"Будем тихими."

✧✧✧

Я не в своем уме. Я спотыкаюсь внутри. Что-то изменилось. Я не буду скучать по самообладанию

С тобой всю эту ночь. Так скажи мне, что я прав. Я меняю направление твоей волны.

Давай не будем глупцами. Нам не стоит терять этот момент. Детка, ты мой, мой. Мы пили в вестибюле отеля Беверли Хиллз. Теперь ты стекаешь по моему телу,

И у нас есть еще несколько часов, чтобы заполнить их... Совсем одни на простынях, а я грешник.

Через мгновение ты начинаешь дрожать. Потому что я знаю, что ты чувствуешь. От моего тела у тебя мурашки по коже.

И после каждого сотворённого греха Нам никогда не бывает достаточно. Пожалуй, мы знаем это. В твоих глазах читаю: "Я буду твоим." Мы сходим с ума. Это часть игры. Я могу вдохновлять. Ты готов восхищаться. Уже поздно поворачивать назад.

(Chills Dark Version - Mickey Valen, Joey Myron)

✧✧✧

Two Feet - I Want It

      Тем временем наши герои любовники, что, словно провинившиеся домашние питомцы, были выгнаны из отчего дома и благополучно спроважены ночевать и разговаривать в так удачно расположившийся на верхних этажах здания с кафешкой мотель, всё никак не могли вымолвить и слова. Ни пока бронировали спальню, которая по счастливой случайности в такое позднее время осталась только с одной двуспальной кроватью, ни пока брели до неё на четвёртый этаж, ни даже тогда, когда оставалось всего каких-то пару шагов до злосчастной двери комнаты, что расставит всё по местам и порешает дальнейшую судьбу парней. Ну либо просто порешает. Для Феликса вот, например, всё выглядело именно так. Как какой-то ёбаный триллер, где он сейчас зайдёт в одно замкнутое пространство с Хваном и умрёт на месте нахер от ебучего нервяка. Так, слишком много матов на один квадратный метр...       Кстати, о квадратных метрах. Комната была довольно миниатюрной. Настолько, что большая двуспальная кровать занимала практически всё свободное пространство. Значит, обсуждать ситуацию им придётся сидя на кровати, а это уже пиздец какой не хороший знак. Но это лишь пол беды. Когда Хёнджин нажал на включатель, то вместо привычного белого света от лампы, по периметру комнаты загорелись тонкие полосы неоновой светодиодной ленты. Только тогда парни заметили, что ни люстры, ни даже какой-нибудь дряхлой лампочки, в спальне не наблюдалось. Только не говорите, что они по какой-то совершенно "счастливой" случайности забрели в ёбаный лав-номер ебаного лав-отеля?...       Уровень пиздеца стремительно начинал приобретать всё новые и новые краски. Такие например, как холодный синий с одной стороны стены и вишнёво-алый с другой. В подобном освещении не то что серьёзного разговора не получится, тут банально в трезвом рассудке остаться нихрена не выйдет. И это ещё не учитывая количество выпитого в крови обоих парней! А вот если и этот немаловажный аспект сего бытия учесть, то картинка получается вообще не из радужных. Ох блять...даже не так. Как раз таки именно радужной она и планирует стать в недалёком будущем, если они с Хваном к херам не сбегут с тонущего корабля...       Но и тут они проебались не по детски. В общагу их не пустят, комната осталась только одна, а в такое время ехать куда-то искать ночлег двум активно набирающим популярность айдолам - такая себе затея. Придётся смириться и принять свою учесть с высоко поднятой головой и, может быть, головкой тоже...но это уже совсем другая история. Ну как... История, которая, по всей видимости, станет правдой через очень и очень короткое время.       – Кхм... Думаю, нам всё же стоит поговорить, иначе Крис просто так не отвяжется.: начал старший, отчего Ёнбок вздрогнул и по его коже прошлись ощутимые мурашки. Это время наступило слишком быстро.       – Н-ну..Да. Думаю надо.: схватился за ремешок своей небольшой сумки Феликс, боясь даже голову поворачивать в сторону парня. И тут страх был не столько перед разговором, сколько перед тем, что если Ликс увидит такого нереального Хёнджина настолько близко, в подобном освещении и абсолютном уединении, то уже не сможет сдержать себя и опрометчивых поступков не миновать.       – Ты так напряжён.: а вот Хван, в свою очередь, был очень даже не против терзать младшего хищным взглядом. Но, пока что, градус напряжения не достиг такой опасной отметки, чтобы подвергнуть его рассудок полному уничтожению, поэтому Джин просто смотрел, пытался начать диалог и не сильно напирать на собеседника.       – Угу.: буркнул Ли, сильнее сжав ремешок и осматривая комнату на наличие путей отхода. И о чудо! В стене оказалась дверь, ведущая в ванную комнату. Именно туда Феликс и планировал отправиться прямо сейчас и, желательно, до конца этой чёртовой ночи.       – Хотя я тоже.: засмеялся Хёнджин, всё ещё стараясь разрядить обстановку. Парень прошёл вглубь комнаты, садясь на край кровати и скидывая небольшую сумку с плеч вместе с верхней курткой, что он ранее накинул из-за прохладного воздуха в вестибюле: Ты не против, если я первым пойду в душ?       – А, да, конечно. Иди.: встрепенулся Ли и отвёл взгляд от двери, перемещая его так, чтобы не напороться на фигуру старшего, хотя это и было крайне проблематично, ведь недостаток свободного места в комнате заставлял либо пялиться в стену, либо на Хвана. Третьего не дано. А выбирая из двух зол, лучше уж Ли покажется недалёким дурачком, что нашёл для себя безумно-интересное занятие в разглядывании фиолетовых оттенков в смешении двух цветов на обычной белой стене, нежели произойдёт что-то куда более компрометирующее.       – Окей. Тогда я пошёл.: выдохнул старший и отправился на исследование ванной комнаты.       За те пятнадцать минут, что не было Джина, Ликс успел уже парочку сотен раз продумать план побега и столько же раз одёрнуть себя, понимая, что это будет уж совсем как-то неуважительно по отношению к парню. Конечно, то, что он хотел запереться в ванной до тех пор, пока хён не уснёт, тоже своеобразный побег и неуважение, но хотя бы не столь очевидное.       Как только старший вышел, Ли по привычке откликнулся на звук открывающейся двери и поднял глаза, что стало его кардинальной ошибкой. Но поворачивать назад, увы, было поздно.       С первого взгляда Хёнджин был очень даже обычно одет. Просто снял куртку и надел только чёрную майку. Просто вместо штанов теперь было белое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Просто мокрые волосы, с которых капала и стекала вода по его идеальной коже, скулам, шее, ключицам. Просто к всё ещё влажному телу липла эта самая грёбаная майка, что была ещё и без рукавов и открывала замечательнейший вид на широкие плечи и выделяющиеся рельефы мышц на руках, ведь из-за занятий по плаванию у Джина была охуенная в меру подкаченная фигура. Просто хотелось взять и сдохнуть прямо здесь и сейчас от того, каким нереальным выглядел этот парень в свете красно-синего неона. Всё очень даже просто.       И, видимо, Феликс слишком сильно засмотрелся, потому что Хёнджин совершенно точно заметил этот явный взгляд и даже смутился.       – Не смотри на меня так...: произнёс старший, ероша влажные волосы пальцами и пытаясь тем самым скрыть своё полное смущения лицо.       Ли понял свою ошибку моментально. Голос Хвана будто отрезвил его разыгравшуюся фантазию и он снова вернулся с небес на землю, быстро отворачиваясь и безжалостно кусая щёки изнутри.       – Теперь я пойду.: бросил напоследок Феликс и, схватив сумку, быстро ретировался в душ.       Вопреки всем ожиданиям и опасениям, алкоголь успел хорошенько выветриться и не мешать парням думать. И чем дольше Ёнбок пребывал в ванной, тем лучше Хван понимал, что сейчас происходит и зачем младший засел в отдельной комнате на столь долгий промежуток времени.       – Феликс.: послышался мягкий, но настойчивый голос Хёнджина, а Ликса, сидящего всё это время спиной к двери в позе эмбриона, неприятно передёрнуло.       – Понимаю, что ты боишься. Я тоже.: начал Хван, а младший содрогался от каждого сказанного слова, привыкший к тишине и так надеявшийся на её продолжение до конца этой ночи.       Ликс понимал, что поступает плохо и неправильно, но страх окутывал с не меньшей, а то и большей силой, чем пресловутое "понимание истины". Именно боязнь быть не понятым, не принятым и отвергнутым руководила им в данный момент. Он и понятия не имел как будет смотреть в глаза парню после того, как тот скажет, что ничего не чувствует и всё то, что произошло - было лишь минутным порывом. Конечно, они ведь замкнуты в четырёх стенах большую часть времени. Тут любой бы с ума сходить начал без секса или хотя бы элементарной дрочки. А Феликс, такой милый, добрый и безотказный лучший друг, очень уж удачно оказался рядом. Вот, собственно, и вся разгадка. Так думал Ли и даже мыслить не смел о чем-то взаимном. Нет, нет, нет. Это просто невозможно. Не в этом мире и реальности. Точно не с ним.       – Но мы не сможем прятаться и избегать друг друга вечно. Ты же понимаешь это?: не бросал попыток достучаться до разума Ли старший, прислонившись лбом к двери по ту сторону.       – Ёнбоки, выходи пожалуйста. Я буду ждать.: тяжело вздохнул Хван через несколько минут полнейшего молчания и Феликс услышал, как тот уходит вглубь спальни.       Хёнджин ждал его. Этого, в принципе, было достаточно, чтобы юное по уши влюблённое сердце повелось на сладкие речи объекта своего сильнейшего влечения. Вот и Ли не смог устоять и принял тяжёлое для себя решение - всё-таки поговорить. Они же не дети уже, в конце-то концов. Прятаться вечно действительно не выйдет. Рано или поздно всё равно настанет момент, когда поговорить будет жизненно необходимо. Лучше уж тогда разделаться со всем сейчас и попытаться остаться друзьями. Хотя бы так.       Феликс медленно поднялся и пошёл туда, зачем изначально нормальные люди сюда и приходят - в душ, где провёл долгие полчаса, большую часть времени просто неподвижно простояв под полупрохладной водой, стараясь до конца вывести алкоголь из мыслей и разума. Говорить стоило на трезвую, чистую голову.       – Боже...чёрт.: когда Феликс вышел из ванны, то был одет только в полотенце на бёдрах и ещё одно такое же, просто накинутое на плечи, отчего торс становился ничем не скрыт и столь яркая реакция старшего, сидящего на кровати, была вполне обоснованной.       – Я..просто...одежды сменной нет с собой.: постарался объясниться Ли, натягивая верхнее полотенце на остальную часть обнажённого тела.       – Нет, всё нормально. Давай поговорим.: отвёл взгляд Джин и зажал одеяло между пальцев, что не осталось без внимания Ликса. Хван напряжён.       – Что ты думаешь о том, что тогда случилось?: посмотрел он вверх на подсветку алых переливов, что отдавались хмельной россыпью крапинок серебра на влажных шоколадных волосах, обрамляющих идеальное лицо.       – Я?: удивился Феликс, не ожидав такого прямого вопроса в лоб и не имея возможности оторвать взгляда от головокружительного профиля парня напротив.       – Я имею в виду, не считаешь ли ты это ошибкой?: исправился Хёнджин и одними глазами проследил за тем, как Ли плавно перемещается ближе и садится на кровать в полуметре от него самого.       – Нет...: сглотнул Ликс, прижимая ноги друг к другу и не зная куда деть руки, устроившиеся на острых коленках, со взглядом, что безуспешно метался по периметру комнаты: Я хотел этого.       Последние слова дались Феликсу отнюдь непросто, но, сказав их вслух, ему вдруг стало в разы легче. Словно камень с души упал. Он даже возгордился своей смелостью.       – Правда?: немного громче, чем планировал, спросил Хван, обернувшись к младшему всем корпусом с широко раскрытыми глазами.       Феликс тоже обернулся к Джину и слегка кивнул, наблюдая за реакцией бывшего(?) лучшего друга.       – Тогда другой вопрос. Что ты ко мне чувствуешь?: снова отвёл взгляд и вновь притянул его к Ли Хёнджин, не имея ни сил, ни желания больше притворяться, что тот ему не интересен, как обычно делал на людях.       – Ну уж нет. На твой вопрос я уже ответил. Теперь твоя очередь. Что же ты ко мне чувствуешь, хён?: сжал губы Феликс, пристально всматриваясь в любимые черты самого красивого в мире лица и боясь даже вдох лишний сделать. Это был решающий момент и если сейчас Хван скажет, что-то вроде - "Ну ты и шутник! Конечно ты мне дорог как друг!", то Ликс либо снова пойдёт запираться в ванне из-за грёбаной истерики, что уже просто не сможет сдержать, либо просто выйдет в окно. Жаль только, что этаж всего-лишь четвёртый.       – Я...не знаю.: тянул с ответом Хван минуты три, а от выданного Ли уже прямо сейчас готов был срываться с места и бежать куда глаза глядят прямо так - в полотенце и тапочках.       – Понятно.: резко встал Феликс, но рука Джина быстро схватила его запястье и потянула обратно, пока тот не сел.       – Нет, нет! Подожди! Ты мне нравишься, ладно? Нравишься. Доволен? Ох чёрт...: зарылся пальцами в волосы Хван и терялся в беспорядочно рвущихся наружу чувствах.       А вот для Феликса это признание стало чудом каким-то, не иначе. Так и в единорогов с лилипутами поверить можно. Хван реально сейчас это сказал??? Вот прям своим ртом???? Этими пиздецки горячими губами?????? Звучит как бред...       – Как давно?: нерешительно спросил Ликс, пялясь в одну точку в виде губ Джина, с минуту точно и всё пытаясь догнать смысл только что сказанных старшим слов. Может, реально глюк какой?       – Наверное, с самого начала. Но понял только недавно.: а, нет. Не глюк......       – А я тебе нравлюсь?: с закушенной губой уточнил Хван, забираясь одной ногой на кровать, из-за чего полотенце опасно задралось и открыло рельефные бёдра. Взгляд Ли рефлекторно метнулся вниз и ему стоило охрененных усилий, чтобы не застонать от этого вида в голос.       – Хах, конечно. Даже больше скажу. Я, хён, влюблён в тебя. И уже чертовски давно.: решил не томить и не тянуть за яйца бедного побитого жизнью котейку из поговорки Ликс, выдавая всё, что думал, как на духу.       – Ого... Я и не подозревал даже. Но почему ты молчал так долго?: наклонил голову в бок Хёнджин, смотря на Феликса.       – Думаешь, так просто взять и признаться?: усмехнулся на это младший и таки отвёл взгляд, дабы не провоцировать себя ещё сильнее.       – Ну да. Я и сам не смог сделать этого сразу...: не весело улыбнулся Хван, опустив глаза ниже и исследуя переливы света на соблазнительном торсе Ли.       – Вот именно.: сложил руки на груди Феликс, натурально ощущая этот пронизывающий взгляд каждой клеточкой оголённого тела и инстинктивно стараясь прикрыться.       – Подожди. Значит, тогда утром ты это специально делал?: вдруг осенило старшего.       – Ну...: немного сдулся Ли и вся смелость вместе с ним куда-то разом улетучилась. А вот и начали раскрываться самые компрометирующие факты.              – Ты что, меня соблазнить пытался? Серьёзно?: заулыбался Джин, двигаясь ближе к Феликсу.       – Ничего я не пытался. Просто думал, что ты спишь. Вот и всё.: безуспешно старался выкарабкаться Ликс, но только сам же себя и закапывал всё глубже и глубже.       – И часто ты такое, пока я сплю, практикуешь?: приблизился настолько близко Хёнджин, чтобы устроить одну свою руку за спиной у блондина, облокачиваясь на кровать, а корпусом податься вперёд, почти что дыша в раскрасневшееся ушко. Ёнбока слегка обдало не приторным и почти неслышимым парфюмом парня с чем-то цветочным вроде розы или жасмина и терпким...кофе? Да, что-то похожее. Старший редко пользовался духами. Только в особенные случаи, в которые, непременно, входил один из самых главных концертов, где они сегодня взяли награду. Но Ликсу всегда нравился естественный запах Джина и сейчас его очень порадовало то, что аромат этот успела почти полностью смыть вода из душа и он совсем не будет мешать младшему наслаждаться Хёнджином.       – Нет. Только в тот раз.: забегал глазами младший, стараясь не смотреть на эти блядские губы, поцелуй с которыми можно было испить лишь повернувшись. Крепкое тело совсем рядом, не давало покоя слабому перед Хваном Феликсу с тех самых пор, как он увидел старшего ещё трейни.       – Понятно. Значит, тебе повезло.: усмехнулся Джин, убирая влажные светлые прядки с точёных скул парня и зачёсывая их назад, открывая больше пространства для разглядывания уже безо всякого былого стеснения.       – Почему повезло?: пытался не дрожать Ликс, но то и дело ощущал бегущие по коже мурашки от малейших соприкосновений с брюнетом и его чертовски горячим дыханием, мерно опаляющим прохладу кожи.       – Думаешь, сидели бы мы здесь сейчас, если бы я тогда спал?: заглянул в глаза Ли Хёнджин.       – Нет, наверное.: не смог отвести взгляда, что сплёлся с абсолютно чёрными в полумраке комнаты глазами напротив младший.       – И я, может, никогда бы не смог ни признаться, ни узнать о твоих чувствах. Так что тут повезло нам обоим.: снова провёл по волосам парня Хёнджин и в этот раз специально коснулся лица, задерживаясь на скулах с ярко выраженными крапинками, которые успела оголить вода, смыв ненужный тональник, и чётко выведенной линии подбородка.       – И..что будет дальше?: зачарованно молвил Ли, не смея пошевелиться.       – Мы айдолы. Такое нельзя выносить в массы. Будет трудно скрывать отношения, но если мы постараемся, то, думаю, всё сложится хорошо.: улыбнулся старший, а Феликс сначала залип на очаровательных ямочках, проявившихся на щеках парня, но потом как осознал.       – Подожди-подожди! Отношения???: встрепенулся Ликс.       – Ну да. У нас взаимные чувства. Так почему бы не начать встречаться? Или ты не хочешь?: забеспокоился Хван.       – Хочу!: не медля и секунды выпалил Ли, что безумно позабавило и умилило Джина.       – Милашка.: коснулся кончика крохотного носика Хёнджин, улыбаясь ещё пуще. Да, он определённо влюблён. И это не лечится.       – Значит, теперь ты только мой. Понял?: неожиданно переменился старший, замещая эмоцию радости чем-то неистово-дьявольским. В глазах блеснул огонёк предвкушения, а язык в нетерпении прошёлся по губам.       – Да. А ты мой.: смутился Феликс, но ему всегда нравился такой Хван, поэтому он был бы не прочь перенять эту чертовщинку у парня, чем и занялся, подавшись вперёд, практически соприкасаясь устами.       – Целиком и полностью.: прошептал Хёнджин искушающе и у того сорвало последние тормоза.       Ли моментально вжался в губы напротив. Это даже не походило на обычный поцелуй. Желание перейти грань было столь велико, что в край затуманивало здравый рассудок. Ликс мечтал об этом моменте на протяжении невыносимо долгих месяцев, тянувшихся, словно ёбаная вечность.       Сейчас он прикасался к самым невероятным в своей жизни губам, что по ощущениям напоминали до чёртиков нежную пастилу и даже по вкусу отдавали той же мягкой сладостью, от которой разум неукротимо плыл в далёкие дали. Феликс сжимал веки до белых бликов и просто старался не потерять себя.       Старший же, поначалу, застыл на месте, так же не веря в происходящее и пытаясь собрать свою разваливающуюся на глазах выдержку по кусочкам. Но немного отойдя от внезапного ступора, он осторожно провёл по пунцовой из-за прилившего смущения щеке Ликса и медленно пробрался дальше, на тонкую шею, где зарылся своими длинными пальцами в серовато-лиловые пряди. За нежными касаниями последовало вполне ощутимое давление, отчего совсем скоро Джин притянул Феликса ближе и сам начал сминать его соблазнительно-пухлые губы бантиком.       Ликс правда старался не выпадать из реальности. Но нечеловечески сексуальный парень, что так настойчиво запрокидывал его голову для их будоражащего тело и душу поцелуя, его невероятная аура, которая не оставляла ни шанса на спасение, безумная мягкость его спелых губ, что отдавалась персиковым послевкусием от недавно выпитого сакэ, и безудержная реакция собственного организма - делали своё неумолимое дело. Дурманили, опьяняли, подчиняли.       Но было и ещё одно немаловажное "но".       Организм Ликса не привык к таким внезапным приливам и перепадам эмоций, а оттого поступал как самая настоящая сука. Просто брал и отказывался фунциклировать. Иными словами – Феликс вошёл в стадию оцепенения. Жаль, конечно, что не Хёнджин в Феликса, но это дело поправимое.       И если сначала, когда поцелуй их напоминал невинную игру, где парни лишь пробовали друг друга, Феликс ещё мог более или менее отвечать, то вот когда Хван уже начал переходить к более решительным мерам и напирать сильнее, проникать своим языком за кромку зубов Ли и вовсю хозяйничать в горячем рту, играя на контрастах с прохладным металлом пирсинга, Ёнбок уже начал решительно сдавать позиции. Так он очень быстро оказался поваленным на кровать и, в обескураженности от сильнейшего сплетения ощущений с эмоциями, почувствовал себя долбаным Ниагарским водопадом. Не вязалось только то, что Ликс всё так же продолжал бездействовать, в то время как старший уже даже начал понемногу распускать руки, поглаживая его обнажённые косые мышцы и полностью нависал над Ли.       Но в какой-то момент Хёнджин ощутил этот некий ступор Феликса и прекратил свои действия, поставив обе руки по сторонам от дымчато-розовых волос. Он заглянул в глаза парня и серьёзно, но совсем не обвинительно, а скорее нежно, произнёс:       – Baby, if you're not ready, we don't have to go all the way.       Феликс же сначала завис от чертовски органичного английского Джина, что почему-то несправедливо сильно шёл его, точно карамель, голосу. Но через пару мгновений мозг Ёнбока всё же судорожно разобрал озвученные слова и расценил это как ярко-красный сигнал SOS, ведь всё могло прекратиться так быстро. Точнее нет, не так. Организм Феликса воспринял эту фразу, как внезапную опасность и учудил то, чего бы совершенно точно не стоило.       – Нет! Я хочу!: почти выкрикнул Ли и, в доказательство своих слов, сделал то, что обычно делают в самых крайних случаях – схватился за аварийный рычаг.       По комнате прошёлся несдержанный стон, а Ликс всё так же продолжил лежать с широко раскрытыми ахуевшими глазами и рукой на ничем не прикрытом члене старшего. Видимо, пока они возились на кровати, полотенце с бёдер Джина сползло, но никто из них этого благополучно не заметил. А зря. Ведь один теперь борется с внезапным предоргазменным приступом, а второй вот-вот, гляди, помрёт от смущения, слившись побагровевшим лицом, ушами и даже шеей с красным неоном в одно целое.       – Я..понял. А теперь...не мог бы ты..убрать руку. Пожалуйста...: с долгими паузами между словами тяжело проговорил Хёнджин, обессилено зарывшись носом в полотенце на шее младшего.       Феликс тут же быстро-быстро закивал и отдёрнул ладонь, нервно сглатывая.       На пару минут в комнате воцарилась абсолютная тишина, а следом начали разноситься тихие смешки Хвана, приглушённые махровой тканью, после чего и сам Ликс подхватил настрой и тоже залился негромким смехом.       Ситуация и правда оказалась до жути смешной и неловкой. Но именно она помогла Ли расслабиться и сбавить общий градус напряжённости между ними.       – Извини. Я не хотел. Оно как-то само.: всё ещё посмеиваясь от абсурдности происходящего, сказал Феликс, смотря куда-то в потолок, как почувствовал, что полотенце с его шеи стаскивают и кидают куда-то на ковёр за кроватью.       – Всё нормально.: слышатся спокойные, размеренные слова Хёнджина, отдающиеся жаром на прохладной после душа коже шеи.       "Всё нормально" - говорили Джин и разум Феликса.       "Всё нихуя не нормально, блять!!!" - подсказывало тело Ли, что до сих пор находилось в ахуевшем предобморочном-тире-перевозбуждённом состоянии.       – У тебя же всё это в первый раз, да?: поинтересовался так же тихо Хван и начал степенно спускаться по подкаченному торсу Ликса, одними лишь кончиками пальцев оглаживая лоснящуюся нежностью кожу юноши и заворожённо наблюдая за сияющим влагой в красно-синем неоне телом перед собой, что, по его личному мнению, являлось самим совершенством.       – Да. А...:замялся на пол пути младший, приподнявшись на локтях и не в силах отвести взгляда от парня, что так необыкновенно восхищённо рассматривал его, но всё же договорил: А у тебя?       – Здесь мы похожи.: слегка усмехнулся Хёнджин, чем пустил яркую россыпь прохлады по коже Феликса и юноша под ним вздрогнул.       А затем Хван поднял глаза, что в полутьме комнаты казались абсолютно чёрными и Ли вдруг стало на пару десятков градусов жарче. Если не сотен, конечно.       – You're so-o-o handsome.: развеялись в пространстве томной дымкой всего три слова, которые, парни всегда говорили друг другу лишь в шутку, а в нынешней обстановке и ситуации были озвучены совершенно серьёзно(да ещё и на ёбаном английском!!!) и действовали на Феликса каким-то невероятно волшебным образом, обволакивая, будоража. Эти слова поселили глубоко в душе парня понимание того, что любимый человек считает его не просто миловидным мальчиком-колокольчиком, а действительно красивым. Ну всё. Выносите парнишку, кажется, он откровенно потёк и никакие 119 тут уже не помогут.       Летая в собственных грёзах, Ли совсем не заметил, как ловкие пальцы потянулись к полотенцу, до сих пор покоящемуся на его бёдрах. Они развязали его, после чего не спеша откинули края в стороны, обнажая Феликса перед Джином до конца. Они и раньше видели друг друга такими, ведь живя в небольшой общаге с их то плотным графиком айдолов, не всегда удавалось насладиться принятием душа единолично. Да и всякое случалось за то долгое время, что они находились буквально бок о бок чуть ли не каждую секунду. Чего только стоит тот случай с депиляцией воском, когда Ликс не мог справиться сам и Хëнджин самоотверженно ринулся ему помогать. Зачем-то они решили сделать всë сразу и во всех-всех местах. Правда, потом ещë долго смеялись над этим случаем, приходя к выводу, что это было самой худшей идеей в их жизни. И, поверьте, чего только они уже не видели. Но сейчас всё было по другому. Каждое касание, слово, взгляд, всё, абсолютно всё было иным и это сводило с ума обоих.       – Не против, если я коснусь?: перевёл взгляд на явно возбуждённый аккуратный член Ликса, что после освобождения от оков махровой ткани немного приподнимался и ниточка предэякулята, переливаясь в ярком неоновом освещении, безбожно привлекательно соединяла небольшую розовую головку с подтянутым животом.       Феликс смущённо закусил нижнюю губу и кивнул, отчего несколько влажных прядей упали на лицо и теперь его глаз было почти не видно. Только искры, что неумолимо исходили от бесконечно влюблённых карих зениц, светились в ласкающем взгляд полумраке, что был вкуса их влекущего искушения.       Хёнджин же с удовольствием поддался этому искушению, как и подался вниз, к изнывающему от желания члену. Исцеловывая всю его длину, начиная от чувствительной уретры, плавно переходя к тонкой уздечке и вниз, Хван наслаждался подрагиванием налившегося возбуждением органа своего мальчика. Он ловил невероятный эстетический кайф от изящного тела под ним, что от таких действий Джина начало извиваться, и прислушивался к отрывистому дыханию сверху с совсем тихими, почти незаметными, постанываниями. Но Хван слышал. Он слышал всё. И был готов сделать всё что угодно, чтобы раскрыть этот восхитительный голос во всей его красе, словно распускающийся бутон чарующе прекрасной камелии.       Он знал, что голос Ликса был достаточно разносторонен. То, что в песнях Ли чаще всего давали именно грубые партии, не отменяло того, что парень этот был невероятно нежен по своей натуре и таким же красивым и до мурашек по коже приятным был его высокий тенор, который Хёнджину совсем не часто счастливилось услышать. Если у него спросят, чей голос из группы нравится больше, Джин со сто процентной вероятностью ответит, что Сынмина. Но сам же Ким знает, что это не так и хён всего-то им мастерски прикрывается, дабы не палить контору.       Нет, конечно же, и звучание голоса Мина было безмерно прекрасным, что не упускал возможности подмечать старший. Но даже когда Феликс просто тихонько напевал себе какие-то песенки под нос, стоя у общей плиты и кашеваря свои кулинарные эксперименты, Хван всегда незаметно стоял под дверью и слушал. А Ким, так уж выходило, довольно часто заставал парня в таком довольно конфузном положении.       И вот сейчас тот самый Феликс, его Ёнбоки, который всегда был рядом, всегда с этой его очаровательной улыбкой и милейшими веснушками, расположение коих Джин запомнил наизусть, пока бесчисленное количество раз разглядывал вблизи, когда младший спокойно сопел у него на груди; этот безгранично талантливый и необычайно пленительный парень лежал перед Хёнджином совершенно обнажённый, смущённый, судорожно сводящий стройные ноги вместе, отчаянно нервничающий и мнущий края одеяла крохотными пальчиками. Он был так прекрасен в своей невинности и искренности, что Хван ни на секунду не мог отвести глаз.       Сейчас они вне камер. Сейчас можно и нужно. Сейчас нет сдерживающих границ "дружбы". Сейчас они те, кто есть, без тени притворства и заученных наизусть реплик. Они просто парни и они просто влюблены.       О нет, чёрт возьми. Не просто. Всё нихуя не просто. Некогда "лучшие друзья" охуеть как изголодались по прикосновениям и все те пылкие желания, что томились слишком долго, уже не смогут продержаться взаперти ещё хоть минуту. Тем тесно в объятиях лжи, те хотят на свободу.       И они отпускают себя...

Chills Dark Version - Mickey Valen, Joey Myron

      Прислушиваясь к внутренним ощущениям, потому что до этого у него, как ни странно, тоже не было опыта в сексе, Хёнджин погружает головку члена в рот и прикрывает глаза, пробуя Феликса на вкус. Рецепторы уловили лёгкую горьковатость (не удивительно, столько спирта вылакать) и отдалённую приятную сладость. Джин удовлетворённо промычал, чем неосторожно распространил вибрацию по длине Ликса и тот резко запрокинул голову к потолку, еле сдерживая громкий стон.       – Please... Не делай так. Otherwise, I will definitely die...: прибывая в некой прострации, Ли не заметил, как начал переходить на родной язык, мешая его с корейской речью. Думать сейчас было не просто сложно, а практически невозможно. Во рту хёна было настолько потрясающе горячо, а движения были столь невероятно правильными, что мозги начинали натурально плавиться от перегрузки.       – А так?: спросил Хван, отстранившись на секунду и снова припадая к члену.       В следующий момент, следя как его эрекция пропадает за пухлыми блестящими от влаги губами, а прохлада металлического шарика проезжается вниз по длине вместе с тем, как старший опускался всё ниже и ниже, Ли уже готов был отдать богу душу, но героически держался.       – Fuck...You're impossible.: шипит Феликс, пока губы Джина скользят то выше, то ниже, а эти убийственно-восхитительные длинные пальцы одной из рук обхватывают нижнюю часть длины, чуть сжимая и поглаживая.       Вдруг Хёнджин выпускает плоть из своего рта и, видимо, решает поиграть на выдержке Ликса, либо просто проверить внезапно появившуюся идею. Он мягко целует лишь кончик головки и неспешно проходится по ней языком, а пирсинг довольно ощутимо задевает уретру, отчего Ли дёргается и не сдерживает первого явного постанывания. Испугавшись своего же до ужаса нуждающегося и какого-то слишком надломленного голоса, Феликс округляет глаза и быстро прикрывает рот маленькой ладошкой.       – Ну нет. Так не пойдёт.: говорит Хван и, облокотившись на одну руку, вытягивает другую, чтобы замкнуть пальцы на тонком предплечье и потянуть его на себя. Уже на беспорядочных складках тёмного постельного белья старший захватывает крохотную ладонь Феликса своей крупной и переплетает их пальцы, продолжая на английском, чтобы ментально быть ближе к своему мальчику: Won't I have to tie your hands to finally hear your voice?       От этих слов Ли находился в лёгком замешательстве и лишь удивлённо хлопал длинными ресницами.       – Я не знаю... Это так неловко...: почему-то и вовсе перешёл на шёпот Феликс.       Хван вновь поцеловал липкую головку члена перед собой и повторил движения языка, в этот раз останавливая шарик в углублении уретры и слегка массируя её. Сверху послышался судорожный вздох и чёрные глаза Хёнджина тут же устремились вверх на лицо, прекраснее которого он не видел. Брови, будто просяще, поднимались домиком, в глазах таилась лёгкая влага, тёмные ресницы дрожали, а припухшие от поцелуев губы приоткрыты в немом стоне, которого так жаждал Джин. Он не позволил себе зависнуть надолго и подключил руку, обхватывающую остальную часть члена, что стала водить по нему вверх-вниз с нажимом. Языком же брюнет стал обводить чувствительную головку со всех сторон, подметив для себя, что младшему это чертовски нравится. Особенно сильно, по всей видимости, Ликсу нравилось, когда он тёрся шариком о уздечку и уретру, чем беззастенчиво пользовался, снова и снова возвращаясь к порочному кругу действий, которые приводили Феликса к вратам в Рай, не иначе.       – Fuck, Fuck, Fuck... Стой... Please stop...: взмолился Феликс, откидываясь на кровать и порывисто зарываясь пальцами свободной руки в тёмные волосы Джина, оттягивая их назад, но тот и не думал прекращать. Тогда Ликс собрал всю свою кончающуюся на глазах силу воли и сказал: I want you... Не так...       Теперь Хван действительно остановился и даже приподнялся, вновь нависая над Феликсом.       – А как хочешь?: донеслось до слуха Ли и он, тяжело сглотнув, отвёл взгляд.       – Ты понял.: закусил нижнюю губу Ликс, стараясь не смотреть на увитые взбухшими венами сильные руки Джина, устроившиеся по сторонам от его головы. Блять, ну почему у него даже ёбаные предплечья такие, что сдохнуть можно?!       – Нет. Не понял.: Джин приблизился к лицу Ли, перенося вес на локти и одной рукой повернул аккуратное личико юноши к себе за острый подбородок. Большим пальцем он провëл по закушенной нижней губе, чем заставил своего ангела отпустить её из плена зубов. Оттянув её слегка в сторону, явно ловя кайф от упругой мягкости, Хван смотрел так, будто готов был сожрать Феликса прямо в эту самую секунду. А затем затянутые поволокой беззастенчивой похоти чёрные глаза Хёнджина переместились к его собственным и старший предельно-медленно произнëс куда более томным голосом, что шëл в абсолютный резонанс с обычно мягким и лёгким тенором: Tell me about everything you want. I'll do anything for you.       – Я хочу тебя в себе...: пытался не умереть под пронизывающим взглядом старшего Феликс, но по одной приподнятой брови Джина понял, что этого недостаточно. Набрав побольше воздуха в лёгкие, он предпринимает ещё одну попытку, говоря с лёгкой хрипотцой от бушующих нервов на английском, чтобы хотя бы немного чувствовать себя в своей тарелке: Damn. I want you to fuck me, Hwang Hyunjin. Is that clear enough?       – Уверен?: для галочки спрашивает Джин, но по одним только вспыхнувшим от предвкушения глазам можно было понять, что он ждал этого момента не меньше самого Феликса.       – Да. Не заставляй меня повторять, пожалуйста. Я уже и так здесь умирать готов.: зарывается в свои волосы пальцами Ликс, безуспешно пытаясь скрыться от вездесущего взгляда и вдруг понимая, что ощущал нечто подобное нередко и раньше. Неужели хён всё это время смотрел на него так часто, а он, как самый последний придурок, не замечал?       – Нет уж, тебе нельзя умирать, пока мы не проживём своё заслуженное долго и счастливо.: посмеялся Хёнджин и встал с кровати, принимаясь рыться в небольшой тумбочке рядом.       – Нашёл!: через некоторое время откопал искомое Джин и снова забрался на постель, кинув на простынь тюбик с какой-то смазкой.       После этого Хван потянулся к краям своей майки и совершенно кинематографично стянул её с себя через голову, оставаясь перед младшим таким же обнажённым.       – Боюсь, я всё-таки не доживу...: с открытым ртом абсолютно обескураженный Ли осматривал подтянутый торс парня перед собой. Пресс не был таким ярко-выраженным как у него самого, но чёткие очертания косых мышц, отличная фигура с широкими плечами и узкой талией были ничем не хуже. Общая крупность тела старшего по сравнению с Феликсом делала ему чертовски хорошо, а по коже шли мурашки. И вот он снова лужица, которая не может нормально соображать. Интересно, у него всегда был сайз-кинк?       И это Ликс ещё не опускал глаза ниже. А когда всё же это сделал, то резко перевёл взгляд обратно на лицо Хвана, где его встретило ахуеть какое красивое лицо. Феликс обречённо упал на кровать и мысленно перекрестился.       – Have you...: тяжёлое сглатывание:...always been this big?       – А я думал, что такой наглец как ты уже должен был это заметить, когда потревожил мой сон и нарвался.: усмехнулся старший и по комнате разнёсся щелчок крышки того самого бутылька.       Да, Ёнбок чувствовал крупность возбуждения старшего ещё тогда в кровати, да и совсем недавно, когда по случайности схватился за него, по ощущениям мог точно сказать, что это было что-то побольше даже его самого. Но Ли никогда всерьёз не задумывался об этом. А стоило бы. Потому что вот так вот смотреть и понимать, что Хёнджин войдёт в него этим агрегатом смерти было одновременно до жути страшно и пиздец как возбуждающе.       – No, I'm definitely going to die.: прикрыл веки Ли и попытался свести ноги от внезапно накрывшего смущения, но крепкая хватка на бёдрах тут же снова развела их в стороны.       – Не бойся. Сначала я сделаю так, чтобы тебе не было больно.: сказал Хёнджин, усаживаясь меж стройных бёдер и смазывая свои пальцы маслянистой жидкостью с ароматом чего-то лёгкого и сладковатого, вроде карамели. Посмотрев на лежащего парня со всё ещё закрытыми веками, Хван спросил серьёзно, но ласково, остановившись: Do you trust me?       Веки Феликса приоткрылись и он сделал короткий уверенный кивок. После этого Джин стащил с другого конца кровати подушку и положил её под белобрысую голову, тихо произнося:       – Хочу видеть твоё лицо и знать что всё хорошо.       И вот колечка мышц коснулся первый влажный палец Хёнджина, принеся за собой волну мурашек по юному телу. Он неспеша поводил им по поверхности, стараясь расслабить Ли и дать ему возможность привыкнуть к новым ощущениям. Ликс всё ещё стеснялся смотреть прямо на Джина и потому бегал взглядом по пространству комнаты и благодарил все высшие силы, что в красно-синей подсветке не виден его ярчайший румянец. Судя по тому, насколько сильно горело его лицо, всё действительно было чрезвычайно плохо.       Не уловив никакого сопротивления со стороны младшего, брюнет надавил на вход и протолкнул одну фалангу пальца внутрь горячего нутра. Из-за обилия смазки дальнейшие движения были лёгкими и совсем скоро палец полностью смог проникнуть в парня. Второй уже входил более проблематично. От лёгких неприятных ощущений Ли сжался, что совсем не помогало. Тогда Хёнджин смазал и вторую свою ладонь, после чего накрыл ею член Ликса и снова попытался протолкнуть два пальца в узкую дырочку. Поначалу они проходили всё ещё сложно, но после нескольких мягких фрикций по возбуждению Феликса, мышцы поддались и расслабились, пропуская в себя пальцы сильнее. Хван осторожно и неторопливо двигал ими внутри, стараясь не делать никаких резких движений и иногда разводя внутри для лучшего растяжения.       Однако, Феликсу этого неожиданно оказалось мало. Его, конечно, радовало то, что старший так ответственно относится к делу, но с набирающим обороты возбуждением и гуляющим по венам расплавленным наслаждением вперемешку с нестерпимым желанием почувствовать Хёнджина каждой клеточкой своего тела, некая нерасторопность Джина, хоть и в благих целях, начинала слегка выводить из себя.       В момент, когда желание стало конкретно превалировать над смущением, Ли потянулся к руке Хвана. Когда он обхватил его ладонь покрепче, старший вопросительно перевёл на него взгляд, но Феликс без слов толкнул пальцы, которые были где-то наполовину погружены в него, так сильно, что они резко вошли полностью, а костяшки плотно упёрлись в ягодицы. Ликс тут же блаженно закатил глаза с чувственным дрожащим выдохом. Поглощённый великой потребностью ощутить их как можно глубже, Ли сделал это снова, но в этот раз рука старшего дрогнула и он слегка проехался по чему-то чувствительному внутри. Парня от этого словно волной тока прошибло и из уст сорвался надломленный стон. С ошарашенными глазами он взглянул на Джина, что с не менее поражённым видом смотрел на него в ответ.       – Do you know what it was?: шёпотом спросил Феликс.       – Догадываюсь.: неуверенно прикусил губу Джин и перевёл глаза на то, как беспредельно соблазнительно растягивалось колечко мышц младшего под напором.       – Push there again...: попросил Ликс так же тихо на что получил согласный кивок.       Пальцы Хвана подались вперёд и подогнулись вверх, слегка оглаживая набухшую от возбуждения железу. Ликс поёрзал на месте и блаженно промычал, надеясь, что Хёнджин правильно всё расценит по его встречным движениям бёдрами. Но либо старший совершенно не понимает намёков, либо так сильно боится сделать ему больно, что продолжает свою медленную экзекуцию в виде пыток над бедным либидо паренька.       Феликс снова берёт дело в свои руки и сжимает ладонь брюнета в своей, ускоряя толчки и стараясь сделать их настолько размашистыми, насколько позволяет его положение.       – Come on, Jinnie. More, please.: скулит Ликс, самолично насаживаясь на пальцы старшего.       И Хёнджин понимает.       Он начинает двигать рукой активнее, позволяя парню передать бразды правления целиком в свои руки.       Он заводится от всё более слышимых мелодичных стонов Ли.       Он входит во вкус и постепенно ускоряет движения.       – Быстрее. Yes..like that. Ммм...: скулит Феликс раздвигая ноги сильнее и цепляясь за простыни пальцами. Пудровые волосы разметались по подушке, а до одури прекрасное лицо в багряно-ледяном неоне изображает всю неприкрытую гамму наслаждения, какая только существует. В попытках не утонуть до конца Ли вертится из стороны в сторону с приоткрытыми губами, откуда льётся мелодия безграничной красоты из стонов тем самым настоящим голосом, по которому так сходит с ума Джин.       Хвану необходимо услышать ещё больше этих бесподобных звуков и он всё сильнее ускоряется, тревожа скопление нервов внутри юноши точными попаданиями. Влекомый голосом своей мечты, он в очередной раз за ночь нависает над стройным телом, продолжая вторгаться в Феликса и терзая ритмичными движениями его эрекцию. С придыханием он следит за тем, как хорошо делает этим своему мальчику.       – Добавь ещё один... I want..to feel you fully inside me as soon as...possible.: просит Ликс и на этот раз, будто следуя приказам чаровницы-сирены, Джин сразу всё понимает и проталкивает третий палец.       Стенки натягиваются ещё значительней, но благодаря сильному возбуждению Ли, это не вызывает ярких болевых ощущений. Старший продолжает проникать в колечко мышц Ликса, стараясь как можно лучше попадать по простате. Он так увлекается, что, в погоне за звучанием, что стало для него почти как экстази, которого хочется лишь больше и больше, теряет чувство меры и начинает столь жадно втрахиваться пальцами, что хрупкое тело под ним бросает в дрожь, большие шоколадные глаза бегают по увлечённому лицу напротив, а раскрытые губы всё чаще не в силах выдавать никаких звуков из-за нехватки банального воздуха. Руки Феликса цепляются за плечи брюнета, но его настолько трясёт, что они тут же соскальзывают с покрывшегося испариной тела Джина.       – S-stop...Not so f-fast...: пытается отстраниться Ликс, но Хёнджин не отпускает, доводя до грани своими точными движениями ровно по нужной точке, да ещё и так быстро, что дыхание перехватывает.             – I can see that you like it, baby.: опускается к губам Ликса Хван и шепчет так заворожённо и даже слегка диковато: Don't resist your desires.       – Но... Оh fuck...: чертыхается Феликс, когда Хёнджин слегка меняет тактику и начинает вбиваться в него, сильнее растягивая амплитуду движений так, что теперь толчки становятся чуть медленнее, но более резче и ярче. Собирая себя по кусочкам и стараясь не кричать от постоянных вспышек концентрированного удовольствия, Ли таки заканчивает мысль, съезжая вверх по подушке: Я так совсем скоро... скоро... блять... Хёнджин!       – I loved the way you scream my name. I want more.: совсем по-блядски облизывал свои невозможные губы Джин, тараня тело юноши и будто специально не замечая то, что тот ему пытается донести.       – Enter me! Do you hear?: изнывает Феликс, страшась кончить от одних лишь пальцев в себе.       – Я и так в тебе, детка.: опускается ниже и вдыхает лёгкий запах сливочно-ванильной клубники с лёгкой горечью миндаля. Парфюм младшего оказался столь же сладким, сколь и сам Ликс. Хван тут же проводит языком по чувствительной коже шеи, отчего парнишку ведёт ещё сильнее. Хотя, казалось бы, КУДА ЕЩЁ ТО, БЛЯТЬ???       – I need...your dick inside.: предпринимает последние попытки ко спасению Феликс и сводит подрагивающие от напряжения ноги вместе так, чтобы Хёнджин точно остановился и послушал его. Но этот самый Хёнджин даже не замедлился, только сильнее вжимаясь внутрь. Да настолько, что Феликс в полной мере ощутил длину этих дьявольских пальцев. А когда Хван стал усерднее вылизывать шею, поднимаясь выше к мочке уха и покусывать серёжки, Ликс окончательно не смог совладать с собой.       – Я не могу больше...: проскулил он.       – Then come for me, my boy.: прошептал в самое ушко Джин и это стало конечной остановочкой.       В сладкой истоме запрокинув голову и извиваясь всем телом, будто дрожащее на ветру пламя свечи, Феликс излился со звонким протяжным стоном, переживая второй самый лучший за его жизнь оргазм. (к слову, первый был тоже с Джином, вы не думайте)       – Ты большой молодец.: медленно вынул пальцы из чувствительного после разрядки входа брюнет и лёг на бок рядом с Ли, наблюдая как активно вздымается его грудная клетка и завораживающе гуляют пурпурные переливы неона по юному телу.       – Но как же ты?: повернул голову в сторону парня Феликс.       – Серьёзно думаешь, что я оставлю тебя в покое теперь?: смеётся Джин. Красиво так. Как умеет только он. И Ликс снова пропадает. Казалось бы, пора прекращать влюбляться всё сильнее. Но он не может. Не тогда, когда дело касается Хёнджина. С ним просто невозможно оставаться равнодушным. Хван словно наркотик из ряда опиатов. Вызывает такую невероятно-приятную смесь комфорта, умиротворения и эйфории, что, кажется, больше ничего кроме этого во всём мире тебе и не нужно. Но вместе с тем провоцирует сильнейшую потребность видеть его 25/8, иначе сердце на части и кислорода в лёгких не хватает. Иногда, Феликсу казалось, что Хван вполне мог бы заменить ему воздух. Он был бы совсем не против.       – Не оставляй.: тихо произносит Ли, восхищённо смотря на старшего, что ладонью зачёсывал слегка влажные тёмные волосы назад.       – Никогда?: губы Джина тронула мягкая улыбка.       – Никогда.: Подтвердил Ликс, кивнув головой и тоже перекатился на бок, чтобы быть как можно ближе к Хёнджину. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Тепло захлестнуло Феликса с головой, а Хван тем временем утянул его в крепкие объятия, молчаливо обещая исполнить робкую просьбу младшего.       Пролежали они так не долго, потому что Феликс вдруг осознал себя в этом мире как нельзя яснее, когда основная послеоргазменная поволока спала и остался только он, крепко обнимающий абсолютно голого хёна и явственно ощущающий некоторую твёрдость снизу в районе чужого паха. И естественно нахождение в столь тесном контакте с виновником своих не самых невинных снов и ночных поллюций, буквально дыша на его обнажённое горячее тело, огибаемое неоновым светом, не могло закончится так просто. К тому же, чрезвычайно разнеженному и тактильному Ёнбоку внезапно стали чертовски необходимы губы старшего. Борясь со смущением, он оторвал голову от широкой груди, где все это время его успокаивал мягкий любимый ритм, и забавно вытянул губы уточкой, однозначно намекая на продолжение целовательных процедур. Старший улыбнулся и исполнил желание своего солнышка. Не зря же он Джин всё-таки.       Через непродолжительное время обычные сладкие чмоки, от которых парни по-началу хихикали, плавно перетекли в чувственные сминания губ, а когда Ли позволил себе тихую вольность игриво укусить теперь уже своего парня, во что до сих пор не верилось, за нижнюю пухлую губу, о чём он мечтал сделать буквально с самой их первой встречи, Хёнджина будто перемкнуло. Хван перевернул младшего на спину и, слегка отодвинувшись, навис сверху, делая поцелуй более напористым и нетерпеливым, оттягивая упругие малиновые половинки, слегка их посасывая и вновь принимаясь старательно сминать. Когда же Ликс не сдержал лёгкого стона с придыханием, Джин не упустил идеальной возможности проникнуть языком глубже, тут же вызывая феликсов на встречный дуэль. Тот с активностью подхватил инициативу старшего и переместил ладони на крепкую шею, медленно поднимаясь выше и пропуская густые шоколадные пряди меж небольших пальчиков.       Руки Хёнджина, по всей видимости, начали затекать и он вновь прижался к телу Феликса. Именно в этот момент Ёнбок окончательно осознал, что что-то явно намечается. Потому что уверенный стояк, который в этот самый момент упирался прямо в его бедро, совершенно очевидно напоминал о своём присутствии и в особенности о присутствии сексуального напряжения, которое грозилось в ближайшее время обратиться в нечто безумное. Для Ликса всё это впервые и потому более чем своевременный мандраж не обошёл его стороной. Он не заметил как стал меньше отвечать на поцелуи Хвана, а вот тот всё прекрасно заметил и отстранился, словив зрительный контакт.       – Всё нормально?: заботливо поинтересовался он, тяжело дыша как от кружащих голову губ напротив, так и от откровенно-интимной обстановки, сложившейся вокруг них двоих.       – Да, просто волнуюсь немного.: настороженно покусывая щёки изнутри слукавил Феликс, потому что паника настигла его внезапным схождением лавины в горах, резко остудив пыл и заменив приятную пустоту в голове кричащими в неистовстве мыслями, что СЕЙЧАС ВСЁ ПРОИЗОЙДЁТ. Ну, знаете, пальцы – это, конечно, замечательно, но ЭТА МАХИНА под лаконичным названием "член" ЗАМЕТНО побольше будет. Ну чисто теоретически... всякое может произойти и весь этот их прекрасный первый раз может обернуться ужасом наяву. Ладно, Хёнджин никогда не делал ему больно и Ликс уверен, что не сделает, но чисто объективно порвать его девственное очéче этим дилдаком навскидку 20+ в длину, 16 в обхват – вообще как нехуй делать.       – Ты же знаешь, что мы всегда можем остановиться? И о том, что я ни за что на свете не сделаю тебе больно?: нежно погладил россыпь солнечной пыльцы на скуле своего мальчика Джин. Ли незамедлительно кивнул и старший продолжил: Тогда тебе не о чем волноваться, ангел. Я сделаю всё, чтобы тебе понравилось.       Вдруг Хван приблизился к ушку и начал медленно покрывать проколотый хрящик мягкими поцелуями, переходя на чувствительную шею и всё дальше, дальше, опускаясь вниз по самому красивому на свете юному телу.       – Я готов поспорить, что ты будешь умолять наполнить тебя через каких-то пять минут. Веришь?: поднял опасный взгляд исподлобья Хёнджин, загадочно улыбаясь и всё продолжая выцеловывать открытый торс с влекущим сливочным послевкусием на языке.       Феликсу к этому моменту стало уже даже близко не фигурально плохо от подобной картины и только сейчас он заметил как быстро окреп после последних слов из уст своей влажной мечты наяву. Парень крепко сжал простыню в ладонях и долго не решался ответить хоть что либо на столь смущающий вопрос. Нет, он безусловно верил своему любимому хёну вообще по всем фронтам и во всех аспектах, но в горизонтальную плоскость это ещё ни разу не уходило. Ему определённо нужно было хотя бы пару минут, чтобы сформировать что-либо членораздельное в безвозвратно поплывшей голове.       – Я... да. Damn...: и всё равно у Ликса вышло что-то странное. Но старшему было достаточно и этого.       – Повернёшься для меня спиной, Ёнбоки?: аккуратно поцеловал выделяющиеся тазовые косточки Хван и Феликс залился смущением, тяжело и прерывисто выдыхая. Было как-то совсем неловко понимать, что сейчас любимый хён увидит его в самом уязвимом и всецело открытом положении из всех возможных. Но так хотя бы Ли не будет воочию следить за происходящим. Именно так он успокаивал себя, осторожно разворачиваясь на постели и старательно пряча глаза под светлой чёлкой.       Интуитивно (и конечно же по примеру из всяких порно-роликов, пропагандирующих нетрадиционные семейные ценности) Феликс сначала сел на согнутые, разведённые в стороны ноги спиной к Хёнджину и попытался опуститься во что-то вроде коленно-локтевой, но толи застеснялся, толи почувствовал резко-отрезвившее болезненное покалывание в районе спины от непривычной позы и тут же выпрямился обратно, сбирая многострадальную простыню в кулачках меж своих бёдер. Низко опущенная голова младшего не позволяла увидеть эмоции на очаровательном личике, но старший понял, что тому основательно нужна была помощь.       Джин положил крупные ладони на прекрасную осиную талию парня, ощутив под кожей своих рук краткую дрожь. Улыбнувшись, пальцами Хван стал неторопливо вырисовывать на бархатистом полотне, разукрашенном вишнёво-льдистым неоном, плавные линии, обводящие стройную фигуру, достойную быть восхвалённой абсолютно всеми прославленными античными скульпторами, кои были самыми великими ценителями юношеской красоты. Но нет. Он никому не позволит видеть своего чýдного ангела без крыльев таким. Хёнджин оставит это право лишь себе одному. Он и раньше в тайне рисовал Феликса, его миниатюрные кисти рук, красивые изгибы шеи, пушистые волосы, очаровательные веснушки, манящие губы и искрящиеся живые глаза в пышном обрамлении ресниц. Но сейчас в голову забралось безотчётное желание изобразить его именно таким и никому, никогда не показывать. Смотреть на столь завораживающие линии тела Ликса бесконечными ночами и тогда, когда им не получится быть вместе. Смотреть и вспоминать, воспламеняться и сгорать. Но он сделает всё, что бы никто и ни за что на свете не увидел его мальчика таким. Да, Джин жуткий собственник и что с того? Когда дело касается его Ёнбоки, ничего уже не имеет смысла.       Совсем скоро брюнет неторопливо добрался до хрупких плеч и оставил несколько порхающих поцелуев на линиях несостоявшихся крыльев, отчего Ликс гораздо тяжелее задышал и чуть откинулся назад ближе к желанному телу, пышущему жаром, что он незримо осязал даже на расстоянии. Хван убедился, что Ли стал расслабленнее и, подарив крайнее обжигающее прикосновение уст изящной шее, слегка надавил на верхнюю часть спины парня, направляя все движения того самостоятельно. Руки Хёнджина, точно умелыми движениями гончара, трепетно обводящие свой будущий восхитительный сосуд, плавно скользили вниз по спине вдоль ровной линии углубления меж упруго натянувшихся мышц, побуждая Феликса довольно похабно прогнуться, вслед за чем пышные очертания бёдер стали куда заметнее и ярко контрастировали с тонкой талией. Ли безвольно поддавался уверенным действиям старшего и послушно опускался всё ниже торсом к постели, пока не улёгся на неё окончательно, повернув голову в бок и смущающе приподняв пятую точку. Поза оказалась до ужаса неприличной. Ликс ещё никогда не чувствовал себя настолько беззащитно и будто бы даже женственно, хотя девушкой никогда и не был.       – Вот так, good boy.: похвалил его Хёнджин и Ёнбока в очередной раз залил румянец, который словно и не сходил с него вовсе, ответственно взяв себе сверхурочные на весь этот субботний вечер. Неожиданно даже для самого Ли, желание услышать похвалу из любимых уст снова и снова превысило любые возможные масштабы в его сознании. Что же Джин с ним творит...       – Now relax and have fun, baby.: последнее что услышал Ликс, прежде чем его здравый рассудок покинул своего хозяина. Потому что ладони опустились ровно до его округлостей, остановившись там подозрительно надолго, после чего один большой палец предупреждающе прошёлся по уже растянутой к этому моменту дырочке, тут же послав волну мурашек по телу юноши. Но это было далеко не самое обескураживающее. Им стало как раз то, что произошло следом.       Пальцы на мягких ягодицах отчётливо сжались, раскрывая Ли ещё сильнее, мягкие локоны защекотали нежную кожу, а совсем рядом с колечком мышц осел горячий выдох. Всего пара секунд разделили мир Ёнбока на две части, потому что этот блядский язык с металлическим шариком размашисто прошёлся прямо по расслабленному входу. Если бы не эти крепкие ладони на бёдрах, буквально удерживающие его в этом бренном мире, Феликс клянётся, что уже потерял бы сознание от ранее незнакомых, но до одури приятных ощущений. Если бы Ликс только знал что этот безбашенный парень позади может вытворять своим дьявольским языком и насколько от этого ему будет ахуительно, признался бы раньше, чёрт возьми. Ну а что? Между прочим, ТАКИЕ ощущения вполне себе могут побороться со страхом неизвестности, который он испытывал совсем недавно. Ёнбок бы даже сказал, что эти самые ощущения откровенно выигрывали по всем фронтам.       Стоит ли говорить, что всякая выдержка Феликса весело и с песней пошла нахуй? Если до этого он ещё боялся показывать голос, то после того как Хван стал активно вылизывать его, то и дело извращённо и явно специально холодя все самые чувствительные нервные окончания своим проклятым пирсингом, Ликс больше был не в силах сдержать и малейшего стона, которые лились из него по-хлеще скоростного течения Амазонки. Да ещё и похабные такие, высокие как на зло, и совершенно жалобные. Ли уверен, что на утро будет сгорать со стыда из-за своего изнывающего голоса, больше не имевшего ничего общего с тяжёлым басом, от которого так тащились все вокруг. Но в моменте хотелось просто забыться и просто поддаться наваждению и влажной плоти, которая только что стала настойчиво проникать внутрь, раздвигая податливые стенки.       – Yes...Oh, my God, yes. Jinnie, more...: словно в бреду шептал Ли между тяжёлыми выдохами и сокрушёнными постанываниями.       А Хёнджина с его-то помешанностью на мелодии голоса своего ангела и вовсе вело не по детски. Поно́тно вылавливая каждый прелестный звук, где-то внутри брюнет умирал и возрождался из раза в раз, словно грёбаный Феникс, но не мог ничего с собой поделать и вновь стремился услышать их вновь. На языке отдавало сладостью карамельной смазки, которую он старательно протолкнул в младшего некоторое время назад, а в голове происходил самый настоящий апокалипсис, устраивающий бешенные пляски с воспалённым мозгом и бросая разительные дозы адреналина в жгучую кровь без остановки. Он и сам не обратил внимания как ускорился, троекратно усиливая свой напор и страстный пыл. Не заметил и то, как стал фактически трахать языком Ёнбока, который, влекомый сладким наваждением, уже начал непрерывно содрогаться в его руках, не терпящих лишних движений и упорно удерживающих изящное тело на месте, чем выбивал из того всё более звонкие стоны.       Вслед за языком в Феликса опять начали проникать знакомые пальцы, воссоздающие по кусочкам недавние воспоминания о том как он уже просил о большем. И где-то тут Ли понял, что в принципе уже как-то насрать и на боль, и на возможные неудобства. Потому что желание поскорее принять в себя что-то большее по объёму стремительно затапливало его сознание бушующим прибоем вот прямо сейчас. И если Джин продолжит его мучить ещё хоть минуту, он натурально начнёт скулить и умолять. В общем-то, всё как и хотел старший. А тот либо заигрался, либо и вовсе словил какой-то свой особенный дзен, утопая в любимой мелодии голоса, поэтому даже не намеривался останавливаться. Феликсу пришлось взять себя в руки, чтобы обрести умение пользоваться своим словарным запасом вновь.       – Пожалуйста... Джинни... Хён,...fuck me, please....: запинаясь чуть ли не на каждом слове от переполняющего сознание липкого дурмана произнёс Ликс, заглядывая назад за плечо. И лучше бы он этого не делал, ведь тот голодный тёмный взгляд, которым его обдал Хёнджин, приподнимаясь, практически поджог Ли изнутри. Чувство пылания заполонило всё его нутро и заставило начать слезиться глаза, но он почему-то всё никак не смел оторваться от этих будоражащих кровь зениц.       – Я бы выиграл этот спор в любом случае, не так ли?: облизнулся старший и растянул губы в какой-то уж слишком бесстыжей ухмылке. Он выпрямился и выставил напоказ широкий размах плеч, нависая над совсем крохотным в его необъятной тени почти что лишившимся своей драгоценной невинности ангелом. Взгляд мерцал алым неоном и безмолвно подчинял. Феликс чувствовал это каждой клеточкой своего тела.       Взяв бутылёк со смазкой, он не жалея вылил его прямо на колечко мышц, остужая горячую кожу Ёнбока лёгкой прохладой. Затем повторил тоже самое со своим членом и приставил тот прямиком к промежности парня.       – Кажется, я мечтал об этом целую вечность.: выдохнул Хёнджин, зачёсывая тёмные пряди с лица назад и нажимая на вход, а после стал неотрывно наблюдать за тем как под его давлением растягивается узкая дырочка и принимает в себя крупную головку целиком. Феликс в этом моменте и вовсе задержал дыхание, боясь пропустить хотя бы малейшее ощущение. Всё же в первый раз полноценным сексом занимается.       Сначала было совсем странно и даже больновато, но Ли оказался столь возбуждён, что удовольствие с лихвой заглушило все отвлекающие позывы. Старший же медленно двигался глубже, скользя в горячее нутро из-за обилия лубриканта гораздо легче, чем могло бы быть. Ликс же такое весомое растяжение ещё никогда не чувствовал и, вопреки былым страхам, с постыдным дрожащим стоном заключил, что ему совершенно точно нравится. Странные невыразимые ощущения от проникновения длины старшего всё дальше и дальше довольно быстро выразились в лаконичное слово "ахуенно". Ёнбок с блаженной улыбкой на устах снова припал к приятно-прохладной изрядно помявшейся простыне щекой и сильнее выгнулся в пояснице. Следуя за разгорающимися огнём желаниями, он постарался самолично податься навстречу к Хвану. Буквально насадившись на ствол, Ли испытал резкий прилив наслаждения, поразивший его изнутри так молниеносно, что заставил издать один из самых порнушных стонов, какие только возможны. Это-то и стало последней отправной точкой для выдержки Хёнджина, который тут же накрепко схватился за узкую талию руками и толкнулся до конца одним слитным движением.       По комнате сиюсекундно пронеслась целая симфония звуков из уничтожающего вскрика Феликса, несдержанного стона самого Джина и похабного шлепка липких тел. Ликс даже приподнялся на месте с широко раскрытыми глазами и распахнутыми ягодными губами, уставившись куда-то вперёд невидящим взором. Помимо распирающего объёма, сразу после своего стона Ёнбок почувствовал ещё и сильнейшую пульсацию члена своего хёна, от которой коленки задрожали только так. Хёнджину явно нравились его стоны, что разливалось сладким блаженством в помутнённом сознании.       Однако, всё внимание парня было сосредоточено совсем на другом. Этот размер... По ощущениям в него запихали целый пожарный шланг, не иначе, но блядский боже, как же это было до одури потрясно. Феликс даже себя извращенцем вдруг каким-то почувствовал. Да, старший определённо вывел в Ли сайз-кинк на какой-то новый абсолютно запредельный уровень.       А Джин так и застыл, ловя мушки под веками от столь неописуемой узости, которою он доселе никогда ещё не испытывал. Что там дальше-то? Точно, нужно двигаться. Он попытался немного выйти, но тут же запрокинул голову назад от того, что нутро Ликса будто бы ни в какую не желало его выпускать, ещё сильнее сдавливая налившийся кровью член, словно вакуум.       Ёнбок, не ожидавший столь быстрых действий от брюнета, инстинктивно сжался, но понял, что так может сделать старшему больно и постарался расслабить мышцы, глубоко выдыхая.       – Подожди...пожалуйста. Я сейчас...немного привыкну. Ты просто... ммм... большой.: неловко залепетал Ли, подтягивая к себе подушку и утопая в ней разрумянившимся личиком.       – Хорошо. Тогда скажи как будешь готов.: постарался зафиксировать положение тела Хван, чтобы лишний раз не тревожить своего ангела и стал мягко поглаживать аккуратные ямочки на его пояснице.       Но Феликсу слишком много времени было и не нужно. Буквально за минуту он полностью расслаблялся, в чём нежные касания хёна прекрасно помогали, и вот уже сам попытался сильнее слезть с крупной эрекции, чтобы потом снова податься бёдрами назад и протолкнуть в себя член целиком. Пальцы на его коже заметно напряглись, а Феликс, словив жёсткий экстаз от ощущений того как твёрдая плоть трётся о его стеночки изнутри, стал ритмично двигаться. Сопровождалось всё это совершенно бесстыжими постанываниями и поскуливаниями с пошлыми влажными звуками. Видно, старший слегка перестарался с количеством смазки. Но сейчас он даже был этому рад, потому что смотрелось с его ракурса это просто фантастически.       Поглощённый первобытным желанием обладать, он упёрся в ягодицы Ликса руками и настойчиво отклонил его вперёд, тем самым вжав не успевшего ничего понять парня в кровать и подушку лицом. Полностью вынимая ствол из растянутой дырочки, он взял ещё больше лубриканта и одной из рук выдавил её прямо в приоткрытое колечко мышц, после чего быстро щёлкнул колпачком, откидывая бутылёк в сторону, и уверенно втолкнул жидкость внутрь собственным членом с необычайно громким срамным чавкающим звуком. Заворожённо наблюдая за всем этим порнушным безобразием с удовлетворённой улыбкой и пылающими глазами, Хван полностью вышел и не до конца вошёл в нутро Феликса несколько раз. Хныкающие звуки снизу немного привели его в чувства и Джин покрепче схватился за округлые бёдра, резко проникая в парня до упора, чем выбил заглушенный стон нестерпимого удовольствия из горла своего уже грешного ангела.       Хёнджину совсем не нравилось, что какая-то там наволочка забирает все потрясающие стоны себе, поэтому наклонился и поднял корпус Ли над кроватью, тут же прижимая его к своему горячему телу. Туда, где сердце сейчас билось в самой настоящей агонии, словно в одночасье ужаленное остроконечной стрелой купидона.       – Tell me what you want, my boy.: змеем искусителем шептал в аккуратное ушко Хван, пока Ёнбок хватался за его руки, оглаживающие собственное тело и запрокидывал голову назад.       – Я хочу, чтобы мой любимый хён let go of himself and tore me off as hard as possible.: беспокойно покусывая губы и пытаясь двигаться на члене, прошептал непристойности Феликс.       – А у моего ангела грязный ротик. Знаешь, это даже заводит.: усмехнулся старший и укусил манящую шею, вызвав новый уже ничем не заглушенный высокий стон Ликса. Не сдержавшись, одновременно с покачиваниями бёдер, он стал покрывать кожу шеи, плеча и ключиц огненными метками, о которых они могут ещё пожалеть, но только не сейчас. Пока падший ангел в его руках извивался и воспроизводил столь умопомрачительные звуки, можно было наплевать на весь остальный мир.       – Put your hands on the mattress, baby.: властным тоном приказал Хван и вновь опустил Феликса перед собой. Тот не пререкаясь сделал как было велено и теперь уже полноценно добился той самой коленно-локтевой, о которой до этого только слышал и видел на экране небезызвестного чёрно-оранжевого ютуба.       Длинные пальцы Хёнджина тут же зарылись в светлые волосы и потянули назад, отчего юноша прогнулся ещё сильнее, заставляя своего сладострастного мучителя облизывать утончённый изгиб пластичного тела чёрными пытливыми глазами.       Джин резко вышел и стремительно заполнил Ли до краёв, а затем снова и снова, вытрахивая из теряющегося в наслаждении парня несдержанные стоны, срывающиеся на крики. Феликс ощущал как густая смазка стекает вниз по его поджавшимся яичкам и бёдрам, вытеснённая ритмичными фрикциями члена старшего и делая всё вокруг несдержанно-грязным, влажным, скользким. Он буквально сходил с ума от всеобъемлющего чувства заполненности и любовного терзания чего-то необычайно чувствительного внутри, посылающего электрические разряды неизведанного кайфа по всему его дрожащему телу.       В какой-то момент Хван заметил, что смазка слегка меняет состояние. Парня столь сильно увлекло это зрелище, что он начал всё сильнее и сильнее ускоряться, наблюдая как маслянистая прозрачная жидкость начинает вспениваться прямо на глазах. Жаль, что Ёнбок этого не мог увидеть. Хотя возможно это и к лучшему. Потому что тот мог бы запросто умереть от смущения. Впрочем, как и сам Хёнджин, если бы не пребывал сейчас в состоянии изменённого сознания, а увидел бы это всё, допустим, где-то потом на записи.       Хотя сейчас Феликс мало чем отличался в степени распущенности от самого Джина. Именно поэтому так просто завёл свои руки назад, намекая старшему схватиться на них, чем без зазрения совести воспламенял и так с лихвой осыпающееся пеплом ко всем чертям самообладание парня.       И Хёнджину снесло крышу. Окончательно и бесповоротно. От такого красивого до беспамятства и откровенного Ликса, от всей ситуации, от совершенно новых ощущений и полного уединения. Он не медля и секунды свёл предплечья Ли воедино и схватил их своей ладонью, крепко удерживая парня навесу и ещё более яростней, необузданней продолжая вбиваться в раскрасневшуюся от частой стимуляции дырочку. Ёнбок срывал голос в охватившем его удовольствии и блаженно закатывал глаза от каждого нового попадания по чему-то чувствительному внутри. Голова полностью опустела и осталось только текущее по венам желание.       Джин одной своей свободной рукой очерчивал переливающееся неоновыми оттенками вина и ментола влажное тело своего личного совершенства, спускаясь к ягодицам, где оттянул одну из половинок и среди череды гортанных стонов уловил ещё более молящий и громкий. Искушённый желанием услышать эти божественные звуки снова, он стал лихорадочно ускоряться, распалённо до незримого предела имея непозволительно-порочное тело так дико, что голос Феликса просто не выдержал и сорвался на одной из самых высоких нот, после чего парень засипел и был не в силах издать больше ни единого звука. Но даже это было не важно в гонке за манящим чувством самозабвенного дурмана.       Первым не выдержал Хёнджин. С гулким стоном он достиг накрывшей целиком волны небывалого удовольствия, долго наполняя парня изнутри и даже не переставая брать его с не меньшей силой, чем прежде. Рука старшего опустилась на член Феликса, что уже давно был на пределе и тому хватило всего одной этой сильной хватки вместе с резкими, отрывистыми движениями сзади, практически таранящими его бедную растраханную дырочку и железу изнутри, чтобы тело пронзило ослепляющим экстазом и он излился на свой торс и скомканную простыню под ним. Силы моментально оставили его подрагивающую от жёсткого отходняка после сильнейшего оргазма оболочку и только старший отпустил его руки, Ли сразу же рухнул вниз, с громким хлюпом слезая с члена.       Как только пелена с глаз ушла и ему удалось хоть немного отдышаться, Ёнбок резко почувствовал как из него вытекает такое неприличное количество жидкостей, что стало до невероятности стыдно. Но прежде чем он начал по своей уже протоптанной дорожке загоняться из-за ерунды, любимый обезоруживающий голос раздался совсем рядом и вдруг заставил улыбнуться.       – Чёрт, Крис нас убьёт. Мы напрочь испортили им постельное.: вопреки тревожным ноткам, старший засмеялся своим этим прекрасным переливистым тенором и Ликс подумал, что на самом деле не всё так и плохо. Как-то и загоны сразу на дальний план отошли. Он повернулся к взлохмаченному Джину и впервые за всю эту ночь увидел в нём обычного парня. Такого же неловкого, как и он сам. Столь же неопытного и моментами забавного. Настоящий Хёнджин был живым и светящимся своим особенным искренним светом, а не той идеализированной куклой, предстающей перед настроенными студийными камерами. И Феликс в очередной раз понял, что любит его всего. Абсолютно полностью.       – А он разве узнает?: устало хихикнул Ли, наблюдая за всё ещё тяжело дышащим с дурацкой улыбкой на поалевших, ещё пуще набухших губах Хвана и его суетливыми рассматриваниями кое-где порванной в пылу несдержанности ткани.       – А разве ты не слышал? Он сказал, что придёт за нами в шесть утра и удостоверится, что всё хорошо.: перевёл взгляд на Феликса Джин и на мгновенье залюбовался.       – Подожди, что?: внезапно встрепенулся Ликс, подскакивая с кровати и пытаясь отыскать в завалах вещей свой телефон. Когда же искомое было обнаружено, на часах неутешительно махала своей электронной ручкой цифра 5:33, а надвигающийся пиздец был как никогда близок.       – Прошу, только не говори, что уже почти шесть.: словно испуганный сурикат в свете фар, уставился на своего парня Хёнджин и Ли просто повернул к нему экран телефона, после чего старший безвольно упал лицом в кровать и тихо, но по прежнему достаточно слышимо, чтобы Феликс смог всецело разделить с ним эту боль, сказал: Нам полная пиз...

✧✧✧

      После того как Ёнбок получил невиданный прилив бодрости от "радостных" новостей, он стащил старшего с постели и в темпе вальса наказал привести друг друга в порядок за максимум 10 минут, чтобы потом ещё осталось хоть немного времени, дабы скрыть ужасающие последствия их бурной ночи. (читать как – собрать разбросанные вещи, спрятать смазку и чем-нибудь накрыть многострадальную кровать)       Правда, они всё равно не уложились в срок, потому что их любимейший лидер, в лучших традициях пожаловал на десять минут раньше. "Потому что лучше перебздеть, чем недобздеть!" – говорил он, а парни, стоя в полном беспорядке перед охуевающим в дверях Чаном и заинтересованно поглядывающими внутрь из-за его плеча Чанбином, Джисоном и Минхо, думали лишь о том как хотя бы, простигосподи, не напиздеть чего лишнего. Хотя, наверное, по их растрёпанному виду, краснючим губам и игриво подмигивающим из-за ворота кофты Ликса засосам всё было и так более чем понятно.       – Вы чего такие странные?: нахмурился Крис. Сразу почуяв что-то неладное (запах секса, ага), он зашёл в комнату и пропустил остальных внутрь, после чего быстро прикрыл дверь от лишних глаз.       – Кхм..ничего...бля.: начал было Феликс, но опомнился уже тогда, когда было слишком поздно, ибо полностью охрипший голос говорил гораздо лучше него самого.       – Да я вижу как "ничего".: упёр руки в боки со сложным лицом лидер. А когда заметил бедную жесточайшим образом изувеченную простынь с совершенно однозначными белёсыми разводами на тёмном полотне позади двух оболдуев, смачно приложился лицом о ладонь и задал только один вопрос: Вы чем, блять, тут занимались?       – Я всё объясню!: подал голос вдруг Хёнджин, осознав, что в нынешних реалиях отдуваться придётся именно ему.       – Уж постарайся.: сложил руки на груди Кристофер, хмуро смотря прямо на брюнета.       – Тут такое дело...: судорожно перебирая в голове любые возможные маломальски правдоподобные отмазки, запнулся Хван, но по итогу выдал всё равно какую-то галимую хрень, от которой самому себе же захотелось отрезвляющий фейспалм прописать: Это всё дикие белки! Бешеные такие! Какие-то сумасшедшие впустили их в отель, представляешь? А эти влетели в номер и как давай тут всё разносить! Такой кошмар, ты даже не представляешь!       Наигранно схватившись за майку в районе сердца, Джин картинно заломил брови домиком и отыграл самую трагическую эмоцию, на какую только был способен. Ну уж если нести чушь, то убедительно.       – Белки значит.: сощурился Чан.       – Они самые! Честно-причестно!: закивал болванчиком Хёнджин, а потом увидел, что Ли стоит истуканом и схватил его за руку, быстро тормоша. Тут и Ликс опомнился, тоже начиная активно так кивать головой. Где-то с левой части комнаты послышался странный звук, через ровно две секунды превратившийся в громкий ржач Чанбина. За ним последовал и Минхо, буквально умирая от смеха и тормоша несчастного сонного Хана, которого явно этот кот поднял ни свет ни заря за компанию, а Феликс с Хваном поняли, что спектакль погорелого театра с треском провалился и им кранты.       – Хани, ты зачем к ним сюда ночью прибегал, а?: положив руку на плечи Джисона, продолжал беззастенчиво смеяться Ли старший.       – Ой, отстань. Я не белка, а квокка вообще-то.: насупился Джисон, а когда старший над ухом заржал ещё пуще, залился румянцем и встрепенулся: Точнее нет. Я человек, а ты идиот, Хо.       – О господи... Сумасшедшие влюблённые дебилы. Джупа на вас нет.: устало потёр переносицу Чан, пытаясь смириться с тем фактом, что теперь на две проблемы, помимо ещё двоих белко-котов в сторонке, у него стало больше и отношения этих голубков придётся какими-то совершенно волшебными силами прятать от всевидящего ока компании. Вот и домирился называется...       – Но-но-но. Попрошу. Просто сумасшедшие и влюблённые.: широко улыбнулся Джин, филигранно сменяя былую отвратительную актёрскую игру на свои настоящие эмоции. И так как терять уже им было нечего, а все карты и так выложены на стол, уверенно потянулся к ладони уже окончательно своего парня и переплёл их пальцы в крепкий замочек. Ёнбок тоже не выдержал и тихонько засмеялся, а затем повернулся к нему и счастливо-счастливо улыбнулся, заглядывая в точно такие же влюблённые глаза, как и у него самого.       И всё у них будет хорошо. Не смотря ни на что. Вот увидите.

✧✧✧