Жена для Сатаны.

Ибо всё лучшее покупается лишь ценою великого страдания... Колин Маккалоу "Поющие в терновнике"

***

Рабочий день был окончен, но Маргарита никак не могла заставить себя переодеться и пойти домой. Облокотившись на стену она прикрыла красные воспалённые глаза. Ну давай же, вставай. - мысленно подбодрила она себя, но с места так и не сдвинулась. Она устала. Сперва был долгий рабочий день в ресторане, потом администратор довольно активно и шумно разговаривал с персоналом, говорил об ошибках, о планах. И его слова отдавались ноющей болью в висках. Наконец, Маргарита встала на ноги и взяла в руки вешалку. Она стянула форменную рубашку через голову, оставшись в одном топике. Голова от резкого движения снова закружилась, из носа прямо на пол закапала кровь. Маргарита среагировала быстро. Привычным, отработанным движением достала из сумки салфетки, вытерла кровь и зажала нос. Это ничего, это пройдёт. И не больно совсем, а иногда даже и приятно. Словно что-то плохое выходит вместе с кровью. И пусть голова болит, пусть. Зато Маргарита может ни о чём не думать, сил на это уже нет. До дома идти было минут десять быстрым шагом, но дорога всегда занимала гораздо больше. Дорога шла через тёмный парк с редкими мигающими фонарями. Старые костлявые деревья переплетались ветвями, образуя чёрную арку в небе. Когда-то новенькая заасфальтированная дорожка, теперь покрытая выбоинами и мелкими камешками довершала тоскливую атмосферу. Было душно и пыльно, раскалённая за день земля выдыхала жар и от этого на коже выступал липкий пот. Тоска. Уже не неприязнь, не злость, не страх. Одна беспросветная тоска. В жёлтом свете фонаря промелькнула тень. Маргарита пригляделась. Громадный чёрный кот. Посмотрел внимательно зелёными глазищами, зевнул и скрылся в кустах, махнув на прощанье чёрным хвостом. - К счастью. - тихо пробормотала Маргарита и пошла дальше, не особо то веря в старую примету.

***

- Что королева? - раздался негромкий, но раскатистый и бархатистый голос. Всякий, кто хоть раз слышал его, ещё долго не мог унять звенящего чувства в груди, вызванного пронизывающим до костей тембром. Но Бегемот уже давно привык к голосу хозяина, и потому без промедления или хоть какого-нибудь замешательства, немедленно поклонился и воодушевлённо произнёс: - Совершенно тосклива и грустна. Так пропитана печалью, что она сочится у неё из под ногтей. Мессир улыбнулся, не поворачивая головы. - И всё таки стоит, хоть и не твёрдо, на ногах. Держится. - Совершенно так, мессир. - ответил Коровьев, до этого стоявший тихо. - Она очень сильна и храбра. Ну, сами знаете, какова королевская кровь. - Так решено. Азазелло. - позвал Сатана и из тёмного угла показался демон, - Отправляйся ты. Азазелло почтительно поклонился и растворился в воздухе, оставив после себя шлейф ночного мрака с запахом дождя.

***

На кухню Маргарита даже заглядывать не стала, зная, что ничего кроме чая и плохого растворимого кофе там не найдёт. Да и есть совсем не хотелось, её тошнило. Девушка сбросила одежду и забралась на диван. Поставила на зарядку телефон. С головой накрылась одеялом. Тишина наступила, и только настенные часы нарушали её своим тиканьем. А Маргарита не могла уснуть. И голова болела всё больше, распираемая воспоминаниями, которые с наступлением темноты вылезали наружу. Девушка без конца прокручивала их в голове. И горькое бессознательное чувство овладевало ею. Ведь было же всё хорошо, а теперь... за что? Год назад, в день, когда умерла бабушка, Маргарита как обычно была в музыкальном колледже. По зимнему времени, темнело рано, домой идти было ещё не скоро. Но Маргарита не жаловалась. День был на редкость чудесный. Хлопья снега кружили в небе, плавно опускаясь на землю. И всё вокруг, казалось, замерло в предчувствии новогоднего чуда. Но для Маргариты чуда не произошло. В перерыве между парами зазвонил телефон. Она прислонилась спиной к батарее и ответила. Оказалось, соседка. Сперва, Маргарита даже не поняла, что та сказала. Потом рассмеялась. Потом заплакала. И вся как-то скукожилась в своём большом свитере, стала ещё меньше. И не слышала больше ничего, а немой вопль царапал горло и внутренности, не находя себе выхода. С тех пор хороших дней больше не наступало. Сонечку тогда забрали. Суд посчитал Маргариту не способной содержать сестру. В девятнадцать лет она ещё не имела постоянного дохода или хоть какой-нибудь определённости в ближайшем будущем. Но Маргарита могла бы с этим смириться. Звонила бы Соне, гуляла бы с ней на выходных. "Бы", слишком много "бы". Всё, могло бы быть хорошо, если бы Соню поместили в хороший детский дом. Но случилось наоборот. Через пару недель Маргарите удалось добиться встречи с сестрой, и она не узнала её. Сонечка, её Сонечка сидела на кровати, как черепаха, втянув голову в худенькие плечи. Но у неё так и не получилось спрятать свежего синяка на подбородке. Дети в этом учреждении считались неблагополучными, их не забирали в приёмные семьи. Они никому не могли рассказать. Их били, унижали, наказывали. Маргарита попыталась разобраться, пошла в полицию, бегала с заявлениями, фотографиями. Безрезультатно. Но это было не самое страшное. Хуже всего было то, что они сделали с Соней. На неё давили, убеждали, что всё случившееся, ей привиделось. Что она сама нанесла себе травмы. Ещё через месяц Сонечку забрали в психиатрическую больницу. После первой выписки, Соня стащила у одной из воспитательниц телефон и дозвонилась сестре. Глотая слёзы, рассказала о всех ужасах. О том, как за малейшее непослушание её привязывали к кровати, били или вкалывали успокоительное. О том, как её рвало от лекарств. И как все подряд медсестры и доктора внушали ей, что всё это ей кажется. - Я может правда сумасшедшая, Рит. Может... - и разревелась. Сейчас Соня лежала в больнице уже третий раз за год. Маргарита устроилась официанткой, бросила колледж и теперь старалась скопить на новый судебный процесс. Но с каждым днём всё яснее становилось, не получится. Какого бы хорошего адвоката она не наняла, все её старания разобьются в прах. Не станут слушать её. Не будет справедливости и правды.