неспеша добрёл до двери старшего и словно на автомате направился прямиком на нижний этаж двухспальной кровати, где беспокойно ворочался Хван, держа в руке телефон и каждые пять минут отключая новый бесячий будильник. Завалившись на краешек постели, Ли беспрепятственно задрал одеяло и укутался в него с головой. Но тут было спорно, куда именно тот укутался, ведь младший тут же обнял брюнета, а Хёнджин моментально загрёб мальчишку в крепкие объятия, из-за чего он сладко посапывал уже в горячую грудь друга.       Проспали Ли с Хваном так ещё минимум полчаса, пока остальные ребята не хватились потеряшек и с громкими возгласами о том, что они опаздывают из-за них, быстренько подняли парней, отправляя на сборы.       Для всех уже давным-давно стало привычным подобное. Ни для кого не секрет, что Хёнджин с Феликсом с самого первого дня знакомства начали проявлять явный интерес друг к другу и всё это довольно скоро вылилось в очень тёплые и до безумия тактильные дружеские отношения. Со временем, проведённым бок о бок, проходя через множество трудностей и преград, все участники недавно дебютировавшей группы Stray kids стали чрезвычайно близки как ментально, так и физически. Они все были практически второй семьёй друг для друга. Да они, чёрт возьми, жили друг с другом в крохотном общежитии всё это время. Времени было предостаточно, чтобы вполне адекватно познакомиться с каждым и сформировать какое-то устойчивое мнение и отношение к тому или иному участнику. Вот так же все привыкли и к тому, что Ёнбок с Хваном постоянно вместе, будто слипшиеся пельмешки. Но таково было мнение со стороны. А что происходило в мыслях самих парней?       Феликс всегда был безмерно лучезарным и активным мальчишкой. Его улыбка сияла буквально ярче самогó полуденного солнца над тёплым австралийским морем, а дружелюбная и абсолютно невинно-любознательная натура располагала к себе любого. Впервые увидев Джинни, он сразу же подумал, что не видел никого красивее. А в процессе шоу на выживание всё больше понимал, что парень этот помимо внешних данных имеет безграничную силу воли и невероятное количество талантов. И с тех пор решил для себя, что обязательно приложит все силы, чтобы узнать столь интересного человека поближе. Ли действительно хотел стать другом Хёнджину. И у него это получилось с завидной скоростью, ведь старший, по всей видимости, и сам был не прочь подружиться с Ёнбоком. В пред-дебютное время им было в разы сложнее из-за некой конкуренции, которая так и витала в воздухе, но уже после него, когда все наконец смогли выдохнуть, отношения двух парней стремительно приобрели небывало доверительный и тёплый окрас. Каждый из них старался всевозможно поддерживать другого и всегда, независимо от ситуации, находиться рядом.       И всё бы хорошо, но всегда присутствует это пресловутое "но". И вот с Феликсом оно произошло тогда, когда он неожиданно начал ловить себя на мысли о том, что его друг охрененно горяч. И ладно, если бы пару раз, но мысли начали преследовать парня на постоянной основе. Ещё и стилисты подливали масла в огонь тем, что выполняли свою работу на все сто процентов или градусов – непонятно. Но вот Ли становилось как-то слишком жарко от каждого нового, чертовски соблазнительного образа старшего. Эти расстёгнутые бархатные или шёлковые блузочки, штаны в облипку, не скрывающие от слова "нихрена", ведь замечательно подчёркивали длинные стройные ноги и крепкие бёдра своего владельца, вечные чокеры, соблазнительный макияж, где особое внимание уделялось божественно красивым пухлым губам. Но даже всё это порою не могло сравниться с тем, насколько менялся Хван на сцене, превращаясь из скромного и милого парня в настоящий ходячий секс, чёрт возьми. Ёнбок понимал, что все эти сексуальные движения, томный взгляд бездонных чёрных глаз и сводящие с ума облизывания и покусывания губ – лишь часть шоу для фанатов. Но, к несчастью Ли, чары обаяния Хёнджина самым подлым образом подействовали и на него. Против него же сыграло и то, что ребят фактически заперли в одном пространстве. Добавьте ко всему этому делу щепотку переходного возраста, когда непристойные желания и мысли становятся слишком частыми гостями в юной головушке, и вуаля, получите, распишитесь, – Феликс уже не может остановиться думать о лучшем друге в совершенно недружеском ключе.       Что в такой щепетильной ситуации оставалось делать маленькому наивному Феликсу, который мало того, что ни разу не влюблялся, так ещё и никогда не смел предположить, что подобное возможно с его же полом. В Австралии, где тот провёл всё своё детство, никогда особенно не принижали лгбт-пары, но тут сам факт в том, что мальчишка даже не задумывался о подобном, вечно прибывая в своих детских грёзах и фантазийных мирах внутри неугомонной головушки. А тут просто взяли и резко окунули в реальность, заключив Ёнбока в одну квартиру с настолько потрясающим парнем. Юное сердце просто не смогло выдержать такого переворота и сдалось, уже на втором месяце после дебюта беззащитно поднимая белый флаг в небо.       Хорошо, Ли с горем пополам таки принял свою ориентацию, но что делать с безбожно рвущимися наружу чувствами, когда вокруг непрекращающаяся слежка. В контракте чётко прописано «не иметь никаких романтических отношений ни внутри группы, ни за её пределами», а отбросив все юридические моменты, признаться старшему было просто-напросто страшно. Вдруг тот его не поймёт, либо, что ещё хуже, поймёт, но выскажет отвращение? Никто же не отменяет резкого и негативного отношения корейского менталитета к нетрадиционным отношениям. А так как Хёнджин воспитывался в исконно корейской семье, то несложно предположить, что отношение к такому у него не особенно положительное. Мало того, что Ли боялся быть отвергнутым, но куда сильнее он страшился потерять столь прекрасного друга и их трепетные отношения, от которых парень уже просто не в силах отказаться.       Идею отстраниться Ёнбок сразу же отмёл, ведь понимал, что сам же не выдержит находиться вдали от Хвана и хотя бы раз за день не коснуться до блаженного вздоха нежной кожи брюнета. И тогда оставалось лишь одно – пытаться скрываться, но вести себя так же, как обычно, дабы не вызывать подозрений.       Было очень сложно заново привыкать к тактильности друга и стараться не вздрагивать, когда старший раз за разом тянулся прикоснуться к Ли. Но со временем это начало превращаться во что-то вроде рутины и Феликс подуспокоился. По крайней мере он изрядно старался убедить в этом самого себя. И вот такие утренние обнимашки стали почти что обычным каждодневным ритуалом. Иногда они бывало и засыпали вместе, тихо смотря какие-то ролики на ютубе и деля одни наушники на двоих. Но даже поставив себе нерушимую установку о том, что это абсолютно нормально, и все хорошие друзья так делают, младший всё равно никак не мог избавиться от одной единственной проблемы, рушащей все старания на корню. И почему раньше никто не говорил ему, что естественная реакция организма на того, кто тебя привлекает, такая жестокая и неимоверно сложная штука? Потому что всё это, конечно, замечательно, и Ли было безумно приятно находиться в непосредственной близости от Хёнджина, но, извините, постоянно чувствовать стояк, когда ты чуточку сильнее ослабишь бдительность – не самая крутая вещь на свете. А пытаться всеми возможными и невозможными способами скрыть свою проблему от старшего – вообще квест не из лёгких.

✧✧✧

      Но вернёмся, пожалуй, в тот самый день, когда всё изменилось.       С самого утра и до позднего вечера ребята провели сначала на небольшой фотосессии, после которой шло интервью, а следом выжимали все силы на проработках техники хореографии будущего танца. Нужно было сделать всё максимально качественно и не подвести ни вложившуюся в парней компанию, ни искренне верящих в них фанатов, ни, конечно же, друг друга. Пред-дебют был сложным в плане нервов, а вот после-дебютное время уже отличалось количеством работы, свалившейся на юные плечи со стремительным набором популярности.       Лишь к двенадцати вечера или уже, можно сказать, ночи все попали в общежитие и, наконец, имели возможность перевести дух, постаравшись отоспаться перед завтрашним днём, ничуть не уступающим насыщенностью событий сегодняшнему. Ребята очень быстро привели себя в божеский вид после тяжёлого рабочего дня, поужинали доставкой готовой еды и разбрелись по комнатам. В два часа ночи большинство уже давно посапывали в подушки, видя десятый сон, но только не Феликс, что мучился от желания пойти погреться под бочок друга. Холода стояли действительно нешуточные, а Ли, будучи не привыкшим к зимним морозам и всю жизнь проживая в исключительно тёплом климате, стал жутчайшим мерзляком здесь, в не отличающейся радушием погодой Корее. Об этом так же знал и Хван, поэтому обычно никогда не был против погреть в своих объятиях младшего перед сном.       И всё вроде было как обычно. По типичному сценарию Феликс аккуратно встал с кровати и тихой-тихой поступью направился прямиком в комнату Хвана. Открывая дверь, та немного скрипнула, и Ли испугался, что мог кого-то разбудить, но, осмотревшись, не заметил никакого движения. В свете луны, исходившем с незашторенного окна, было отчётливо видно безмятежные лица Чонина с Чанбином и развалившегося в позе звёздочки со странной улыбочкой Джисона, что, по всей видимости, наслаждался каким-то действительно интересным сном. Выдохнув с облегчением, Ёнбок осторожно прикрыл дверь и подошёл к Хёнджину. Парень к этому моменту приоткрыл один глаз и, увидев милейшее создание у своей кровати, мягко улыбнулся, приподнимая край одеяла в приглашающем жесте. А Ли, не медля ни секунды, плюхнулся рядышком и, почувствовав, как Хван снова накрывает их тёплой тканью, блаженно улыбнулся, прижимаясь всем продрогшим существом к горячему телу старшего.       – Замёрз?: задаёт чисто риторический вопрос брюнет, пальцами перебирая красиво переливающиеся перламутром в лунном свете локоны розоватых волос парнишки.       – Угу.: на грани слышимости мычит в футболку Ёнбок, молясь всем существующим и несуществующим богам, чтобы этот момент безмятежного умиротворения в руках любимого человека никогда не заканчивался.       – Вообще-то я не люблю холодное время года. Но если зимой ты будешь вот так приходить ко мне греться, то, возможно, она станет моим любимым сезоном.: тихонько засмеялся своим ласковым голосом Хёнджин, а Феликса моментально накрыло оползнем мурашек. Он же не ослышался? Или это тоже нормально для хороших друзей? Наверное, да – в очередной раз убеждал себя Ли.       – Ты разве не против, что я постоянно прихожу и мешаю тебе спать?: не осмелился поднять взгляда Феликс и всё так же продолжал вжиматься самим носом в ключицы парня.       – Если это ты, то нет.: послышался более тихий голос сверху, и под руками Ликса, что были плотно прижаты к крепкой груди Хвана, он почувствовал резко участившееся сердцебиение. Это было странно, но Ёнбок до последнего старался не обращать внимания на такие пустяки.       – ..Почему?: после минутного молчания решился прервать странную неловкость младший.       На самом деле, до этого дня они ещё ни разу не разговаривали так долго в подобном положении. Чаще всего Феликс просто приходил и они в приятной тиши наслаждались спокойствием и разделяли некое подобие особенного комфорта, что появлялся только в такие моменты. Всегда что-то мешало. Либо плотный график, либо шумные друзья, да даже они сами в процессе дня были в разы разговорчивее и неугомоннее, но ночью, когда оставались наедине, что-то разительно менялось. Ни с чем не сравнимое чувство поселялось где-то глубоко в грудной клетке и было оно настолько прекрасным и по-своему волшебным, что ни один из них даже не пытался нарушить сложившуюся идиллию ненужными разговорами.       Но, как и говорилось ранее, у всего есть своё "но". И вот Хёнджин внезапно нарушил это негласное молчаливое правило, а Феликс не смог сдержать интереса, и теперь мы пришли к тому, что двое юношей с неугомонно колотящимися в груди сердцами и путающимися мыслями собственноручно меняют некогда обыденную ситуацию в куда более интимную и гораздо личную сторону.       Как-то уже и не совсем дружескими кажутся эти крепкие объятия, и что-то слова старшего навевают отнюдь не такие невинные мысли. Ли жарко. Безумно. Странное дело – он пришёл согреться, но сейчас складывается чёткое ощущение, что Ёнбок почти как спичка, случайно напоровшаяся на открытый огонь. Ещё совсем немного, буквально несколько таких глубоких жарких дыханий брюнета над ухом и парочку лишних сантиметров ближе к манящему телу, и всё – он просто рискует сгореть дотла.       – Хэнбоки, ну ты чего. Мы же лучшие друзья. Конечно, для меня ты намного важнее кого бы то ни было.: произнёс Хван, но почему-то именно в этот раз Феликс чуть ли не каждой клеточкой своего тела ощущал, что что-то было не так в словах парня.       – Да. Точно. Друзья...: вырвалось у Ли с тяжёлым вздохом.       – Что-то не так?: заметил эту перемену в настроении младшего Хёнджин и попытался заглянуть под пушащуюся светлую чёлку, но тот только сильнее вжался в него и не позволил этого сделать.       – Всё хорошо. Правда.: прикрыл глаза Ли и попытался всё же сделать то, зачем сюда и приходил – уснуть беспробудным сном. Но, вот незадача, внезапно оказалось слишком душно. Тогда Ёнбок, не задумываясь, чуть приподнялся и стянул с себя мешающий тёплый свитер, оставшись в одних только пижамных штанах.       Отбросив верх куда-то за пределы кровати, Феликс снова лёг на подушку, но в этот раз повернулся спиной к старшему. Места на кровати было катастрофически мало, и как бы он не старался не касаться оголённой кожей парня позади, выходило до чёртиков плохо. А в конец младший замолк и даже натурально задержал дыхание тогда, когда сильная рука Хвана просто взяла и притянула неугомонного мальчишку к себе, обнимая того поверх плеча и груди. Только сейчас, ощутив очертания мышц под тонким слоем майки собственной обнажённой спиной, Феликс понял, что вляпался по самое не хочу. Желание пробрало до костей и нещадной волной накрыло беззащитное тело. А когда где-то в районе паха парня он неожиданно ощутил небольшую эрекцию, в замешательстве осознал, что тут даже не волна, а настоящее цунами, и его собственное возбуждение не заставило себя долго ждать.       Знаете, как тяжело контролировать до безумия сбившееся дыхание при сильнейшем возбуждении? А вот Ёнбок теперь знает. До этого он обычно просто старался подумать о чём-то отвлечённом и по возможности минимизировать контакт своей кожи с телом Хёнджина. Но сейчас же ситуация, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Он полуголый лежит в кровати с Хваном, прижимаясь задницей к тому, о чём он только грезить и мог до нынешнего момента, и старший буквально захватил его в плен своих рук, перекрыв пути к отступлению. Если существуют безвыходные ситуации, то прямо сейчас Феликс по случайности угодил в капкан одной из таких.       Единственное, что пришло ему в голову – дождаться, пока Хёнджин заснёт, и действовать по ситуации. В идеале незаметно ускользнуть обратно к себе в комнату. Но в теории это воспринималось куда легче, нежели на практике, ведь сквозь до ужаса долгие и тягучие минуты Феликс лишь сильнее возбуждался, а мысли то и дело закапывали хозяина всё сильнее и сильнее в беспросветную бездну похоти. Шутки с пубертатным периодом плохи, и сейчас Ли с этим абсолютно согласен. Долгое воздержание и постоянное перебивание любых пошлых мыслей о Хване аукнулось Ёнбоку в самый неподходящий момент.       И именно из-за до предела затуманенного желанием сознания младший решил сделать то, на что в любой другой ситуации никогда бы не решился. Выждав невыносимые для распалённого тела двадцать минут молчания и минимальных движений, Ли решил рискнуть, понадеявшись на то, что брюнет уснул. Во всяком случае его дыхание стало более размеренным и хватка перестала быть столь крепкой, а это уже давало хороший такой повод поверить в реальность теории о сладко заснувшем ничего не подозревающем друге.       Феликс не спеша выгнулся в пояснице и придвинулся к старшему ещё ближе так, что член затесался аккурат меж ягодиц и оттого стал ощущаться гораздо ярче. Чтобы ненароком не разбудить Хёнджина своим громким дыханием, Ли зажал себе рот ладонью и попробовал поёрзать, устраиваясь удобнее. От отчётливого трения заметно твердеющей плоти о жаждущее колечко мышц, что слишком хорошо ощущалось даже через несколько слоёв тонких тканей одежды, Феликс чуть ли не сразу готов был застонать в голос, но, благо, рука прекрасно справилась со своей задачей и заглушила эту несдержанную реакцию.       Не почувствовав никакого сопротивление позади, Ёнбок стал потихоньку ерзать на месте ещё и ещё, раз за разом проходясь по возбуждению Хвана. А возбуждение там явно имелось и немаленькое. Если поначалу это было еле-уловимо, то сейчас уже чувствовалась сполна и твёрдость, и крупность, и даже длина. Феликс решил не терять зря времени и прикоснуться к себе тоже, быстро опустив свободную руку на выпирающий бугорок своих штанов. Пальцами зажав изнывающий член, он неспешно прошёлся по нему верх-вниз и на секунду задохнулся от ощущений так, что рваное дыхание контролировать совершенно не вышло, а глаза от блаженной неги тут же закатились. В неугомонном стремлении дойти до пика наслаждения Ли не заметил, как стал слишком активно потираться о стояк Хёнджина, и в этот самый момент внезапно почувствовал мощную хватку ладони на своём бедре, что с силой прижала его к члену старшего, не давая сдвинуться и на миллиметр. А после из забытия вывело ещё и чересчур надрывное дыхание около своей шеи. Такое обжигающее и определённо точно не предвещающее никакого адекватного разговора. Но брюнет всё же спросил, пустив новую порцию желания по венам младшего от хрипотцы томного голоса: "Что ты делаешь?"       Громко сглотнув вязкий ком в горле, Ли был просто не в состоянии полностью ясно мыслить в данный момент и смог выдавить из себя напрочь осипшим басистым тоном с заплетающимся языком лишь: "П-пытаюсь у-удоб-бнее лечь..."       Да, да. Конечно. Очень правдоподобно, Ликси. Именно поэтому ты сейчас добрые минут пять тёрся своей задницей о стояк Хвана, ага. Старший, естественно, не поверил, ведь так и не сумел заснуть с тех самых пор, когда Феликс предстал перед ним с обнажённым подтянутым торсом. И когда Ли вдруг начал активно ёрзать, Хёнджин не придавал этому значения ровно до того момента, пока не понял, что тот целенаправленно проходится по его паху, и как-то уж слишком долго это всё продолжается. Настолько, что он не сумел сдержаться и сам начал твердеть. Но, чёрт возьми, всему есть предел, и терпению брюнета тоже. Хвану нужно было в срочном порядке сделать хоть что-то, иначе крышу снесёт окончательно, и он может просто напросто сорваться и сотворить с этим милым невинным ангелочком что-то непоправимое.       – Хорошо. Ладно. Давай просто уже поспим? Нам рано вставать.: постарался привести дыхание в порядок Хёнджин и, отпустив Ёнбока, лёг на спину, прикрыв глаза.       – А...: почти вслух проскулил от резкого отстранения старшего Ли, но вовремя остановил себя и продолжил фразу, в нетерпении кусая губы:...как же ты?       – Ты о чём?: не понял сути вопроса брюнет, а Феликс, пересилив себя, постарался сделать свой голос максимально серьёзным и выдал следующее.       – Не собираешься справляться со своей проблемой?       В ночном полумраке повисает абсолютная тишина на несколько долгих минут и Ёнбок уже думает, что старший либо реально уснул, либо это фиаско, братан, и пора делать ноги отсюда, а завтра сказать, что Хёнджину всё это вообще приснилось. Но не успевает он предпринять попытки побега, как Хван таки подаёт голос.       – Предлагаешь что-то определённое?: глаза брюнета уже как некоторое время буравят верхний ярус кровати, а когда Ли оборачивается к нему лицом, пытаясь выискать в странно спокойном выражении лица старшего какой-то намёк на шутку, переводит обсидианово-тёмный взгляд ровно в блестящие карамелью глаза Феликса.       – Я..я...чёрт..: запинается Ли на полуслове и закусывает губу, отворачиваясь. Слишком проницателен этот глубокий взгляд. Парень не выдерживает. Но, как бы страшно ни было, он решает для себя, что раз начал прыгать в эту бездонную яму, то не стоит поворачивать назад, ведь второго такого шанса может и не предоставиться.       – Я могу помочь.: говорит Феликс, но вот кто тогда поможет ему самому – не понятно. Хотя это только на первый взгляд, потому что в следующую секунду чувствует, что горячее тело вновь появляется сзади, а крупная ладонь возвращается, но уже поднимается вдоль по утончённой талии, обжигая неприкрытую кожу тонкими пальцами. И вот сейчас становится отчётливо ясно, что Феликс вполне вероятно сможет кончить только от одних прикосновений Хвана. В принципе, равноценный обмен. Не считая того, что он и понятия не имеет, что может произойти с его неподготовленными к таким потрясениям психикой и телом далее.       А что с Хёнджином? - спросите вы. Он же вроде хотел остановить всё на корню. А я вам отвечу.       Пиздец.       По-моему, вполне содержательно. Просто ту бурю эмоций, что он испытал после слов младшего, вообще какими-то человеческими словами описать будет крайне сложно. Тут одно сплошное пиздец пиздец пиздец пиздец!!!       Сорвался ли? Определённо. Что будет дальше? Вообще без понятия. Собирается ли он это останавливать? Блять, нет!       За лёгкими поглаживаниями талии пошли более несдержанные прикосновения к возбуждённым твёрдым горошинам сосков, а рассудок Ли просто брал и рушился на глазах, пуская всё на самотёк и заставляя слишком громко ахнуть и начать в беспамятстве ловить воздух ртом от нехватки кислорода. Разучиться дышать от одних пальцев Хвана на сосках – запросто! Только вот, что будет дальше такими темпами, до сих пор остаётся самым главным и решающим вопросом всей блядской жизни Ёнбока...       А брюнет не останавливается ни на секунду, приближается к открытой молочной шее Ли и оставляет несколько влажных поцелуев, после чего быстро переносит руку на бедро младшего, сжимая то в ладони, и с напором прижимает попку Феликса до предела плотно к своей рвущейся наружу эрекции. Но воистину добивает всё святое в парнишке сказанные прямо на аккуратное ушко слова с будоражащей хрипотцой и довольно властным тоном:       – Мы будем тихими и поможем друг другу. Да, Ликси?       – Хорошо, хён...: просипел куда-то в подушку Ли, хотя хотел сказать что-то вроде: "ДА ДА ДА!!! И ЕЩЁ ТЫСЯЧУ РАЗ ДА!!!!!!"       На это Хван облизнулся и, растянув губы в лукавой улыбке, похвалил младшего: "Какой хороший мальчик. Мне нравится слышать это «хён» от тебя, продолжай." И сразу после, зацепив край штанов Ли и целуя за мило покрасневшим ушком, прошептал: "А вот это тебе нужно снять. Can you handle it, baby?"       Закусив нижнюю губу, чтобы позорно не простонать от ласковых обращений и до невозможности соблазнительного родного английского из уст старшего, Ёнбок быстро-быстро закивал головой и очень скоро расправился со штанами, закидывая их примерно туда же, где покоился давно забытый любимый свитер. Но брюнету явно не понравилось то, что бельё Феликс постеснялся снимать сразу и, недовольно цокнув, самолично приспустил и его со стройных ножек младшего, чем вызвал бурную реакцию в виде острого смущения и с концами зарывшегося в подушку веснушчатого носика.       – Ты очень милый, когда смущаешься, знаешь?: возвращается к соблазнительной шее Хван с новой порцией обжигающих поцелуев, а руками начинает вытворять какие-то совсем уж беззастенчиво развратные вещи. Проводит от самой талии всё ниже и ниже по подрагивающему от ощущений телу и, когда доходит до голых бёдер, начинает сминать их пальцами, плавно двигаясь к ягодицам. Добравшись же до самого интересного, сжимает одну половинку и, чуть оттянув, прислоняется каменным членом в промежности младшего. И тут Ли осознаёт, что на Хёнджине уже нет ни штанов, ни белья, и парень, очевидно, от них избавился тогда же, когда и сам Ликс. Влажная от предэякулята головка проезжается по дырочке, и Феликс бы с удовольствием отдался старшему здесь и сейчас, но наравне с этим будоражащим желанием окатывает какое-то совершенно новое чувство страха неизведанности. Поэтому Ёнбок сразу же пытается отстранится и тараторит: "П-подожди-подожди..."       Старший мягко касается поясницы, проводя одними пальцами вдоль по изогнутой спине, и, доходя до шеи, нежно поглаживает острые скулы, шепча: "Посмотри на меня." Сначала Ли не спешит выполнять просьбу, боясь посмотреть в глаза своему искушению, но когда брюнет повторяет ещё более ласково: "Солнышко, обернись, пожалуйста.", Феликс поддаётся и делает это, сразу же сталкиваясь с удивительно любовным взглядом.       – Ты мне доверяешь?: молвит Хван, а Ёнбок готов уже на всё, что угодно, лишь бы тот всегда на него так смотрел.       – Да.: немедля произносит Ли, нежась в ласковых поглаживаниях миниатюрного личика, и так и льнёт к большой тёплой ладони.       – Веришь, что я не сделаю ничего, что бы тебе было неприятно?: заглядывает в саму душу младшего Хван и как только получает утвердительный кивок, продолжает: Не бойся. Я не буду входить.       Разнеженное тельце уже само вовсю прижимается к старшему, словно готово буквально на что угодно. Хёнджина умиляет то, что Ликс совсем как котёнок, стоит которого только немного приласкать, и он тут же растает, подпуская к себе ближе некуда. Но старший не станет пользоваться доверием Ёнбока, а терпеливо сдержит слово.       Подарив Ли ещё немного нежных касаний румяных щёчек и плавно спустившись ниже по шее к ключицам, а затем ещё дальше, задевая соски ловкими пальцами, чем вырывают из уст Феликса несколько сладостных вздохов, ведут дорожку по выделяющимся кубикам напряжённого от возбуждения пресса вплоть до небольшого члена. А невесомо прикоснувшись к мокрой головке, Хван закусывает губу от вырвавшегося тихого стона младшего и, собирая с обильно сочащейся предэякулятом плоти смазку, проходится по всей длине влажным кольцом пальцев. У Ёнбока от такого мысли в кашу и мир в водоворот уплывает. Хочется ещё больше прикосновений, но брюнет не даёт желаемого так быстро, очень скоро убирая руку. Следующим, что чувствует Ликс, становится скользящий в пространстве между бёдер член и, чёрт возьми, почему-то это настолько будоражит и воспламеняет, словно самое настоящее проникновение.       – Малыш, сожми ножки посильнее.: просит эротично-хриплый голос, и Феликс подчиняется, тут же получая желанную похвалу: Вот так, какой послушный мальчик.       Но вот дальше, после того как Хван начинает двигаться, Ли начинает страшиться уже совсем другого. Того, что может просто взять и не сдержать стона, а когда старший так усердно трётся о местечко между тестикулами и дырочкой, где при нажатии лучше всего прощупывается простата, то это уже заведомо слишком опасно, ведь голос то и дело рвётся наружу при каждом новом толчке. Но старший решает его проблему довольно скоро, так как Феликс всё же начинает исходить несдержанными стонами после ускорения темпа движений старшего, и брюнет протискивает нижнюю руку под подушкой и плотно закрывает непослушный ротик.       – Be quiet, baby. You don't want to be caught with my dick between your beautiful legs, do you?: английский в смеси с ласкающими слух похабными словечками производили ещё более испепеляющий эффект на Ли, но Хван будто этого и добивался, всё продолжая ускорять темп своих фрикций и шепча нескончаемые комплименты: Oh shit, you're so seductive, so fucking beautiful. Baby, I've been wanting to do this for so long. Do you have any idea how much you influence me? You're driving me crazy with that sexy voice. And your movements, your figure... God...       Если бы Феликс был неделимой единицей исчисления, то кончился здесь и сейчас; если бы целиком и полностью состоял из воды, то разлился бы без остатка; если бы мог испускать огненные лучи, то стал бы самим солнцем в пике своего существования. И если всё, о чём нашёптывает Хёнджин, истина в последней инстанции, то Ли готов умирать точно так же, как звёзды в бездонном космосе разрываются на миллиарды километров, и раз за разом возрождаться снова, словно небывало ослепительная вспышка сверхновой.       Когда же свободная рука старшего снова касается эрекции Ёнбока и, обхватив его в ладони, ощутимо сжимает, начиная медленно наращивать темп движений вдоль длины, в итоге сливаясь с быстротой фрикций члена между бёдер в неистово яростный тандем, то Ли уже совершенно серьёзно готов умереть, ведь такое наслаждение кажется просто невозможным. Настолько оно яркое, необъятное и обескураживающе прекрасное, что младший нешуточно так начинал путать реальность со сладкими грёзами, теряясь где-то на грани миров и в безумном наслаждении подкатывая глаза кверху.       До разрядки обоим ребятам не потребовалось слишком много времени, ведь и один, и другой уже давным давно грезили о друг друге и, наконец, получив доступ к запретному плоду, гуляли по краю уже с самого начала, так и норовя нечаянно оступиться и с сомнительным успехом кончить лишь от одних пошлых разговоров или неловких касаний.       Совершив последние особенно страстные толчки в нежную узость стройных ног, Хван заглушил вырвавшийся стон с чем-то похожим на рык в нежной коже между шеей и плечом Феликса. А самому Ли от этого утробного рычания так дьявольски хорошо стало, что он тут же последовал за брюнетом, ловя жутчайший экстаз на обратной стороне век с тихим поскуливанием, пробившимся через ладонь Хёнджина на своих губах и до предела сжимая одеяло в кулачках.       На какое-то время в комнате были слышны только посапывания участников и тяжёлое дыхание двух грешников, которые отчего-то совсем не чувствовали своей вины. Да, конечно, отбросив все внезапно вспыхнувшие желания и несдержанные слова в порыве страсти, у них произошёл чисто акт взаимопомощи, но какой исключительно невероятный. И Ёнбок бы очень хотел прировнять всё произошедшее к тому, что и у Хвана есть к нему чувства, но разум подсказывал, что это работает отнюдь не так просто.       Произойдёт ли подобное снова? Никто не знает. Хотят ли того парни? Безумно. А признаются ли в этом друг другу? Вряд ли.       Но кто сказал, что это и есть конец, а пресловутое "вряд ли" не может так же неожиданно перевернуться соблазнительным "может быть"?

✧✧✧