Жена для Сатаны.

Воланд был один. Всегда один, сколько он себя помнил. Когда он был любимым сыном своего отца, способным создавать звёзды, планеты и целые миры, он был один такой. Нанизывая созведия словно жемчуг на шёлковую нить, он тогда не замечал ничего, поглощённый своим восторгом от мощи и красоты Создателя. Спустя время он один решился задать вопросы, а те немногие, пошедшие за ним оказались мелочно гордыми и скучными на деле. Потом их стало больше, целые легионы взбутовавшихся ангелов. Но уже тогда Воланд чувствовал - он один. Никто, никто не понимал его на самом деле, не понимал, почему он делает это. Не из-за алчности, гордыни или злобы, но лишь от жалости и милосердия к столь хрупкому миру и к людям, жестоким и добродетельным, уродливым и прекрасным, глупым и мудрым. Он один падал вниз, чувствуя, как белоснежные его крылья скукоживаются, сгорают в атмосфере. Падал и видел звёзды, миллиарды бездушных, манящих огоньков, и целый мир без него, охваченный грозным хором ангелов. Воланд плохо помнил, но кажется он плакал тогда, и солёная влага застилала ему глаза, отчего он иногда впадал в забытье. Если это действительно было, то плакал он тогда в последний раз. Подняться и идти дальше оказалось гораздо труднее, чем можно было ожидать, просто потому, что в этом не было смысла. Смысла вообще ни в чём больше не было. В душе Воланда растекалась чёрная пустота. Говорят, время лечит. Это неправда, но время даёт шанс свыкнуться с новым положением и даже найти в нём некоторые преимушества. Чёрный пудель появился вскоре после падения, увязался за Воландом, даже не реагируя, на его оглушающие крики, угрозы, брошенные глыбы, давление силы. Пришлось смириться с молчаливым надзирателем, словно в насмешку названным Отцом светлым именем Рафи, и с тех пор ставшим неотделимым спутником Воланда. Он всегда очень внимательно слушал своего хозяина. А большие глаза его выражали порой больше, чем можно было бы выразить словами. Одна мысль не покидала дьявола с самого его поражения. Идея о торжестве его над несправедливой волей Отца. Воланд знал, всему есть конец, на всё есть оружие. И это оружие непременно должно было попасть ему в руки. Так было записано в книге жизни, а что раз внесено в её летопись уже не может измениться. Да восторжествует сын над миром и над Отцом своим. А по правую руку его будет ключ от Вечных врат - светлый жемчуг, что своим сиянием откроет дорогу падшему, и будет победа ему. Ключ был на земле, а найти его - лишь вопрос времени. Как ювелиры тщательно отбирают лучший жемчуг для своих изделий, так и Воланд искал свою Маргариту, испытывая каждую. Были и те, кто проходил проверку, но ни в одной ещё не было нужного настроя души и неземного сияния. Последнюю Маргариту он нашёл случайно. Она была в отчаянии, готовая пойти на всё. Лучшей претендентки на роль королевы не найти. Тем более, что Воланд уже имел когда-то дело с её родственницей. Но каково было удивление Воланда, когда его пёс сам подошёл к ней и позволил себя коснуться. Рафи никому кроме хозяина не позволял себя трогать. Интерес к девушке быстро перерос в осознание, бросившее Воланда в почти звериное торжество. Она нашлась. Маргарита - его шанс на победу, его ключ от рая, была здесь, только руку протяни и коснись. Титаническим усилием, Воланд сумел совладать с собой и сохранить внешнее спокойствие. Лишь бы не спугнуть. А она боялась, хотя и тщательно старалась это скрыть. Но Воланд не мог не заметить отдалённого страха, таившегося в самой глубине глаз, прикрытого интересом и надеждой. Глаза у Маргарита кстати оказались очаровательными. Сами по себе непонятного охристо-болотного цвета, но с тёмными прожилками благородной хвои. От её глаз так и тянуло запахом леса, росы и прелых листьев. Поразительные глаза. Воланд не думал, что увидев Маргариту на балу, измученную её же нарядом, гостями, он дрогнет. Странно было видеть, как она для всех держит прямую осанку, улыбается красивой бездушной улыбкой. Была в ней такая изнурённая натянутось, что немедленно захотелось увести девушку от отравленного тысячами преступников воздуха. Увести далеко, туда, где ей будет хорошо и покойно. Нельзя. Чтобы победить, нужно быть жестоким, Воланд давно это понял. Поставить её перед выбором, который определит не только её будущее, но будущее тысячелетней борьбы между отцом и сыном. Кто на этот раз одержит верх? Не сложное решение: родная сестра против несчастных любовников-убийц. Ещё немного до триумфа. Время в такие моменты сладко замедляется. Слёзы в глазах девушки дрожат, переполняя чашу тоски и желания. Она делает выбор. Время останавливается. И начинает обратный отсчёт.

***

Воланд бесшумно склонился над замершим телом. От девушки ещё исходило лёгкое тепло, губы, растянувшиеся в улыбке, ещё не охладели, а влага в уголках глаз ещё не превратилась в крупицы соли. - Ступай. - не глядя бросил дьявол безмолвному слуге, - Ты наконец выполнил свою работу. Баланс восстановлен. Ступай. Минуты становились всё гуще, растягиваемые чужим вмешательством. Но наконец, бледная ладонь коснулась женской груди у ключицы, надавила, будто делая вдох, и время стремительно полетело, отпущенное в привычное русло. Слипшиеся ресницы задрожали и под ними показались слегка замутнённые поволокой зрачки. Она моргнула и ещё раз. - Мессир... - прорвался предсмертный вдох через непослушные губы. - Вставайте, Маргарита Сергеевна, пора. С удивительной лёгкостью она поднялась вслед за ладонью Воланда, но осталась сидеть. Маргарита ещё не вполне осознала произошедшее, но чувствовала, что в ней происходят необратимые изменения, и изменения эти совершенно естественны и будто бы знакомы. - Куда пора? Куда я теперь? - взгляд вернул себе былое спокойствие. Маргарита возвращалась. Ещё немного потерянная и по-детски внимательная. В белом платье. Она была готова. Готова сама для себя, смирившаяся и спокойная. Лишь присутствие дьявола по-прежнему смущало её. - Позвольте вопрос, мессир. Почему вы здесь, со мной? Разве это ваша работа? - она слабо улыбнулась, - Только не подумайте, я очень рада... - Вы не попадёте в свет. - глухим, грудным голосом сказал Воланд. Стало тихо. Ни гула нарастающего ветра, ни шума листвы за окном, ни тиканья часов. Лишь вязкая, окутывающая тишина. - А куда? - прошелестел вопрос, - В ад? А в прочем, неважно. Значит, так должно было случиться. - Не должно было. - Воланд придвинул к постели стул, удобно расположился в нём, закинув ногу на ногу, - Это из-за сделки со мной. Лишь из-за неё вы отправляетесь туда. Маргарита подтянула колени к лицу, упёрлась подбородком, задумалась. Взгляд её расфокусировался, потерялся в собственных мыслях. - В таком случае, я ни о чём не жалею. - прозвучал спокойный и решительный ответ, - Но для меня по-прежнему загадка, почему вы сейчас здесь. Маргарите казалось, что она видит мельчайшие золотистые пылинки, плавно парящие в пространстве. Воздух меденно проникал в её лёгкие и так же размеренно покидал их. Нежно текло время, оно смиловалось, само замедлилось, даря последние мгновения перед разлукой с чем-то важным. - Я хочу сделать вам предложение, Маргарита Сергеевна. Она дёрнулась, вслушиваясь в слова дьявола. - Вы не отправитесь в свет, но и ада можете избежать. Если согласитесь пойти со мной. - С вами? - Маргарита подняла голову, - Стать частью вашей свиты? Как это странно. Зачем вам это? - Скажем, я чувствую вину за то, что теперь дорога в рай вам закрыта. Маргарита нервно засмеялась. - Мессир, вы пользуетесь тем, что я полностью доверяю вам. И вместе с тем, поверить, будто вы действительно об этом сожалеете мне сложно. Воланд криво улыбнулся. - Ваше право, верить или нет. Как и принимать решение. Я ведь не настаиваю. Девушка думала недолго. Коснулась голыми ногами пола, её не шатало от волнения, как обычно. Наоборот, она чувствовала необычную лёгкость во всём теле, словно она снова может летать. - Я пойду с вами, мессир. Вы не обманывали меня ранее и я доверюсь вам снова. Лицо мессира не переменилось, осталось по-прежнему беспристрастно приятным. И глаза, как и раньше смотрели прямо вглубь, но не раздирая на кусочки, а мягко и обволакивающе. Сухая ладонь коснулась тонких пальцев и потянула за собой. Ноги поддались его воле, побежали быстро и совершенно легко. Маргарита видела только свою руку, сжимаемую ладонью дьявола и не боялась. Ей было так просто, как в детстве, совершенно очевидно и понятно, что выбор она сделала снова правильный, и всё идёт, как должно. Яркой вспышкой блеснула молния и по миру разнёсся клёкот грома. Острыми спицами пролился ливень. Со следующей вспышкой Маргарита увидела двух стройных вороных коней. Они пугающе громко ржали, вставали на дыбы, взмахивая длинной, волочащейся по земле гривой. Глаза их горели хищным жёлтым пламенем, из ноздрей валил клубами пар. Маргарита не заметила, что чудные кони тяжёлыми копытами втоптали в землю цветы, изорвали мягкую траву. Она не видела ничего. На коже засеребрилась накидка тьмы, скрыла её от всего и всех. Дождь больше не касался Маргариты. Не осталось ни холода, ни страха, только вечное доверие. Она протянула руки к яростному животному и оно успокоилось, согнуло прекрасную шею. Воланд подал Маргарите руку и она легко забралась на спину коня, чувствуя, как перекатываются под ней мощные мышцы и дыхание распирает острые рёбра. Взбираясь на собственного коня, Воланд никак не мог отделаться от мысли, что Маргарита так приветливо улыбнулась адскому коню. И они поскакали. Взлетели, чёрным вихрем проносясь мимо звёзд. Далеко-далеко. Маргарита не понимала, где верх, а где низ. Она иногда засыпала и просыпалась вновь. Кругом царила ночь и бесконечность мерцающих огоньков. А потом снова чернота.

***

В серой пустыне, где на деревьях нет листьев, а трава никогда не росла был вечный сумрак. Здесь никогда не всходило и не заходило, никому не нужное солнце. Воздух стоял душный, густой. И только иногда на пороге дома загорался тусклый огонёк. Азазелло повёл носом. Запахло грозой. - Уже близко. Покои готовы? Всё сделано. Замечательно. Щеки коснулась первая холодная капля. В считанные минуты в безмолвном крае пролился ливень. Почва стала жадно глотать редкую, драгоценную влагу. Разнеслось ржание и Азазелло поспешил встретить хозяина. Воланд спустился на землю. Маргарита была почти не заметна в своём черном плаще. Она крепко спала, прильнув к сильной спине коня. Дыхание её ничуть не сбилось, когда соскользнув вниз, она очутилась в чужих руках, когда Воланд нёс её, когда опустилась на мягкую постель. Она спала и улыбалась, а во сне видела звёзды