The Calm to Her Storm

       10 ноября 2013       Несмотря на то, что Тео и Фрэнни обручились еще в июле, «вечеринка века» по случаю помолвки была отложена на осень, поскольку требовала тщательного планирования. Во всяком случае, это то, что Драко сказал Гермионе, которому, в свою очередь, это сказала Фрэнни. Невеста очень нервничала из-за этого события, особенно потому, что ее семья все еще имела слабое представление о волшебном мире в целом, не говоря уже о традиционном чистокровном обществе. Гермиона пообещала ей, что как сможет поможет скрасить ее родственникам вечер. Сама она, являясь единственной маглорожденной гостьей вечера, могла представить, как им могло бы быть некомфортно находиться среди прочих гостей. Сейчас же она собирала небольшую сумку вещей, чтобы после окончания праздника провести ночь у Драко. Дети, в свою очередь, были счастливы остаться со своим любимым нянем.       — Ты случайно не знаешь, какие трюки припас в рукаве твой шурин на этот вечер? — спросил Драко. Пока она собирала сумку, он подавал ей вещи. Платье ее было готово и висело в отдельном чехле под заклинаниями, собственный костюм Драко уже был завезен к Тео.       — О, Джордж знает, что лучше мне ничего не рассказывать, — усмехнулась Гермиона. — В этом случае ему бы пришлось выслушивать от меня лекцию заранее.       — Пфф, не сомневаюсь, — Драко покачал головой и, немного потянувшись, объявил, что спускается вниз, дабы оценить ситуацию перед выходом. Добравшись до подножия лестницы, он наклонил голову и увидел, что Джордж делает со своим племянником, и подошел к рыжему, который измерял Хьюго от ног до макушки с помощью волшебной ленты.       — Привет, мистер Малфой! — Хьюго нетерпеливо поздоровался. Джордж же был слишком занят, чтобы обращать внимание на блондина, делая пометки в парящем в воздухе блокноте.       — Привет, Хьюго, эм… Что вы делаете?       — Снимаем мерки!       Драко почесал затылок, кашлянул и кивком указал на измерительную ленту.        — Это я вижу. Полагаю, мой истинный вопрос заключается в том, зачем вы это делаете?       — Потому что! Я… — Хьюго на мгновение замолчал и поднял глаза на Джорджа. — Напомни, кто я такой, дядя Джордж?       — Часть творческого процесса! — радостно ответил Джордж, сматывая измерительную ленту. — А теперь иди и приведи Роуз и Скорпиуса из своей комнаты. Они следующие.       — Хорошо!       Драко наблюдал, как Хьюго выбегает из комнаты, и как только мальчик скрылся из виду, приготовился умолять:       — Может, ты все же вернешь мне моего сына целым и невредимым завтра утром?       Джордж драматично ахнул и приложил руку к сердцу:       — Я возмущен этим! У малыша Скорпиуса все части тела были на месте, когда я присматривал за ним в последний раз.       — Да, но он также не мог говорить в течение трех часов.       — И все же ты все еще позволяешь мне находиться рядом с ним, — фыркнул Джордж и покачал головой. — Тогда кто в таком случае ответственен за все, а?       — Мне чертовски любопытно, что ты придумаешь на этот раз, — неохотно признался Драко. От этого у Джорджа загорелись глаза, и взволнованный мужчина нетерпеливо захлопал в ладоши.       — Мне тебе рассказать сейчас или ты хочешь увидеть сам?       — Ни то, ни другое. На самом деле… — Драко махнул рукой и сделал глубокий вдох, прежде чем добавить: — Я бы предпочел, чтобы ты меня удивил.       Это был первый раз, когда Драко увидел Джорджа с серьезным выражением лица. Мужчина достаточно долго смотрел на него, делая ситуацию еще более неловкой, но вскоре на его лице медленно начала растягиваться улыбка.       Джордж взял Драко за руку и сердечно пожал ее.       — Считай, что дело сделано.       — Вы двое только что о чем-то договорились? — удивилась Гермиона. Она как раз спускалась по лестнице со своей сумкой и увидела, как Драко и Джордж пожимают друг другу руки, и хотя мужчины не были врагами, они никогда раньше не были такими дружелюбными. Ей было любопытно, когда границы между ними успели размыться, и чем дольше она смотрела на эту пару, тем больше хмурила брови. — Мне стоит начинать беспокоиться?       — Да, — хором ответили Драко и Джордж.       Гермиона закатила глаза и тут же решила, что не хочет ничего знать. Вместо этого она попрощалась с Хьюго, крикнула Роуз и Скорпиусу и вошла в камин вместе с Драко. Они должны были переодеться в свою вечернюю одежду у Тео, а затем все вместе отправиться на место проведения мероприятия. К тому времени заведение уже должно было кишеть гостями, которые либо были бы слишком сыты от закусок, либо пьяны от ликера. Драко надеялся на второе. Это мероприятие напоминало вечеринку по случаю дня рождения Скорпиуса, за исключением того, что теперь в центре внимания будут не только две магглорожденные девушки, но и магглы. У них с Тео определенно было много забот на сегодняшний вечер.       — Тео? Фрэнни? — позвал Драко, как только они с Гермионой вышли из камина. Сверху одновременно раздались голоса друзей, хотя и с двух разных сторон. Можно было предположить, что пара одевалась в противоположных концах дома, когда они с Гермионой добрались до лестничной площадки второго этажа, это подтвердилось.       На доме, по всей видимости, были наложены какие-то чары, чтобы их голоса были слышны со всех частей, потому что, мягко говоря, особняк Нотт-Вентворт был огромен. Как если бы, например, к домам Гермионы и Драко добавилось еще шесть спален, четыре ванные комнаты и другие помещения. Этот дом официально можно было бы назвать поместьем. Хотя Тео не был склонен к показухе, но как он объяснил Драко, в таком доме скорее была практическая необходимость, чем желание. Учитывая количество членов его семьи и родственников Фрэнни со всего мира, которые любили навещать их, наличие дополнительных комнат было необходимостью. Драко мог быть только благодарен судьбе за то, что его семья не была многочисленной и не стремилась к таким частым визитам. Ему нравился его нынешний дом с его скромными тремя спальнями, и он предпочитал его предыдущему, с пятью спальнями, который в прошлом делил с Асторией, и тем более замку, которым был Малфой-Мэнор. Однако, как только он подумал об этом, его мысли переключились на Гермиону, которая снова позвала Фрэнни.       Драко на мгновение представил себе расплывчатый образ дома, в котором он, Скорпиус, Гермиона и ее дети все вместе дурачатся и сходят с ума. Пять человек… скорее всего, им бы хватило трех спален. Одна для него и Гермионы, другая для Роуз, потому что она наверняка не захотела бы вечно делить комнату с братом, а вот захотят ли Скорпиус и Хьюго делить одну спальню на двоих? Если нет, то им нужно было бы подумать о четвертой. Но, возможно, одна комната для гостей тоже бы не повредила?..       — Приятель, приди в себя.       Драко моргнул. Гермионы уже не было рядом, вместо нее перед ним стоял Тео и с озабоченным выражением лица махал рукой перед его носом.       — Прости, — пробормотал Драко. — Я просто задумался.       — О чем? — Тео закинул удочку. Драко не хотелось углубляться в тему блаженных фантазий о будущем, которое он только что случайно представил. Было слишком рано об этом говорить, особенно с учетом того, что они с Гермионой только едва коснулись темы на букву «Л».       — О мерах предосторожности на сегодняшний вечер, — солгал Драко. — Мы должны пройтись по ним еще раз.       Тео тут же стал серьезным.       — Да. Мы можем обсудить это, пока будем одеваться.       

***

      — Напомни мне еще раз, почему я согласилась на это? — спросила Фрэнни, опустив плечи. Гермиона позволила себе нахмуриться, потому что девушка не могла видеть ее, стоя спиной к ней. Как бы то ни было, она постаралась вложить в тон нотку радости, завязывая ей пояс.       — Потому что вечеринки по случаю помолвки — это традиция. Это возможность для будущей супружеской пары поделиться своей любовью со своей семьей и друзьями. Конечно, — добавила Гермиона с легкой усмешкой на губах, — когда это происходит в чистокровном, элитарном обществе, речь идет не столько о любви, сколько о демонстрации нелепого количества потраченных на вечер денег.       Фрэнни сдержала фырканье и посмотрела через плечо на Гермиону. Ей самой претило это.       — Да, кому как не мне это знать, — усмехнулась она, а затем откровенно улыбнулась, когда лицо Гермионы покраснело. — Все в порядке. Ни Тео, ни я не хотели чего-то столь экстравагантного. Однако мы не настолько глупы, чтобы отказаться от вечеринки, за которую его родители так любезно решили заплатить.       Сама Гермиона, вероятно, все равно бы не хотела идти на поводу окружающих вне зависимости от того, кто бы за это не платил, но предпочла кивнуть в ответ, вместо того, чтобы высказывать сейчас свое мнение. Она убедилась, что пояс крепко держится на талии Фрэнни и подбодрила девушку:       — Хорошо, теперь сделай глубокий вдох!       Фрэнни вздохнула и провела руками по поясу. Ее платье представляло из себя похожий на корсет лиф, который был крест-накрест стянут шелковым белым поясом на спине, и Гермионе было интересно, как Фрэнни вообще собирается дышать сегодня вечером. Несмотря на это, платье было красивым, с мелкими жемчужинами, вшитыми в лиф. От бедер шла тонкая шифоновая ткань, с более плотной подкладкой снизу, так что оно не было прозрачным. Шлейф был не менее четырех-пяти футов длиной , что сбивало Гермиону с толку, потому как Фрэнни сказала ей, что у свадебного платья, на которое она положила глаз, шлейф еще длиннее.       — Итак… Хорошо. Ты как? Теперь можешь дышать? — искренне усомнилась Гермиона. Она стояла перед Фрэнни, вглядываясь в ее лицо и наблюдая за языком ее тела, дабы убедиться, что девушка не пошатывается от недостатка кислорода, но будущая миссис Нотт отличалась отменным здоровьем.       — Я в порядке, — Фрэнни глубоко вздохнула, разглаживая руками платье. Ее волосы были заколоты сзади блестящей серебряной заколкой-бабочкой, макияж был скромный, но заметно подчеркивал ее скулы и голубые глаза. Несмотря на широкую улыбку, Гермиона все еще могла различить следы стресса на ее лице по напряжению в уголках глаз и сжатой челюсти. Это было не очень хорошо… если она смогла это увидеть, то Тео заметил бы это за секунду.       — Ты нервничаешь, — сказала Гермиона. В этот момент лицо Фрэнни дрогнуло, и она обняла себя за плечи.       — Я знаю, что мы уже репетировали это, но…       — Это нормально — бояться. Я рассказывала тебе, как отец Драко загнал меня в угол на вечеринке по случаю дня рождения Скорпиуса, — Гермиона все еще не забыла этот разговор, не говоря уже о роли волшебника во всей этой чудовищной истории со снимками и разводом. — Но, несмотря на этот эпизод, остальная часть вечера все же прошла хорошо.       — Конечно, там же были дети, — заметила Фрэнни. — Кто попытается отравить тебя, когда вокруг дети?       — Кто-то, кто мало волнуется об Азкабане, — сухо ответила Гермиона. В этой шутке была большая доля правды. Но она тут же пожалела о своих словах, когда увидела панику на лице Фрэнни. Гермиона сделала все возможное, чтобы исправить свою ошибку, рассказав ей об одной вещи, которая помогла ей самой пережить большую часть, если не всю, стресса и депрессии, в которых она пребывала когда-то.       — Послушай меня. Независимо от того, кто будет на вечере, ты должна помнить, что Тео будет рядом. Также, как Драко не позволит ничему случиться со мной, Тео не позволит ничему случиться с тобой или твоей семьей. Кроме того, — добавила Гермиона с легкой ухмылкой. — одного взбешенного слизеринца вполне достаточно, чтобы устроить шоу, можешь себе представить, если они оба взорвутся одновременно?       Фрэнни мгновение молчала, но потом рассмеялась, и вместе с этим исчезло все ее напряжение.       — Мерлин, помоги бедным душам, вставшим у них на пути.       — И правда, — кивнула Гермиона. — Нам пора идти. Драко и Тео, наверное, уже ждут внизу.       

***

      Времена Хогвартса остались далеко в прошлом, и теперь все они были взрослыми волшебниками. Драко считал, что его можно назвать чемпионом по попыткам оставить те дни позади, включая тот факт, что он учился на Слизерине. Он делал все возможное, чтобы убедить себя и других, что его Дом не определял его. На самом деле, чем старше он становился, тем больше задавался вопросом о предназначении Домов. Почему бы не распределять студентов в случайном порядке, составляя списки, исходя из их предпочтений, например, по стилю и местоположению общежитий? Это бы способствовало единству между учениками в целом по школе, а не только внутри отдельных Домов.       Тем не менее, что уж отрицать, слизеринцы действительно воплощали в себе такие черты, как хитрость, решительность, честолюбие и находчивость. Драко размышлял об этом, пока они с Тео одевались, готовясь к сегодняшнему вечеру, потому что именно это беспокоило обоих мужчин. Тео не мог быть уверен ни в ком из членов своей семьи, он не мог рассчитывать, что они гарантированно будут вести себя хорошо. Он ожидал от них ехидных замечаний и неприязненных взглядов. Хотя Тео был уверен, что этим вечером никто не попытается причинить реальный вред, он все же предпочитал быть начеку.       — Мне неприятно это признавать, но ты был прав насчет Уизли, — сказал Тео. Драко на мгновение оторвал взгляд от своих манжет, на его губах заиграла легкая улыбка, и он кивнул.       — К сожалению, это так. Если бы его разработки не были ориентированы на детей, я думаю, нам всем грозили бы неприятности, — Драко воспользовался моментом, чтобы оценить запонки, которые он только что надел, и слегка протер каждую из них о лацкан пиджака. — Насколько хорошо оно сработало?       — Сегодня утром я подлил его в чай своему отцу, и до вечера этот человек все еще оставался немым. Возможно, к настоящему моменту эффект уже прошел, но это было потрясающе.       Драко тихо рассмеялся, наблюдая отсутствующий взгляд Тео. Должно быть, друг сейчас ясно представил себе отца, неспособного говорить, и Драко позавидовал ему. Если у них останется еще немного зелья, он мог бы при случае испробовать его на своем собственном отце.       — У домашних эльфов должно быть прибавилось работы.       — Немного, — пожал плечами Тео, — но они могут незаметно подлить зелье в напиток любому, кто этого заслужит. Это просто идеальное решение.       — Согласен. Это в сочетании с четырьмя аварийными выходами и золотым правилом ни на минуту не оставлять наших ведьм одних, поможет нам держать все под контролем.       — Не полностью, к сожалению.       Драко смотрелся на себя в огромное зеркало, но быстро повернулся, заметив нервозность Тео. Он был уже полностью одет в белоснежный костюм, который должен был дополнять платье Фрэнни. Драко знал Тео много лет, но даже во времена войны он еще ни разу не видел, чтобы этот человек выглядел таким нервным. По тому, как были поджаты его губы, как хмурились брови, и неуверенно поникли плечи, Драко мог безошибочно определить, что друг был в отчаянии.       — Ну? — поинтересовался Тео. Он посмотрел на себя сверху вниз, уперев руки в бока, и подтолкнул Драко к ответу едва заметным кивком. Ему, как другу, вероятно, следовало бы быть более тактичным и попытаться польстить Тео, но Драко редко удавалось удержать себя от того, чтобы не подшутить над своим лучшим другом в трудную минуту.       — У тебя такой вид, будто ты в любой момент можешь наложить в штаны.       Лицо Тео вытянулось в ужасе, а Драко просиял и забился в истерике.       — Ты выглядишь хорошо, — заверил он его, хлопнув Тео по плечу. — Этот образ просто идеально подходит для нервного будущего жениха.       — Ради всего святого, я убью тебя, — сверкнул глазами Тео.       Драко справедливо заметил, что ничего подобного бы Тео никогда не сделал, а затем, наконец, подбодрил мужчину, заверив, что он действительно хорошо выглядит. Тео все еще не был убежден до конца, но женщины, вероятно, уже ждали их у камина, и им стоило поторапливаться.       Драко первым вышел из гостевой спальни, где они приводили себя в порядок, и сразу заметил в коридоре их ведьм, которые как раз покидали свою комнату. Фрэнни была в белом, и Драко искоса взглянул на Тео, который, казалось, потерял дар речи. Ему и самому было хорошо знакомо это чувство, потому как сам довольно часто испытывал благоговение, когда находился рядом с Гермионой. Он все еще не понимал, чем мог заслужить эту ведьму, но со временем перестал задаваться этим вопросом.       — Ну, разве ты не великолепна, — улыбнулся Драко и потянулся к руке Гермионы, запечатлев целомудренный поцелуй на кончиках ее пальцев. Он поднял голову и с дьявольским блеском в глазах и добавил: — Где ты взяла это платье? Тот, кто приложил руку к этому образу, обладает отличным вкусом.       — Мерлин, ты ведь никогда не устанешь напоминать мне об этом, не так ли? — Гермиона покачала головой. Драко обхватил ее ладонь, и их пальцы переплелись.       — Конечно, нет, — ответил он без тени стыда. Макияж Гермионы, возможно, и скрыл подкативший румянец, но Драко все равно смог насладиться видом того, как она пыталась удержать уголки губ от улыбки, и как отвела от него глаза.       — Идемте, голубки! — голос Тео послышался издалека. Оказалось, что пара уже успела спуститься по лестнице, пока он любовался видом Гермионы.       Камин был достаточно большим, чтобы вместить всех четверых, и спустя несколько секунд они вышли в изысканное фойе. Невозможно было не заметить великолепия этого места: мраморный пол кремового цвета восхитительно сиял, двойная лестница вела наверх и сходилась на втором этаже. За ней находился стол с замысловатой резьбой, на котором стоял большой букет роз в роскошной вазе, а богато отделанные арки вели в коридоры. С потолка свисала чудесная люстра, а сам же потолок был расписан, воссоздавая знаменитые картины, такие как Сотворение Адама Микеланджело.       Драко тихо присвистнул, оглядывая это место:       — На кого именно твои родители пытаются произвести впечатление, Тео?       — Давненько у них не было повода что-либо праздновать, — ответил Тео, также оценивая обстановку. — Итак, отвечая на твой вопрос, я бы предположил, что на всех.       — Мерлин, — выдохнула Фрэнни, когда Тео осторожно потянул ее за собой к одной из лестниц. — Моя семья подумает, что я выхожу замуж за мафиози с такой-то обстановкой.       — Мафиози? — Драко склонил в непонимании голову, хотя Фрэнни не могла его видеть. Гермиона же улыбнулась его откровенному замешательству, когда они последовали за идущей впереди парой.       — Представь себе… сплоченную семью, которая вовлечена в разные сомнительные и криминальные сговоры, — Гермиона не поняла, почему Драко уставился на нее, скривив губы в гримасе, возможно, сдерживая смех. Но потом до нее дошло, что такое общее определение можно с успехом применить к его семье.       Как только они поднялись, перед большими двойными дверями их встретила группа домашних эльфов, радостно приветствуя:       — Рады видеть вас, мистер Нотт, мисс Вентворт и ваших гостей, — любезно сказал один из домашних эльфов. — Желаю вам насладиться вечером.       Эльфы вместе открыли двери и провели их в основной зал. По обе стороны стены тянулось еще несколько лестниц наверх, а на этом этаже собралось море завсегдатаев вечеринок. Бальный зал соответствовал великолепию фойе: массивные окна от пола до потолка украшали заднюю стену и еще больше оживляли пространство.       Должно быть, на двери было наложено какое-то заклинание, предупреждающее гостей о прибытии Тео и Фрэнни, потому что в тот момент, когда они переступили порог, шум толпы быстро сменился тишиной. Звон от стука прибора о бокал шампанского разнесся по воздуху, и затем сменился голосом матери Тео. Теперь у дальней стены, между двумя окнами, можно было разглядеть пьедестал, на котором, обращаясь к толпе, стояла миссис Нотт.       — Леди и джентльмены, — громко объявила она. — Мой сын Теодор Нотт и его… дорогая невеста, мисс Франсин Вентворт!       Драко и Гермиона поаплодировали им вместе с остальными гостями и обменялись короткими взглядами: вряд ли можно было не заметить паузу, которую сделала мать Тео, объявляя Фрэнни. Было очевидно, что сама пара тоже не пропустила этого, учитывая покрасневшее лицо Тео и то, что Фрэнни что-то шептала ему на ухо, похлопывая по руке.       Тео и Фрэнни прошли вперед, и как только они с Драко остались достаточно далеко, чтобы их не было слышно, Гермиона наклонилась к нему и прошептала:       — Ты не говорил мне, что мать Тео ее недолюбливает.       — Фрэнни магглорожденная, — как ни в чем не бывало ответил Драко. — Неужели мне правда пришлось произнести это вслух?       Гермионе хотелось бы, чтобы им не нужно было обращать внимания на этот факт, но печальная правда заключалась в том, что они не могли. Она посмотрела на спины их друзей и запоздало поняла, что Тео и Фрэнни были своего рода их с Драко двойниками. С одной стороны, мужчина, принадлежащий богатой чистокровной семье, но совершенно не заботящийся о статусе крови, а с другой — магглорожденная волшебница, которая, несмотря на ужасную аналогию, была для него запретным плодом. Единственная разница заключалась в том, что они с Драко находились под пристальным вниманием газет, и что-то подсказывало ей, что, несмотря на то, что этот вечер был посвящен помолвке Тео и Фрэнни, волшебники и ведьмы, собравшиеся в зале, больше будут заинтересованы парой Малфой-Уизли.       Особенно Рита Скитер.       — Что, черт возьми, она здесь делает? — зашипела Гермиона, оттащив Драко поближе к лестнице, пока Тео и Фрэнни пожимали руки и вежливо благодарили пришедших гостей. Драко понятия не имел, кого Гермиона имела в виду, потому что абсолютно любой, за исключением членов семьи Фрэнни, мог бы вызвать ее раздражение. Только когда она направила его взгляд в нужную сторону, он понял, о ком говорила его девушка.       Рита Скитер, эта ужасная журналистка, действительно была среди приглашенных гостей. Несмотря на то, что многие журналисты приложили руку к тому, чтобы протащить имя Драко через ад и обратно, Рита могла бы получить приз за написание большинства этих статей. Как сообщила ему мать, она осушила кончик своего пера только после того, как он покинул Англию. Ну, не то чтобы она совсем отложила свой блокнот в сторону, скорее журналистка скрылась с глаз общественности, предположительно, чтобы написать книгу, мемуары или какой-нибудь другой мусор, который он предпочтет сжечь в огне. Видимо, более не имея необходимого топлива для своей писательской деятельности, она вылезала из своей норы, когда наступало какое-нибудь особенно пикантное событие. У нее правда хватило ума ничего не писать, когда умер Рон. Драко был совершенно уверен, что Рита была бы мертва, если бы позволила себе заикнуться на эту тему. Однако ее присутствие здесь пробудило его интерес. Она не приложила свою руку к тем сплетням, которые ходили о них с Гермионой несколько месяцев назад, так почему же сейчас женщина была здесь?       — Вы собираетесь прятаться за лестницей всю ночь? — к ним обратился Нотт-старший. Драко и Гермиона отвлеклись от своих размышлений и повернулись к нему, оба явно смущенные.       — Мистер Нотт, — поприветствовал его Драко кивком. — Рад быть здесь, давно не виделись.       — Да, так и есть. В последний раз, когда я тебя видел, вы с Асторией были счастливой парой, вызывающей зависть у всех окружающих, — рассмеялся Нотт-старший. Это был глубокий, раскатистый смех, и Гермионе ничего так не хотелось, как наложить на него заглушающие чары. Судя по тому, как резко сжалась челюсть Драко, он, скорее всего, хотел заставить волшебника замолчать другими способами. Смех Нотта перешел в тихое покашливание, прежде чем его взгляд остановился на Гермионе. Со снисходительной полуулыбкой он спросил: — Каково это — украсть себе Малфоя?       Слово украсть прозвенело в ушах Драко, и на его лице мгновенно появилась ухмылка.       — Украсть?! Как ты смеешь говорить, что она…       — Прекрасно! — Гермиона неловко встряла. Она бросила на Драко быстрый умоляющий взгляд, прежде чем одарить Нотта-старшего такой широкой улыбкой, от которой заболели ее щеки. — Быть с Драко — это чудо, спасибо, что спросили.       Больше ничего не сказав, она мягко оттащила Драко подальше оттуда. Тянуть его за собой было нелегко, будто к его ногам были применены прочные удерживающие чары. В конце концов Драко все-таки двинулся с места, и она быстро сжала его бицепс, чтобы отвлечь от любых ответных действий, которые он уже спланировал в своей голове.       — Нам не стоит идти на столкновение каждый раз, Драко, — успокоила его Гермиона. — Сейчас не время и не место для этого. Если бы ты кинул Конфундус в отца Тео, это бы испортило их с Фрэнни вечер.       — Я думал о чем-то похуже, но ладно, — проворчал Драко. Он сохранял недовольное выражение лица достаточно долго, чтобы Тео мог заметить это и нахмурить брови.       — Что тебя расстроило?       — Ничего, — ответил Драко, клацнув зубами. Он взял два бокала шампанского с парящего подноса и передал один Гермионе. Его собственный бокал завис у губ, прежде чем он нашел глазами Нотта-старшего. У того в руке тоже был какой-то напиток. — Похоже, твоему отцу хочется пить.       Тео проследил за взглядом Драко и увидел, что его отец осторожно потягивает что-то из своего бокала. Драко при этом выглядел так, словно был готов сделать что-то, что привело бы его в Азкабан, в то время как Гермиона, казалось, удерживала его, крепко держа за руку. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло нечто неприятное не успели они только зайти в зал, поэтому Тео раздраженно вздохнул:       — Тиззи, — позвал он, и у его ног появился домашний эльф.       — Да, молодой мастер Нотт? — эльф низко поклонился, готовый выполнить любую его просьбу.       — Шампанское моего отца, пожалуйста.       Тиззи исчез, а Гермиона пыталась понять, о чем именно попросил его Тео. Однако, как бы усердно она ни искала глазами эльфа, но не могла найти Тиззи, и, похоже, Нотт-старший или кто-либо из его окружения тоже не заметили эльфа. Все просто продолжали попивать свои напитки, как обычно.       Нахмурив брови, Гермиона открыла рот, чтобы спросить Тео, что именно сейчас произошло, но его втянули в разговор Фрэнни и ее мать. Драко притянул Гермиону к себе, и его голос защекотал ее ухо, когда он заговорил:       — Не беспокойся об этом. Просто профилактическая мера, для которой Тео пришлось заглянуть в магазин шуток Уизли ранее на этой неделе, — объяснил Драко. Гермиона предсказуемо округлила глаза, но ему было любопытно, была ли она шокирована тем, что Тео намеренно сделал что-то против своего отца, или тем, что он для этого пошел в «Волшебные Вредилки Уизли». Драко был почти уверен, что последнее.       Как бы то ни было, Гермиона глубоко вздохнула, кивнула и пошла дальше, как будто ничего не видела и не слышала.       Вечеринка продолжалась почти два часа, и Тео время от времени приказывал разным домашним эльфам позаботиться о чьем-нибудь шампанском, и как теперь она знала, это было Удерживающее Язык зелье. По сути, это была модифицированная Джорджем версия Болтушки для Молчунов , из-за которой человек не мог говорить в течение нескольких часов. Первоначальное применение оригинального зелья предназначалось для ускорения речи человека, как при быстрой перемотке видеокассеты, но, как мог засвидетельствовать Скорпиус, зелье Джорджа имело противоположный эффект. Не то чтобы это имело значение, поскольку переименованное зелье теперь служило великой цели. Как оказалось Тео и Драко были готовы к тому, что этим вечером могут прозвучать какие-нибудь неприятные замечания в их сторону, и поэтому позаботились о том, чтобы Гермиона, Фрэнни и ее семья чувствовали себя в безопасности и комфорте.       Хотя сама Гермиона на самом деле почти ни с кем и не разговаривала, кроме Драко и своих друзей, семья Фрэнни же была в восторге от вечеринки, и по забавному стечению обстоятельств, ее дядя был пациентом отца Гермионы! Было приятно посмеяться, узнав об этом факте. Она продолжала наслаждаться бесконечным множеством парящих в воздухе подносов, наполненных едой и напитками, чудесно проводила время, потягивая свое третье шампанское, что почти забыла о присутствии здесь некой особы, которую всегда ненавидела.       Гермиона заметила перемену в воздухе до того, как поняла, что Рита вторглась в ее личное пространство. Шум вокруг нее приглушился, свидетельствуя о том, что было брошено Муффлиато. Гермиона фыркнула на это. Кроме того, вокруг них образовалось пространство, будто Рита произнесла заклинание, чтобы увеличить дистанцию между ними и другими гостями. Драко теперь стоял гораздо дальше, нежели раньше, но прежде чем Гермиона успела дотянуться до него, Рита шагнула прямо к ней.       — Миз Уизли, — вежливо поздоровалась она, если это можно было назвать вежливостью. Да, на ее лице растянулась улыбка, но в ней сквозило презрение, если не откровенная неприязнь. — Странно было обнаружить Вас среди гостей. Каково это — продвинуться по социальной лестнице, чтобы заслужить приглашение на такое мероприятие?       Возможно, она слишком много времени провела с Драко, но Гермиона почувствовала, что еле сдерживает себя, чтобы не ответить ехидной ухмылкой. Вместо этого она изобразила самую фальшивую улыбку, на которую была способна.       — Я бы не назвала это продвижением по социальной лестнице, но ощущается это вполне нормально. А как ты себя чувствуешь, Рита? Передвигаясь на двух ногах, вместо того, чтобы жужжать вокруг людей и все такое?       Презрение на лице женщины в мгновение ока сменилось ненавистью. Отлично, так и должно быть. Именно Гермиона постаралась, чтобы анимагическая форма Риты была зарегистрирована в Министерстве, и женщина, безусловно, никогда этого не забудет. Вероятно, именно поэтому ее следующая реплика была настолько едкой, что чуть не заставила Гермиону выронить свой бокал.       — Как вы думаете, ваш покойный муж одобрил бы ваши отношения с Драко Малфоем? Для магглорожденной ведьмы, подобной вам, сблизиться с семьей, связанной с темной стороной и со всей этой грязнокровной риторикой, как-то удивительно… Вам не кажется, что это оскорбление его памяти?       — Ос…? Оскорбление его памяти? — Гермиона поперхнулась воздухом. Она стояла совершенно ошеломленная. Вздохнув, она сглотнула ком и сморгнула слезы, которые навернулись ей на глаза, гневные слезы. Секунды мучительно тянулись, прежде чем она смогла наконец взять свои эмоции под контроль. Ярость поднималась в ней от того, что Рита осмелилась так прямо обвинить ее в том, что она неуважительно относилась к памяти Рона; разочарование — из-за наглости и образа мыслей этой женщины; печаль — от того, что прошлое, казалось, не отпускает ее. Однако больше всего Гермиона испытывала жалость — к Рите. И после своего последнего умозаключения она рассмеялась.       Журналистка, которая хотела увидеть ее сломленной, совсем не ожидала услышать смех в ответ на свою провокацию.       — Мне тебя жаль, — Гермиона рассмеялась, а потом счастливо вздохнула, и на лице Риты появилось выражение крайнего замешательства. — Память о Роне уходит гораздо глубже событий, связанных с войной. Она в моей любви к нему. Я вижу его в лицах наших детей и чувствую его через своих друзей и членов семьи. И если они болеют за нас с Драко, думаю, я могу спать спокойно.       Муффилато, которое наложила Рита, либо спало само по себе, либо потому, что Гермиона вышла за пределы его досягаемости, но как бы то ни было, она оставила ошеломленную женщину позади и теперь стояла рядом с Драко. Гермиона вежливо прервала его разговор, чтобы тихо сказать:       — Если ты случайно столкнешься с Тео, не стесняйся упомянуть, что Рита Скитер выглядит абсолютно обезвоженной.       Предыдущий разговор Драко был полностью заброшен в этот момент, и он немедленно начал искать глазами назойливую журналистку. Излишне говорить, что Драко был ошеломлен тем, насколько близко женщина находилась к ним, и ему стало интересно, как долго она там пробыла.       — Что она тебе сказала? Что она сделала? Ты в порядке? — Драко задавал вопрос за вопросом, его взгляд менялся от мягкого и теплого до угрожающего всякий раз, когда он поднимал глаза от лица Гермионы к толпе. Гермиона обхватила его лицо ладонями, мягко заставляя посмотреть на нее.       — Я в порядке, Драко, — заверила его она. — Клянусь.       У Драко не было другого выбора, кроме как поверить ей на слово, и он кивнул, улыбнувшись, когда она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в лоб. Где-то сбоку сработала вспышка фотоаппарата, и они поняли, что это было в их честь, а не в честь виновников торжества. Впрочем, это не имело значения.       Если мир хочет видеть, пусть смотрит.