Жена для Сатаны.

В мире теней всегда царил сумрак. Ни проблеска солнца, звёзд, лишь изредка случались дожди. Здесь не было времени, смены дня и ночи, времён года. Вот уже шесть тысяч лет правило безмолвие. Воланд смотрел сквозь стекло на бескрайнюю пустошь. Гроза уже давно стихла, однако сухую траву ещё трепал лёгкий ветерок. Это непривычное колыхание, будило в дьяволе странные эмоции. Интересно, связано ли это с её появлением. Но разве может она так влиять на это место, на меня? Быть может мне кажется и надо лишь немного подождать и всё успокоится. Воланд не привык сомневаться в своих чувствах, а именно это и происходило каждый раз, когда Маргарита оказывалась рядом с ним. Как бы не пытался, Воланд не мог вызвать в себе ни капли неприязни к этой девушке. Наоборот, каждое её слово, каждое движение губ, рук, бровей он ловил чуть ли не с открытым ртом, узнавая в них всё, что мог полюбить. Раздражение накатывало позже, когда он вновь оставался один. Но сейчас она была рядом, в его доме. Так почему же что-то тоскливое и холодное скребло его изнутри? Долгие размышления прервало чужое присутствие. Воланд на незванного гостя даже не обернулся. - Я не ждал тебя. - холодно отрезал дьявол, - Зачем явился? В ответ послышался лёгкий вздох. - Разве не могу я видеть тебя, беспокоиться о тебе? - Увидел? Можешь идти. - Я не понимаю тебя. - звучал нежный голос. Уже сколько лет, а никак не понимаю. - Тебе и не нужно. Своё дело ты уже выполнил. Оставь меня и не мешай. - И не думал. Никогда я не стану вредить тебе. Я только... Ты ведь обманул её, чтобы она оказалась здесь с тобой. Воланд молчал и только стиснутая челюсть показывала его напряжение. - Я не осуждаю. Но одно не даёт мне покоя, ведь ты мог забрать её ещё тогда. Зачем помешал? Ничего бы не поменялось... для тебя. - Не думаю, что тебе стоит это знать. Свои решения я обсуждать ни с кем не намерен. У меня есть цель к которой я иду. За долгое молчание, воцарившееся после этих слов, Воланд успел подумать, что остался, наконец, один. Но тихий голос раздался совсем рядом из-за спины. - Возможно я ошибаюсь, но мне кажется, не только цель руководит тобой... Молчишь. Я люблю тебя и никогда не встану на твоём пути, но, об одном прошу. Не для меня, но для себя самого, не отрекайся. Не становись жестоким. Не совершай ошибок, как Он когда-то. Воланд почувствовал, как у лопаток сгустился и потеплел воздух. Напрягся, приготовился отпрянуть. Но чужая ладонь так и не коснулась его. Скоро он остался один.

***

Неизвестно, сколько спала Маргарита. Быть может день или неделю, всего пару часов или несколько лет. Здесь это не имело значения. Но Маргарита помнила каждое долгое мгновение своего сна: черноту и тысячи ярких огоньков. Маргарита вглядывалась в лежащую перед ней вечность и ощущала весь её огромный вес на собственном теле. Бесконечность неумолимо сжималась, поглощая девушку, а потом отпускала её, разлетаясь на миллиарды световых лет. И снова по-новой. Просыпаться было тяжело. Не сразу Маргарита поняла, что может открыть глаза. Чувства и ощущения возвращались постепенно. Тело не слушалось, сделавшись ватным и будто чужим. Она лежала под плотным балдахином, не пропускавшим света. Лишь с большим трудом приподнявшись на локтях, Маргарита слабой рукой отодвинула край тёмной ткани. Комната, которую она увидела в узкую щель, была небольшой и незапоминающейся, погружённой в полумрак и безмолвной. Не было ни ламп, ни свечей, ни картин. Ничего, что выдавало бы признаки жизни. По коже пробежал холодок. Маргарита сильно зажмурилась до цветных пятнышек, когда вдруг раздался щелчок. Девушка распахнула глаза. На пороге комнаты стоял Азазелло, криво ухмыляясь. - С пробуждением, Маргарита. Он подошёл к кровати, дёрнул за крепкую верёвку и полы балдахина раздвинулись. Тут же стало прохладно и совершенно голая Маргарита поспешила закутаться в одеяло. - Я очень рада вас видеть, Азазелло. Но, простите, я сама не своя. Голова гудит. - Это нормально. Прежде всего вам нужно поесть. А потом, если захотите, мессир примет вас. - Да, конечно, хоть сейчас. Поем я потом. Она попробовала подняться, но ноги будто отняло, и кончики пальцев на руках защипало. - Не торопитесь. Вам обязательно нужно поесть здешней еды, если не хотите развоплотиться. - Как это?.. - начала было Маргарита, но тут заметила, как побледнела кожа на руках, а пальцы сделались совсем прозрачными. - Вот видите? Не опасно, но крайне неприятно. Торопиться вам некуда, спокойно ужинайте и не думайте ни о чём. В комнату шагнула Гелла, неся перед собой блюдо с запечёным мясом. Запах от него исходил настолько аппетитный, что у Маргариты тут же засосало в животе. В этот раз Гелла накинула на плечи лёгкий чёрный халат, но подвязывать его не стала. Поэтому в прорезь ткани можно было наблюдать бледный живот и ноги, и шрам на груди. Вампирша приветливо оскалилась и склонившись над постелью стала нарезать мясо на тонкие ароматные кусочки. Следом рядом с Маргаритой плюхнулся невысокий юноша, незаметно просочившийся в комнату. Каким то чудом не расплескав вино, которое принёс с собой на подносе, налил полный стакан и предложил Маргарите. Одет юноша был в очень странную старинную одежду, довольно цветастую и хорошо сшитую, но заметно полинявшую со временем. Будто владелец, очень дорожил своей одёжкой и ни за что не хотел с ней расставаться. - Прошу, дорогая Маргарита. - промурлыкал юноша, - Скорее пейте. Вино придаст сил. Бокал в её руках заметно подрагивал и несколько капель упало на грудь, прежде чем Маргарите удалось сделать первый большой глоток. Глотать было тяжело, даже больно. Но почти сразу вино сняло напряжение со всего тела. - Бегемот, я и не узнала тебя. - улыбнулась Маргарита, слегка одурманенная крепким напитком. - Привыкайте, привыкайте. - улыбнулся Бегемот и отпил прямо из горлышка тёмной старой бутылки. По подбородку тут же потекли две розовые струйки. Юноша закашлялся. - Ах ты, мерзавец! - беззлобно и оглушительно громко прикрикнул Азазелло на порозовевшего Бегемота, - А ну, кыш отсюда! Бегемот скатился на пол и, немного пошатываясь от крепости вина, сиганул вон из комнаты, подгоняемый весёлым смехом Маргариты. Успокоившись, она принялась за мясо, параллельно задавая демону вопросы, Азазелло с радостью на них отвечал. Так Маргарита узнала, что Сонечка нашла её утром, лежащую в цветах и каплях росы, всю белую с теперь уже вечной улыбкой на губах. И хотя девушке было грустно это слышать, боль заметно притупилась. Будто Маргарита уже знала всё это давно, заранее, и успела пережить, отплакать, переболеть. Покончив с ужином, Маргарита готова была тут же идти к мессиру, но Гелла повела её мыться. В глубокой купели, в которой не было видно дна, вода стояла чистая и пронзительно синяя. Маргарита с наслаждением погрузилась с головой, чувствуя как тело наполняется силой, спокойствием, чистотой. Гелла промыла волосы девушки, помогла высушить и натереть кожу маслом. Затем Маргарита надела длинное лёгкое платье, ниспадающее длинными утончёнными складками по стройной фигуре и наконец смогла покинуть спальню.

***

Воланд встретил её на веранде и помог спуститься по лестнице на тропинку, ведущую в никуда. - Простите, я совсем забыл предложить вам туфли. - Не нужно. - ответила Маргарита рисуя круг голым носком по дорожной пыли, - Мне так даже больше нравится. Воланд взял её под руку и они пошли. Вдоль дороги тянулись серые сухие деревья, легкой дымкой вдали завивался туман. - Вам должно быть тут скучно будет. В вашем распоряжении библиотека, моя свита. Если хоть в чём-то испытаете нужду, смело обращайтесь к ним... или ко мне. - Благодарю вас, мессир. Но пока у меня есть только одна просьба. Разговаривайте со мной почаще и гуляйте, так часто, как только сможете. Этого мне не хватает. Воланд молчал долго. Сумеречный храм уже давно скрылся из виду, и пару окутал тяжёлый, матовый воздух. - Вы не о чём не спросите меня, Маргарита? Она задумалась, нагнулась, сорвала иссохшую серую былинку и та рассыпалась прахом в её пальцах. - Пожалуй, нет. Знаете, мне очень спокойно, словно я не до конца ещё проснулась. Странное чувство. У меня много вопросов, но все они теперь кажутся блёклыми, неинтересными. - в тиши раздавался дишь шорох их шагов, - Тут никогда нет солнца, потому что никому оно не нужно, верно? А куда ведёт эта дорога? - Туда, куда вам хочется прийти. - прошелестел дьявол, - Но сейчас у неё нет конца, мы можем идти хоть целую вечность, и ничего не поменяется. - Скажите, мессир. Зачем я нужна вам? - спросила Маргарита и в глазах её загорелся прежний огонёк, не услышав ответа она продолжила, - Нет, я вовсе не строю иллюзий о значимости собственной персоны. Но, мне кажется, отнюдь не каждая королева удостаивалась чести поселиться в вашем доме. - Это правда. Врать вам нет смысла. У Маргариты перехватило дыхание и от растерянности она чуть не споткнулась о неровную каменистую почву. - Осторожнее. Всё очень просто, Маргарита, вы мне нравитесь. Совершенно определённо и просто. Нравитесь. Она не знала, что сказать и стоит ли говорить вообще. Во рту у неё пересохло и ноги подкосились. - Повернём назад? - слабым голосом спросила она, - Прошу вас, скорее, я устала. Воланд повёл её уверенно, поддерживая под руки и в считанные мгновения, прогулка была окончена. Он проводил девушку до двери её комнаты и, пожелав спокойного отдыха, исчез. Маргарита прикрыла дверь за собой (никакого замка на ней не было), прошла медленно по комнате. В высоком зеркале она увидела бледно-серую фигуру с немым вопросом на лице. Щёки покрылись ярким, неестественным румянцем. Из под подола выглядывали грязные стопы. Маргарита резким движением едва не сорвала с себя пыльное платье и забросила его в угол. Волосы спутанными прядями рассыпались по плечам и груди. Она не могла понять. Оглядела себя со всех сторон. Прошлась длинными пальцами по шее, плечам, бёдрам и пояснице. Положила ладонь на мягкий живот, провела от пупка до груди. По спине побежали мурашки. Не выдержав, она опустилась перед зеркалом на колени, приблизилась, чтобы лучше разглядеть подрагивающие губы и нервно вздымавшуюся грудь. Любила ли она? Должно быть нет.. Но вот, хотела ли? Хотела. И как странно выражалось в ней это хотение. Неярко, неявно, уже давно. В каждом взгляде, в прикосновениях сквозь ткань, сквозь время, сквозь смерть. Плечи затряслись, по щекам побежали слёзы, прямо в уголки улыбающихся губ. Она впервые за долгое долгое время чувствовала себя живой.