Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

Аня воспротивилась так, что ничьи увещевания до неё просто не доходили. Она упрямо качала головой, прижимала к себе начинающего нервничать сына и отчаянно смотрела на Штольмана. Пусть Поль триста раз сказал ей, что волноваться не о чем. И министр, и префект дали добро на замысел Мартена, разрешили использовать любые ресурсы. Петра Ивановича и Гастона будут страховать лучшие сотрудники полиции, опытные и надежные. Пусть сам Гастон, который вернулся минут через десять после Якова, убеждал её, что бояться нечего, что он должен пойти в ресторан, чтобы окончательно убедить Глисту и Кабошона в своей искренности, но он не даст себя в обиду и всё сделает так, что комар носа не подточит — в нужный момент скроется, будто его и не было. Пусть Пётр Иванович расписывал ей свои способности в красках, стараясь её успокоить — она не желала, чтобы её мужчины рисковали собой. Её обуял страх, и она никак не могла с ним совладать. Штольману пришлось проявить чудеса красноречия, чтобы успокоить Аню, которую он увел наверх, чтобы все решить с глазу на глаз. Не помогало ничего. Дошло до того, что она просто вцепилась в его запястья и отказалась отпускать. Тут Яков понял, что все слова бесполезны. Они всё равно не доходят до неё. Он прижал жену к себе, крепко, почти до боли, и принялся нашептывать что-то бессмысленное ей на ухо. Тут важна была интонация, а не значение слов. Через пару минут Анна расслабилась в его объятиях и вздохнула, спрятав лицо на его груди. — Я стала совсем трусихой? — спросила она невнятно. — Нет, — погладил её по спине Штольман, ослабляя объятия. Теперь можно было говорить по-человечески. — Просто ты оказалась в положении своих близких, которые чувствовали примерно то же самое каждый раз, когда ты начинала очередной авантюрный прожект. А сколько раз я боролся с желанием посадить тебя под арест, запретить выходить из дома или еще что-то подобное! — Один раз ты меня всё же запер, — припомнила ему обиду Аня. — Тебе это не помешало! — заметил Яков, вспомнив, что именно он думал, когда увидел Аню на пороге особняка, в котором они искали Александра Францевича. — Я вообще полагаю, что вряд ли какие-то искусственные запреты могут тебя удержать. Только свои собственные выводы, вот как сейчас. Аня помолчала немного, размышляя над словами мужа. Отпускать его не хотелось, но теперь по совсем другой причине: он был тёплый, надежный, любимый, и она могла стоять вот так целую вечность. — Вот тоже возьму и запру вас! — немного обиженно сказала она. Было понятно, что они все равно отправятся на поимку Марселя Кабошона, так что придется все же их отпустить. — Всех разом! — Ты же понимаешь, что каждому из нас понадобится еще меньше времени, чем тебе тогда, чтобы оказаться за пределами дома? — поинтересовался Штольман. — Понимаю, — еще тяжелее вздохнула Аня и, разняв руки, отступила на шаг. Делать это совсем не хотелось. Алекс причмокнул во сне, напоминая матери, что спать он будет еще минут тридцать, а потом даст ей понять, что второй зуб у человека — это не так просто, поэтому ему нужны ласка и внимание. — Буду, как Ярославна, ждать вас с победой. — Надеюсь, плач на крыше дома не планируется? — поднял бровь Штольман. — Нет, он планируется в детской, а потом в спальне, — ответила Аня, разглядывая колыбель. — Но это дело поправимое. Всё равно я не собиралась спать до тех пор, покуда вы не вернетесь. Штольман покачал головой, но ничего не сказал. Спустившись вниз, он попросил Мари составить Анне компанию. Девушка кивнула и поспешила на второй этаж. Она понимала, что хозяйка дома сейчас нуждается в добром слове и, возможно, чашке ромашкового или мятного чая. Интересная у них всё-таки жизнь! Хоть временами и опасная! Мужчины еще полчаса прорабатывали все возможные каверзные моменты предстоящего дела, а после вышли из дома. Еще спустя час Пётр Иванович, слегка пошатываясь, вошел в «Букет лилий», где за своим обычным столом уже сидел Марсель Кабошон, а в подсобке за его спиной прятались Фидель Глиста и Гастон. Операция началась.