Дружба или, что то больше?

Утренние солнце наполняла комнату мягким желтоватым светом. В комнате приятно слегка пахло одеколоном, в перемешку с приятным ароматом ванили. Обои синего цвета, на которых висели фотографии, награды и постеры разных музыкантов успокаивали, заставляя погружаться в сон сильнее. Над потолком кружились пылинки, ложась на верхнюю полку шкафа. Такая спокойная и приятная обстановка. Не хотелось открывать глаза, а уж тем-более подниматься с кровати. Но прелесть всех моментов в том, что короткие. Да, именно короткие. Ведь если они будут большие, то, тот самый спокойный момент уже будет казаться обычной рутиной, а не моментом счастья. Правда, было немного холодновато. Кончики пальцев ног будто покрылись льдом может... —Хей! Оболтус, просыпайся!—Крикнула ГДР с кастрюлей и половником в руках. Она еще пару раз ударила их друг об друга. Бедные соседи... —ГДР, может.... —Послышался мягкий голос сестрёнки. Я сонно потер глаза. Одеяло лежало на полу. Вот и причина моего замерзания. Я встал посмотрев на сестер. —Который час?.... —8:00! А у тебя важная встреча вечером! —Какая еще встреча? —Сидя уже на пушистом узористом ковре, я начал искать носки утерянные где-то в шкафу с вещами. ГДР закатила глаза. —С твоим. Этим... —Моим?—Спросил я поднимая одну бровь. Это был вполне очевидный вопрос. Ответ на который интересовал меня больше, чем узнать осталась ли у нас сгущёнка в холодильнике. —Полосатым!—Сказала одна из тигрят. Я смутился вспоминая те моменты связанные с ним. Щеки сразу налились красным цветом, а слова как комок, застряли в горле. —А-америкой?.... —Переспросил я. На этот раз мне ответила Беларусь с кухни. От туда был вкусный аромат свежей испечённый выпечки, а на плите, что-то шкварчило. —Да с твоим любовником!—Прикрикнул Украина из-за, чего я не услышал слова сестры. Гад. Я был уверен, что он сейчас улыбается во все 32 зуба. —Он мне не любовник! —Крикнул уже я, вставая на тёплый ковер. —А по какой причине я иду с ним на встречу? Сомневаюсь, что папа решил с ним наладить связь во время холодной войны.—Уже садясь за кухонный стол, я взял пирожок и увидел Казахстана который, как уставший школьник спал на столе, но к счастью рядом не было никакой злой училки по математики. Были лишь две заботливые сестры и два брата. —Нужно кое-что обсудить. А ты знаешь какой Батя эмоциональный. Чуть, что так, всё и задушит твоего сладенького. —Я оскалился показывая острые клыки.— В Общем, как самого старшего и спокойного выбрали тебя. Хотя насчет спокойного я бы поспорил. —Ожидаемо..... —Но мог быть и не ты, если бы папа знал о вашей... Кхм кхм связи. —сказала БССР. Она поставила мне тарелку с яичницей и начала будить крылатую соню. —Скорее всего. Ладно. Папа оставил какие нибудь документы там... —В его кабинете.—Сказал Украина улыбнувшись.—И еще постарайся не податься чувствам и эмоциям.... Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь. —Конечно. Спасибо Укроп! —Я встал со стула, доедая пирожок с картошкой. —А как же?... —Беларусь нет времени! Кстати, безумно вкусные пирожки получились!—Папин кабинет был недалеко. Естественно. Открыв дверь, я увидел привычную картину. Стол полностью забит бумагами, небольшой серый диван и шкаф, с разными папками отчетов и налогов. На столе лежали бумаги перевязаны серой веревкой, а сверху записка:

      «РСФСР, посмотри эти бумажки пожалуйста. Сегодня у тебя важная встреча. Прошу постарайся сосредоточиться на бумажках, а не встречей с дядей. Хорошо? »

—Хорошо.... —Понятное дело, придется надеть каменное лицо с ледяными линзами. Никаких обнимашек и поцелуйчиков как в детстве. Теперь все по-взрослому. Чувства придётся отбросить на второй план. Хотя, я уверен у него уже есть новых объект обожания. И я один такой глупый, продолжаю слепо верить в то, что он меня ещё любит. Наверное я буду такой же как папа. Беспощадный к врагам, как акула и добрый, как зайчик в семье. На бумагах были написаны какие-то цифры и буквы, но даже после 15 раза внимательного просмотра всех документов я не мог сообразить о чем идет речь. Голова была забита разными мыслями. Хотелось отключить все эмоции и волнение. Папа надеятся на меня. А я тут сижу, думаю об этом белобрысом. С чего я вообще взял, что у нас что-то получится? Может, это все было зря... Серьёзно. Я ведь тогда был довольно мелкий. Мне 26 лет чёрт возьми, а я тут думаю не о чем. Мне нужно сосредоточиться! Спустя пару минут я отбросил все мысли и вовлекся в бумаги. Цифры и буквы перестали скакать по строчкам и я прекрасно все понял. Никаких проблем. Во всем виноваты чувства. Неужели, чтобы управлять страной нужно полностью отключить все свои чувства? На этот вопрос я не знал ответа. А если бы и знал, то я бы хотел его забыть.... Беларусь докричалась до меня только со второго раза. —Братик, Идем есть! Еще папа пришёл!— Я улыбнулся. Сестра в свои 19, все такая же заботливая и нежная, как цветочек. Если его сорвать, то он начнет вянуть, но при правильном уходе, он расцветает, приобретая новые краски. У кого-то были свои лучики солнца, а у меня аленький цветочек. —Сейчас! —Крикнул я, ожидая разговор и инструктаж, как нужно себя вести в компании этого «мудилы». Хотя, его так назвать было сложно. Но для папы приходилось соглашаться. Никто не должен, кроме ребят знать о моих чувствах к нему. Это тайна. Большая тайна. Я встал в кухонном проёме. Улыбнулся папе и крылатому брату. Видно ГДР и Украина уже поели. Либо еще не притопыли домой. Папа начал разговор. —Россия, ты ведь уже знаешь о встрече?—Союз был замечательным отцом. Но только дело касалось чего-то делового, особенно, если в этом мы принимали участия, он начинал чрезмерно волноваться. Его можно было понять. —Конечно, пап. Единственное ,я не знаю во сколько эта встреча. —В четыре тридцать.—Он улыбнулся смотря на часы. Я развернулся, сильно удивившись, увидев там четыре часа дня ровна. Я не удержавшись, сматерился. —Вот же выше крыши пиздец!—Я чуть не упал, пока разворачивался в тапках. Уверен папа недоволен моим речевым опоратом, но ничего не сказал. В спешке я начал искать, чтобы надеть да побыраму. Как так случилось, что времени осталось так мало? Я же буквально пять минут посидел с бумагами. Блять, так и знал нельзя читать в туалете газеты. В итоге, на мне были надеты черные туфли, белая футболка, черные штаны и ушанка с пиджаком. —РСФСР, собираешься ей богу как баба. —Беларусь нахмурилась.—БССР, ты конечно же с ГДР самые красивые девушки в мире. И про вас я ничего против не имею. —Беларусь снова улыбнулась. Я положил бумажонки в черный чемоданчик с серебряной застёжкой. Я украдкой посмотрел туда. На секунду мне показалась, что я выгляжу старше и глаза изменили цвет, они стали ледяные, улыбки на лице не было. Я мотнул головой отгоняя увиденное. Может это будущее? Пф.... Надо будет как нибудь это за столом рассказать. Вместе с Укропом посмеёмся. —А как же обед?—Спросила сестра. Всегда беспокоится обо мне. Спрашивает, поел ли я когда ее не было дома. Говорит, я слишком худой для своего роста. Я не говорил, что она не права, но и не соглашался. А вообще, нужно спешить. Я вылетел в коридор, бросив по дороге пару слов: — Некогда, Белочка! Некогда!—Я уверен, она нахмурилась и потом заставит меня наесться хотя бы вечером. Единственное, что заставило меня не обедать, так это встреча с Америкой. Теперь понятно почему папа во всем всегда винит Мурику. По-сути так и есть.... (Наверное) Хорошо, что здание собрания не далеко. Благодаря чему в четыре двадцать я уже стоял в главном здание, ища на табличке надпись США или Пендос. Да как и предполагалось нашел его кабинет под имением Пендос, а ниже зачёркнуто США. Папа видно постарался. Ладно. Летя пулей по коридорам, пару раз споткнувшись и поздоровавшись с очень милой дамой которая говорила на французском. Франция. Милая и добрая. Агх... Да еще и Великобританию встретил, он хотел дать мне по шапке за то, что я ношусь без причин по коридорам. Но как говорится быстрые—ноги пизды не получат. В итоге я опоздал на минуту. По крайне мере так показывали часы. Я постучал. Мне глухо ответили: «Войдите.» Я запыхавшись, влетаю в кабинет, а возле шкафа с книгами стоял он. Все такие же белые, волнистые и аккуратно уложенные, лишь изредка пряди торчали. Челка была зачёсана на бок, но не прям зализана. Черные очки, через которые нельзя было разглядеть черных, как ночь глаз. В них были маленькие белые звёздочки. Красивый он.... —Ai-yai-yai, USSR... How is that possible? Didn't say hello. And I was too late. —На минуту всего лишь!—Выкрикнул я, все еще восстанавливая дыхание. Он поднял голову приспустив очки. На его лице читалось сильное удивление и.... Счастье? Ах ну да. Пришла его «любимая» подружка. —РСФСР? —Спросил он меня. Мне показалось это странным. Я бы хотел подойти к нему и заключить в теплые объятия, которых мне так не хватало все эти годы. —Я могу обнять тебя? I missed you very much ... Я улыбнулся. Да это деловая встреча. Но у нас много времени. От пары крепких обнимашек. Ничего же не случится? —Можно... —Он опустил очки на полку, подошёл ко мне, заключив в объятья. Мы были одного роста.(Может я был на пару сантиметров выше.) он положил белую макушку мне на плечо. Я улыбнулся, зарываясь ладонью в мягких волосах с ароматом персиков.—Я тоже скучал... Пойдем, быстренько решим все деловые вопросы и спокойно пообщаемся. —Давай... А вообще я бы лучше просто поболтал, а не решал эти вопросы. Well, if it is necessary, then it is necessary. Мы сели за красивый, резной, деревянный стол вероятнее всего, дубовый. На стульях были подушки темного фиолетового оттенка. Прям под диван. На нем лежали две белые подушки. На удивление, воздух был спокойный и даже немного окрыляющий с ноткой нежности и любви. Он говорил так спокойно улыбаясь. Тот Америка которого я вижу сейчас, не такой каким его видит отец. Вполне логично. Мы с ним разные люди. Ко мне он тянется со всей душой, я уверен, желая просто погулять по парку и посидеть в обнимку. И отталкиваясь от отца, намереваясь поколесить и может убить... Но все эти мысли не имели не какого смысла. Сейчас он рядом и мое потаённое желание сбылось.