Этот суровый парень – автор рубрики анекдотов!

      В общем и целом, Тигнари проработал в газете уже два месяца. Посещал офис он не каждый день – по опыту первых дней понял, что приходить после четырех полных пар универа будет сродни каторге, поэтому посещал редакцию три раза в неделю и еще иногда по субботам, когда не успевал доредактировать чужие статьи. С удаленкой получалось накладно: свою рубрику о садоводстве он мог писать где угодно, а вот редактировать чужие колонки не получалось – его коллеги были беспомощны в том, что касалось почты и пересылки своих файлов. Ну, он все понимал, делал скидку на возраст и отсутствие привычки работать с компьютерной техникой. Он представлял, как тяжело работать Сайно техническим специалистом и объяснять коллегам какие-то моменты их работы за компьютером. Но, на удивление, парень всегда был очень вежлив и стойко повторял одно и то же ничего не понимающим сотрудникам. У Тигнари бы выдержки на такое не хватило.       С Сайно они… сдружились? Наверное, это было ожидаемо, что два молодых человека, в далеко не молодом коллективе, сойдутся и будут общаться. Это был закон всех праздников с родственниками – дети непременно сидят за своим детским столом, а взрослые за взрослым. Тут сработал тот же принцип. По первости Тигнари совершенно не знал, о чем говорить с неформалом Сайно, о чем вообще с ними говорят? О музыке? Тигнари не слушал музыку. О современной культуре? О ней он тоже толком не знал. Тигнари умел говорить о ботанике и своих любимых растениях, коими была заставлена его маленькая квартира-студия. Но, наверное, «такое» «такого» парня бы не заинтересовало.       Он опять ошибся на счет Сайно, как и в первый раз. Никакой он был не неформал. Обычный парень, шарящий в технике и электронике, пытающийся самовыражаться по мере присутствия воображения. Длинные волосы – это круто. Черные футболки – тоже. У Тигнари самого с воображением было туго, и самовыражался он тоже через покраску прядей у лица в зеленый – увидел где-то, да и решился. Ну и еще, потому что очень уж любил зеленый цвет.       Говорить с Сайно оказалось не сложно, замкнутый с виду парень был вовсе не замкнут, скорее молчалив, не растрачивал зря свою энергию на болтовню. Тигнари его понимал, так они во второй рабочий день и проговорили о том, на что выгоднее потратить свою энергию. В третий день завели разговор о своих предпочтениях в еде: Тигнари признался, что любит грибные блюда и пирожные, а Сайно – шаурму. В четвертый день говорили о ботанике – Сайно заинтересовала специальность Тигнари, и он с вежливым интересом выслушивал его рассказы о инновациях в сфере выращивания растений. На пятый – они говорили о самом Сайно. Выяснилось, что он, вообще-то тоже студент, да не простой: он был старше Тигнари, учился в магистратуре юридического университета и имел четкую цель – стать судьей. «Выносить непредвзятые и честные приговоры, помогая миру упорядочить хаос», так он ответил на вопрос почему. Ботаник решил, что такое амплуа его новому знакомому вполне соответствует.       В общем они сдружились. Не как лучшие друзья или даже просто друзья, скорее как приятели, которые видятся лишь на работе и особо не лезут друг другу в жизнь. Тигнари такое устраивало – у него с этой работой и учебой не хватало времени даже на старых то друзей. Да и Сайно очень уж отличался от привычного типа друга, с которым привык общаться ботаник. С ним было не легко и не просто, приходилось думать: шутит он свои странные каламбуры или говорит серьезно. Парень встраивал их в диалоги ни к селу ни к городу, поэтому Тигнари было сложно на них реагировать. Да и юмор подобный он совсем не понимал. Из-за этого порой становилось неловко.       Вот однажды на совместном обеде тот выдал:       – Ты же ботаник, да?       – Да.       – Значит в грибах разбираешься?       – Конечно.       – Так вот ответь мне, как предотвратить инцест у грибов?       – Чего?.. – Тигнари оторопел, не донеся ложку с супом до рта, задумался, соображая, что конкретно ему нужно ответить, – не думаю, что у грибов, как представителей живой природы, есть такое понятие как «инцест». Грибы размножаются четырьмя способами, в зависимости от разных особенностей, например, есть бесполый, при котором используются споры...       – Нет, неправильно, – прервал его Сайно, жестом руки показывая остановить длинное объяснение. Посмотрел на него пристально, глаза чуть сузил, как тибетская лиса с картинки из интернета и продолжил серьезно, – инцест у грибов можно предотвратить фразой «Не спорь с матерью!».       Тигнари облился бы супом, если все-таки донес в начале ложку до рта. К счастью, ему и официантке столовой, где они обедали, повезло не быть втянутыми в неприятность оттирания первого блюда со скатерти. Поэтому ему не было неловко дважды и за это. Лишь единожды за шутку.       

~~~

      Сайно совсем не придерживался общепринятых традиций выражения эмоций. Шутки он шутил с таким видом, с которым профессор на курсе ботаники рассказывал бы лекцию об энергетических особенностях изменений у растений в природном и культигеном состояниях. Ироничные фразы голосом или мимикой он никак не выделял, из-за чего Тигнари с непривычки даже казалось пару раз, что Сайно хочет его оскорбить. Печаль, радость, даже злость понять по его голосу, интонациям и лицу было очень сложно. Может, Сайно и ни разу не испытывал эти эмоции в присутствии ботаника, чтобы было что различать, но он был готов поклясться, что ни разу еще не встречал настолько безэмоционального внешне человека, который мастерски держит лицо и даже не улыбается.       Поэтому ему стало очень любопытно увидеть улыбку Сайно. Он предпринимал для этого не то, чтобы какие-то упорные шаги – так, мелкие шажочки, когда были силы и желание. Например, вызвался однажды лично сообщить ему слова начальника (из-за первой шутки Сайно, Тигнари навсегда запомнил, как того зовут) о том, что сегодня работники могут уйти пораньше. Тот не улыбнулся, кивнул сухо и сказал свое «Ладно». Затем как-то купил перед работой не один, как обычно, а два стаканчика кофе: этот напиток был привычным делом любого трудяги-студента. Сайно кофе принял с пристальным взглядом, поблагодарил и сказал, что вернет затраченные средства. Тигнари убедил его, что он угощает бесплатно и это просто дружеский жест, но парень так и не улыбнулся. Зато на следующий день ботаник получил в ответ не просто ответный стаканчик кофе от Сайно в подарок, но и миленькое пирожное «макарун» в добавок. Его любимого зеленого цвета.       Были и другие попытки выбить из Сайно улыбку: Тигнари и пытался сам шутить, правда его биологические шуточки приходилось разъяснять, да и не особо они и походили на шутки; и предпринимал попытки хвалить парня за что-нибудь хорошее; и пробовал улыбаться самому, чтобы заразить хорошим настроением. Ни один способ не помог. Тигнари сдался и решил, что Сайно просто не умеет это делать из-за редкой особенности лицевых мышц. Смех он его тоже не слышал, но, тут уж раз улыбки получить не выходило, то, что говорить о смехе. Хотя Тигнари казалось, что уж с таким красивым голосом, какой был у парня, смеяться он должен очень приятно слуху.              Со всеми этими делами два месяца работы в компании пролетели очень быстро. Тигнари был очень доволен получить свою вторую в жизни зарплату и, будучи в хорошем настроении, пригласил Сайно после работы в пятницу в бар в соседнем клубе. Он нечасто посещал подобные заведения, и компания друзей у него была не пьющая и пропагандирующая радикальный «зож», поэтому особо и не разгуляешься, а хочется по молодости. Чисто внешне Сайно подходил на роль компании в бар гораздо больше других, поэтому он и позвал. И не ошибся в этот раз, тот принял предложение.       Не ошибся, да ошибся – оказалось, что парень до этого ни разу в клубе не был и чурался по началу толпы людей и громкой музыки. Но они расположились в самой тихой части барной стойки, где было неудобно танцевать, поэтому было совсем мало народа, и Сайно заметно расслабился, а затем и вовсе привык. Тигнари хорохорился и строил из себя профессионала, хоть и был в баре раз так третий всего. С его уверенной руки, они заказали себе два «Кубинских Дайкири».       – Знаешь анекдот про кубинского математика? – перебивая шум музыки обратился к нему Сайно.       – Нет! – так же громко ответил ему Тигнари и сделал большой глоток напитка. Может, хоть под коктейль ему зайдут шутки парня?       – Решил математик отдохнуть на Кубе, – снова пристальный выразительный взгляд в его сторону, – но промахнулся и сел на конус.       – Причем тут конус, если он летел на Кубу? – нет, «Дайкири» не помог.       – «На Кубе» созвучно с «кубом» геометрической фигурой, – было забавно смотреть с каким упорством Сайно старается перебить голосом музыку, – то есть он хотел отдохнуть, присев на «куб», но рядом был только конус.       – Ааааа, понятно, – протянул Тигнари, снова припадая губами к бокалу, – ты прямо знаешь анекдоты про все на свете. А какую-нибудь шутку про клуб знаешь?       Сайно задумался, и на его лице ботаник прочитал такой энтузиазм к вспоминанию анекдота, что аж удивился. Как будто спросил человека о любимом сериале или хобби, в котором тот был специалистом.       – Только про гей-клуб, – после долгих размышлений ответил он.       – Давай! – а вот это уже было интересно.       – В бедном гей-клубе еле сводят концы с концами.       Тигнари ждал продолжение шутки, но его не последовало, Сайно сидел молча, внимательно уставясь на него. Тогда ботаник подключил все свое разгоряченное алкоголем воображение, чтобы отыскать во фразе парня каламбур.       – Еле сводят концы с концами, – с нажимом повторил Сайно.       Тигнари показалось, что парень выглядит очень уместно здесь в своей черной футболке, в этот раз с принтом какого-то египетского божества в виде собаки, с небрежными светлыми прядями, убранными за загорелое ушко. Сайно выглядел хорошо, в конце концов…       – Ты имеешь в виду сводят концы… – он, кажется, понял. «Дайкири», все-таки подтолкнуло в нужное русло. Но не мог же Сайно сейчас пошутить что-то настолько… пошлое?!       – Ну да, есть такое устойчивое выражение. И геи, когда занимаются сек…       – Не продолжай, пожалуйста! – замахал руками ботаник, пряча в тени зеленых прядок вмиг покрасневшее лицо. Значит мог! Еще и объяснять собрался с таким спокойным лицом!!! – Я понял эту шутку, понял!       – Ладно, – ответил парень своим довольным типом «ладно» и наконец притронулся к собственному бокалу с коктейлем.       Тигнари, как типичный представитель молодежи, скрывающий ото всех свою ориентацию и полную осведомленность в вещах пошлых и смущающих, был в шоке. И много ли подобных каламбуров было еще в запасе у этого сурового волчонка? Впрочем, спешить проверять он не хотел. На это ему понадобится не один «Кубинский Дайкири», а надираться до беспамятства сегодня, да и в принципе по жизни, он не собирался.              Хотя ударила его в голову эта красивого цвета жижица в бокале знатно. Ему даже захотелось потанцевать, хотя он рассчитывал сегодня лишь посидеть с коллегой в баре, как взрослые офисные работники в сериалах, а затем культурно разойтись по домам, успев на последний автобус. Потом Тигнари вспомнил, что ничего не ел перед тем, как пить, а это главная ошибка начинающих кутежников. Поэтому-то и разнесло. Поэтому-то и захотелось если и танцевать, то непременно с Сайно.       С Сайно, который поднялся с барного стула и подошел к нему так близко. Тигнари уперся взглядом в узкие глаза египетского божества на его футболке и даже разглядел какого они цвета. Желтые. А какого интересно цвета глаза самого Сайно? Поднять взгляд выше он не успел, парень наклонился к его уху и проговорил как обычно серьезно и с хрипотцой:       – Ты знаешь где здесь туалет?       – Ага, – Тигнари мысленно поблагодарил Сайно, что тот не наклонился еще ближе и не задел горячим дыханием его ухо. Иначе точно бы табун мурашек пробежался по коже. Хотя и так небольшая стайка шмыгнула от ушной раковины ниже, разбуженная таким приятным голосом близко-близко. Он мысленно отмахнул их, как и все это, наверняка, дайкириевское наваждение, – пошли вместе, мне тоже надо.              Тигнари с наслаждением умылся и посмотрел на себя в мутное зеркало клуба. Выглядел он нормально и вполне среднестатистически, лицо было, как всегда, немного усталым, и ничего, даже взгляд, не выдавало, что он пьян. Ну и хорошо, значит он вполне протрезвел и может рассчитывать на свою дальнейшую благоразумность в отношении коллеги. Надо найти Сайно в толпе и сказать, что их дружеский междусобойчик уже может быть окончен, и они могут расходиться по домам.       Только вот на практике это оказалось совсем не просто. Рядом с дверьми в сан узлы начинался танцпол, светили разноцветные огоньки, как это заведено, и сновали туда-сюда люди. Толпы людей. Разглядеть в этой мешанине не особо приметного, только разве что светлой макушкой, Сайно представлялось задачкой под звездочкой в учебнике по школьному курсу алгебры. Он бы позвонил ему по телефону, но они за эти два месяца даже не догадались обменяться мессенджерами! Это было большое упущение с его стороны. Тигнари решил рискнуть и немного глубже влиться в толпу, дабы разыскать товарища, который, по его мнению, должен был уж точно раньше него выйти из уборной.       Справа и слева его ненароком задевали локтями танцующие люди, было неприятно, хоть и Тигнари ничуть не боялся толпы – однажды пришлось пробираться через такую толчею на день открытых дверей в ботаническом саду, что все это детский лепет. Но Сайно находиться в ближайшем окружении не желал и тогда ботаник решил переправится через танцпол напрямик к местам у барной стойки, где они недавно сидели. Это было логично, что они могли встретится тут, потерявшись. Но вот, на пути у Тигнари встала проблемка. Точнее не встала и не проблемка такая уж, скорее неприятность. Его ягодиц в свободных джинсах коснулась чья-то рука. Да не раз, а два и очень настойчиво. Будь это случайностью, он бы проигнорировал прикосновение и продолжил путь, но следом его потянули за край худи и прикоснулись к пояснице. Такое он терпеть не собирался. Обернувшись, в толпе ботаник увидел высокую девушку, развязно ему подмигивающую. Она и была обладательницей скверных манер и шаловливых ручонок в позвякивающих браслетах.       – Извините, но лапать незнакомца это неправильно, мне неприятно.       – Да ладно, лапушка, не сердись, давай развлечемся, – она пьяно улыбнулась и снова протянула руку к его ягодице, но довершить свое развязное действие не смогла.       Чужая загорелая рука перехватила запястье девушки и вежливо отвела в сторону. В приглушенном свете мелькнул суровый, с красно-ореховым отливом взгляд. Так вот, какие у него глаза.       – УК РФ Статья 133. Понуждение к действиям сексуального характера. Карается штрафом в размере… – это был Сайно. Серьезный красивый будущий судья Сайно. Ну кто, конечно же, еще?       – Ой, да ладно, – наигранно храбро закатила глаза девушка, но все же поспешила отойти в сторону подальше от «лапушки» и его сурового телохранителя.       – Все нормально? – серьезно спросил Сайно, а Тигнари не утерпев хихикнул, улыбаясь ему обезоруживающе весело. Парень даже как-то затормозил.       – Да я бы сам справился, не недотрога какая, – еще раз хихикнул, – а что, за приставания в клубе реально по статье уголовного кодекса судят?       – Да нет, это я так, припугнуть, чтобы правила приличия выполнять был стимул, – ответил Сайно и Тигнари расхохотался совсем, откидывая голову.       – А это ты здорово придумал, молодец! С таким суровым видом сказал, что я тебе даже сам поверил!       – Спасибо, – в темноте танцпола было едва ли возможно хорошо разглядеть чужое лицо, но Тигнари в воображении дорисовал себе смущение на мордашке Сайно. Это выглядело бы чудесно в реальной жизни, будь такое возможно.       – Пойдем на выход? Или еще хочешь в баре посидеть?       – Нет, пойдем.       И Тигнари, веселый и довольный представлением, ненавязчиво взял Сайно за руку и повел через толпу к выходу из клуба.