Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

Алекс побеспокоил Аню всего один раз за ночь. Он был утомлен дневными исследованиями, пробой на зуб нового карандаша Гастона, игрой с дедушкой в лошадку и чтением книги про кролика, которая ему очень нравилась. Не содержание, нет, в этом он пока мало разбирался, а ласковый и мелодичный мамин голос, который читал книгу. Словом, младенец предпочел сон еде, хотя и счел своим долгом порядка ради поесть в пять утра. Анна покормила сына, улыбнулась, когда тот зачмокал, устраиваясь поудобнее, и легла обратно в постель. Всю ночь её мучили странные неясные сны и теперь заснуть ей было сложно. Промаявшись от непонятной тревоги минут пятнадцать, Анна уснула, только взяв мужа за руку, но сон не принес ей покоя. Сначала к ней пришла усталая светловолосая женщина, держащая в руках мотыгу. — Мне нечем кормить стадо, — заявила она. — Часть земли отобрали, а остального недостаточно для урожая и пастбища. Людей мне придется выселить. И кредиторы уже на пороге. Если Фабиан не вернется в ближайшие две недели, всё будет кончено. Маленькая девочка жалась к её ноге. Совсем малышка, года два ей наверно. Красивая, но совсем худенькая. Потом картинка сменилась. Женщина рыдала, читая письмо. За её спиной стояли два чемодана и тюк с одеждой. На нём сидела девочка, сжимая плюшевого мишку. — У вас есть время до вечера, — раздался безразличный голос сзади. — После этого вход на территорию фермы для вас закрыт. Трогать мебель и инструменты вам нельзя, картины тоже. Владелец холодного голоса ушел, Аня даже не видела его лица. Девочка смотрела ему вслед, а потом перевела взгляд на женщину. Увидев, что она все еще плачет, малышка тоже сморщилась, а потом зарыдала вместе с ней. — Пойдём, Геше, — спохватилась женщина, вытирая слезы. Она подошла, помогла девочке подняться, а потом взяла в руки чемоданы, перекинув тюк через плечо, и пошла вперед. Геше плелась за ней печальным хвостиком. — Пойдём, пусть подавятся. Мы больше и минуты здесь не останемся! Слава Богу, нам есть куда податься! Деньги на пароход я припрятала. Женщина и девочка ушли, скрываясь в туманной тьме, и на Аню напало такое ощущение тоски и беспросветного отчаяния, что она проснулась с колотящимся сердцем, не в силах больше этого выносить. Штольман немедленно прижал её к себе, окружая со всех сторон теплом. — Дурной сон? — спросил он, целуя Аню за ушком. От неё пахло чем-то младенческо-сладким и сливочным мылом, на которое она перешла после рождения Алекса, чтобы яркий лавандовый запах не тревожил их сына. Она расслабилась в его объятиях, и Яков прижал её еще крепче, такой мягкой и нежной она была. — Да, — ответила Анна. Все дурные мысли покинули её, потому что в его руках невозможно было испытывать страх или грустить. Она провела ладонью по предплечью мужа, чувствуя крепкие мышцы, и вдруг спросила: — Ты ведь снова занимаешься с Гастоном каждый день? Штольман поднял бровь, не открывая глаз. Аня почувствовала это, даже не видя его лица. После рождения Алекса, когда все немного сошли с ума, выстраивая распорядок дня по-новому, спортивная подготовка приобрела крайне нерегулярный характер, но потом все вернулось на круги своя. И Пётр Иванович, в те моменты, когда не восхищался новым зубом Алекса или его умением требовательно кричать, если ему не давали облизать домашние тапочки, снова учил Гастона метать ножи в мишень в саду. — А что, у тебя есть какие-то пожелания? — поинтересовался Штольман, думая, что между его ладонью и поразительной мягкостью жены слишком много кружева и хлопка. Нужно было срочно это исправить, поэтому ночная сорочка Ани неожиданно поползла вверх, а она сама засмеялась. Ей было легко. Хорошо и легко. Она не думала, что между ними все будет именно так, но вот уже много месяцев только так и происходило. — Есть, — сказала Аня и, повернувшись к мужу лицом, прижалась к нему всем телом. — У меня есть пожелания. — Какие же? — чуть хрипло спросил Штольман, открывая глаза. Мягкость её тела сводила с ума. — Ты, — улыбнулась Аня, чуть выгибаясь. — Моё самое заветное желание — это ты!