Недостаточно

Когда Стайлз просыпается, он чувствует себя более отдохнувшим, чем когда-либо. Матрас под ним невероятно мягкий, будто мягкое пушистое облако, и совсем не похож на тот бугристый, жесткий диван. Диван. Он не на диване. Где он, черт возьми, находится? Он в панике садится, моргает, отчаянно пытаясь разглядеть окружающее в предрассветном свете. Память возвращается только тогда, когда он замечает фигуру Дерека по другую сторону огромной кровати. Дом все еще спит, глубоко дыша, его грудь поднимается и опускается, и Стайлз изо всех сил старается выровнять дыхание, чтобы справиться с подступающей паникой. Как только он убеждается, что не споткнется о свои ноги, он тихо выскальзывает из спальни, закрывая за собой дверь и стараясь не издавать ни звука. Наконец, он улучает момент, чтобы получше осмотреться вокруг. Квартира выглядит опрятно, даже пусто, только с необходимой мебелью и без каких-либо украшений. Стайлз без проблем находит ванную и вздыхает с облегчением, обнаружив свою одежду, сухую и аккуратно сложенную на стиральной машине. Он быстро переодевается и, держа кроссовки в руке, на цыпочках проходит через гостиную к главной двери. Уже опустив руку на дверную ручку, парень не может заставить себя уйти. Как бы он ни пытался убедить себя, что нужно просто убраться отсюда и никогда больше не показываться в полицейском участке, что-то удерживает его, приковывая к месту. Дереку не был обязан забирать его с собой прошлой ночью. Он едва знает Стайлза, и все же позаботился о нем, когда тот разваливался на части. И Стайлз — это много разных вещей, но неблагодарность — не одна из них. Дерек заслуживает должной благодарности, а то, что парень собирается сбежать тайком, — просто трусость. Вздохнув, он ставит обувь обратно на пол и возвращается на кухню. Какое-то время просто стоит, нерешительно разглядывая холодильник, но потом думает, к черту, он мог бы побыть полезным. Стайлз рад обнаружить, что в холодильнике полно продуктов, и сразу же берет яйца с беконом. Затем он находит тостовый хлеб и решает сделать еще и тосты. Способность готовить возвращается как-то сама по себе, и он быстро погружается в приятное умиротворение. Смотря, как бекон шипит на сковороде, он позволяет себе пофантазировать об идеально сервированном, вкусно пахнущем завтраке, ждущем на столе вышедшего из комнаты Дерека, пока Стайлз безмятежно сидит на коленях у стула. Дерек бы гордо улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его в макушку… – Доброе утро. Стайлз вздрагивает от голоса так сильно, что чуть не роняет кухонную ложку. Он был так погружен в свои глупые грезы, что даже не услышал, как вошел Дерек. А еще он не закончил, на кухне беспорядок, и это совсем не похоже на сюрприз, на который он надеялся. – Утро! – наконец он оборачивается, вытирая руки о джинсы. Дерек стоит в своих пижамных штанах и футболке, его волосы торчат во все возможные стороны, и все равно мужчина выглядит внушительно и несправедливо сексуально. Он неторопливо подходит к тому месту, где стоит саб, и Стайлз остро ощущает их близость, то, как их тела практически соприкасаются, когда Дерек наклоняется, чтобы заглянуть в сковородку. Стайлз непроизвольно напрягается, внезапно испугавшись, что перегнул, и смотрит на Дерека, оценивая его реакцию. – Хм, вкусно пахнет, – затем его улыбка исчезает, и лицо становится серьезным. – Это не… Ты уже поел? – Что, нет! Клянусь, я бы не... – тут же начинает заверять его Стайлз, немного озадаченный вопросом. Возможно у него и есть небольшая склонность к саморазрушению, но он не настолько глуп. Он никогда бы не украл еду у Дома, хотя Дерек сам по себе не его Дом. К тому же он до сих пор носит шрамы, чтобы помнить этот урок. – Едва ли тут две порции, – указывает Дерек на очевидное, явно разочарованный, и Стайлз еще больше запутывается с каждой секундой. Он уже умудрился облажаться и даже не знал как. Вся история его жизни, на самом деле. – Нет, – тихо отвечает он, не отрывая взгляда от своих носков. Заметив, что большой палец торчит из дырки, парень смущенно прячет его под другой ногой. – Хорошо, поделим. Стайлз поднимает встревоженный взгляд. – Но... – Это не вопрос, Стайлз, – Дерек ровняет его взглядом и сам садится за стол. – Да, сэр, – бормочет Стайлз и спешит закончить. Он несет две тарелки к столу, съеживаясь от того, насколько малы порции теперь, когда он разделил еду пополам. Дерек без колебаний начинает завтракать и одобрительно мычит. – Вкусно. И для протокола: если ты когда-нибудь снова будешь готовить для меня, я хочу, чтобы ты приготовил и для себя тоже. – Хорошо, так и сделаю, – легко соглашается Стайлз. Правила – это хорошо. Правила означают, что Стайлз менее склонен облажаться, предполагая. Он пару раз повторяет слова в своей голове, чтобы убедиться, что это останется в памяти. – И мне жаль. За вчерашнее тоже. – Тебе не за что извиняться, – говорит Дерек тоном, не допускающим возражений. – Просто... – начинает Стайлз, но замолкает. Хейл не хочет слышать о его проблемах. Почему это вообще должно волновать его? Но когда он поднимает глаза, то видит, как Дерек смотрит на него, явно ожидая, что он продолжит, и у Стайлза прорывает плотину. – Я понятия не имею, что делать. Чувствую, что через несколько дней меня вышвырнут из дома Скотта, а у меня еще не было ни одного собеседования, хотя я отправил сотни запросов, и я понятия не имею, как позаботиться о себе, потому что я весь прошлый год я... – он замолкает, не в силах закончить предложение. Правда застревает в горле и душит его. В этот момент он почти скучает по своей прежней жизни. Ему не нужно было думать, просто повиноваться. Конечно, ему делали очень больно, и еще больше он был наказан, и нежные прикосновения были так редки, но он был на своем месте. И он знал свое место. У ног Тео. Теперь же он просто… так неустойчив. – Сделай вдох, – приказывает Дерек, и только тогда Стайлз понимает, что задержал дыхание. Парень хватает ртом воздух, и Дерек терпеливо ждет, пока он, наконец, не вдохнет достаточное количество кислорода сквозь сжатое горло. После этого они завтракают в тишине. Дерек выглядит так, словно задумался, он продолжает рассеянно поглаживать руку Стайлза. Вероятно, даже не осознает, что делает это, и Стайлз не двигается, боясь, что Дерек отпрянет, если заметит. – Какую работу ты ищешь? Чем хочешь заняться? – наконец спрашивает Дерек, пока они убирают посуду. – Честно говоря, я бы и котлеты для бургеров переворачивал. Я не привередлив. – Конечно, но в идеале. – Не знаю. Может, что-то связанное с компьютерами. Я планировал выбрать информатику как специальность, но... – он замолкает. Но случилось то, что случилось. – Но у меня нет ни опыта, ни образования. – Тебе нужно перестать недооценивать себя, – предостерегает Дерек, но за этим нет настоящей злости. – Послушай, я... – он не заканчивает, потому что его телефон начинает вибрировать, и он хмуро смотрит на экран. – Мне нужно идти на работу. Но я помогу тебе. Подыскать что-нибудь. Пойдем, подброшу тебя по дороге. Уже через двадцать минут они стоят перед квартирой Скотта. Когда Стайлз собирается выйти из машины, Дерек мягко кладет руку на его плечо. – Встретимся снова на станции? В шесть? – Да, я… да. – Тогда увидимся, – улыбается Дерек, а потом Стайлз снова смотрит, как исчезает его машина. Он делает глубокий вдох, чтобы собраться и неохотно вернуться к Скотту. Впрочем, не то, чтобы у него были другие варианты, с горечью думает он, нажимая на звонок. У двери приходится стоят достаточно долго, чтобы Стайлз забеспокоился, что они уже ушли на занятия. Но ведь еще слишком рано. У Стайлза нет ключа, а дождь, кажется, скоро хлынет. Спустя долгие три минуты дверь, наконец, приоткрывается, и оттуда высовывается растрепанная голова Скотта. – Привет, Стайлз. Ты рановато, – он извиняюще улыбается, но не делает ни малейшего движения, чтобы открыть дверь. – Ага, эм, – Стайлз чувствует, как пылают его щеки. Не так уж сложно догадаться, что происходит. – Я вернусь позже. – Спасибо, дружище! Стайлз какое-то время осуждающе смотрит на закрытую дверь, но затем просто разворачивается и уходит. У него нет абсолютно никакого права злиться. Если бы не Скотт, он бы спал под мостом, напоминает он себе, изо всех сил пытаясь почувствовать благодарность. Мгновение спустя действительно начинается дождь, и Стайлз жалеет, что у него нет хотя бы бейсболки. У него нет денег, значит о том, чтобы спрятаться в кафе, не может быть и речи, и, в конце концов он выбирает библиотеку. Пока добирается, он промокает до нитки, и чувствует, как другие люди бросают на него странные взгляды, пока он неспешно прогуливается по вестибюлю, просматривая бюллетени, стараясь не выглядеть таким же отчаявшимся, каким чувствует себя. Пару часов спустя он возвращается, и, конечно же, квартира пуста. Минут десять он звонит в дверь, ищет спрятанный ключ, но потом просто уныло прислоняется к двери. Только через три часа Скотт возвращается, немного запыхавшийся, и впускает его. – Мне так жаль, чувак. Совсем забыл, что ты без ключа, но уже не мог уйти с лекций. – Все в порядке, – говорит Стайлз, слишком измученный, даже чтобы злиться. Его лихорадит и трясет от озноба, все еще влажная одежда прилипает к коже. – Мне нужно возвращаться, увидимся вечером! Стайлз снимает одежду, кладет ее на батарею, и надеется, что к вечеру она просохнет. Голова начинает раскалываться, и он зарывается под все одеяла, которые только может найти, все еще чувствуя, что ему слишком холодно. Еще есть время вздремнуть, и он поддается усталости и закрывает глаза. Пару раз он просыпается, слышит, как кто-то разговаривает, в какой-то момент кажется, что ему на лоб кладут руку, но все слишком сумбурно и туманно. Он горит и замерзает одновременно, и когда пытается открыть глаза, это оказывается слишком энергозатратно, и вскоре усталость затягивает его обратно в сон. – Стайлз, милый, давай, приподнимись немного. Стайлз резко просыпается, наконец чувствуя себя получше, и видит Эллисон, сидящую на диване, и пытающуюся осторожно поднять его. Она протягивает ему таблетку и подносит стакан к его пересохшим губам. – Что... который сейчас час? – хрипит Стайлз. – Почти девять, – тихо говорит она и гладит его по вспотевшим волосам. – Возвращайся ко сну, Стайлз. Тебе нужно отдохнуть. – О, че-е-ерт, – Стайлз откидывается на подушку. Слезы щиплют глаза, и ему просто хочется разрыдаться и погрязнуть в своих страданиях, но лихорадочный сон берет вверх, как только он закрывает глаза.