The Calm to Her Storm

             В целом вечер по случаю помолвки прошел хорошо. Примерно восьмая часть гостей была смущена и обеспокоена своей внезапной неспособностью говорить, но все, что они могли сделать в ответ, — это лишь повеселить Тео и Фрэнни своим ошарашенным видом. Сама вечеринка продолжалась до полуночи, а Драко с Гермионой попрощались со счастливой парой где-то около часа ночи.       Драко вальяжно вышел из своего камина, и уголок его губ потянулся вверх, когда он увидел, как его девушка выходит следом. Она вроде бы и плавно, но тем не менее, вихрем влетела в гостиную, раскинув руки и запрокинув голову назад.       — Ты выпила еще шампанского перед тем, как мы ушли? — он прислонился к камину и продолжал наблюдать за ней. Теперь она стояла неподвижно, ее взгляд по-прежнему был устремлен в потолок.       — Ничего подобного я не делала, — игриво фыркнула Гермиона. — Я просто… счастлива. Еще недавно такое мероприятие ввело бы меня либо в ступор, либо в беспамятство. А сегодня ничего подобного не произошло.       — И я горжусь тобой, — признался Драко. Он оттолкнулся от камина и направился к ведьме. Гермиона вздохнула от неожиданности, когда он взял ее за руку и повернул, словно уводя в танец под воображаемую мелодию. — Завтра утром мы отпразднуем твой успех. Но прямо сейчас мы отправляемся спать.       Смех Гермионы эхом разнесся в тишине пустого дома, когда они, неуклюже вальсируя, вышли из гостиной и направились к лестнице.       — Вы стареете, мистер Малфой, — ответила она, когда Драко закружил ее в танго. — Одна вечеринка, и ты вышел из строя?       — Трагично, я знаю, — усмехнулся он и эффектно подхватил девушку на руки, чтобы отнести ее вверх по лестнице. Гермиона уткнулась носом в его шею, когда они направились в его спальню. Его кожа была такой гладкой, мягкой, теплой, с нотками одеколона, которые еще не успели выветриться.       — После вас, миледи.       Драко поставил ее на ноги, и Гермиона переступила порог, бросив взгляд на его удобную большую кровать. Несмотря на то, что всего несколько мгновений назад ведьма поддразнивала Драко, на самом деле она и сама тоже устала. К счастью, Джордж пообещал оставаться с детьми столько, сколько потребуется, если они захотят подольше поспать утром следующего дня. Гермиона с удовольствием приняла предложение своего шурина, потому что у нее не было абсолютно никакого желания просыпаться ни свет ни заря, если в этом не было необходимости.       Она пошла к своей сумке, которая лежала в углу, чтобы достать сорочку, а Драко опустился на кровать и, откинувшись на локти, наблюдал за ней. Слова сорвались с его губ быстрее, чем он успел это понять, но, с другой стороны, он все равно не пытался их контролировать.       — Тетя Дрю была права. У тебя прелестный изгиб спины.       Гермиона, успевшая подцепить пальцами ночную рубашку, от неожиданности выпустила ее из рук, и та соскользнула на пол. Она медленно повернулась и обнаружила, что Драко восхищается открывшимся перед ним видом. Мужчина больше не выглядел утомленным, и, откровенно говоря, она теперь тоже не чувствовала усталости. Напротив, Гермиона будто очнулась и посмотрела на Драко и на всю ситуацию со стороны.       Гермиона Уизли, урожденная Грейнджер, стояла в спальне Драко Малфоя, мужчины, который полностью перевернул ее жизнь с ног на голову не только за рекордно короткое время, но и таким образом, о котором она и мечтать не могла. Это был мужчина, который бросал ей вызов на каждом шагу, заботился о ней и ее детях и каким-то образом сумел вывести ее из депрессии и помог достичь душевного равновесия. Она любила его. Хотя Гермиона понимала это умом, телом и душой, между этими тремя частями и ее языком будто существовал барьер. Однако там, где слов не хватало, всегда можно было воспользоваться языком тела.       Глубоко вздохнув, она подняла руки к затылку и расстегнула застежку, которая удерживала ее платье на шее. Несмотря на то, что в комнате было довольно темно, она все еще могла видеть, как расширились глаза Драко, когда верх ее платья соскользнул вниз.       — Прежде чем ты успеешь спросить, подчеркну: я не пьяна, — сказала Гермиона, приспуская платье до талии и следом оголяя бедра. — Я на сто процентов в здравом уме, и все, что произойдет дальше… я хочу этого, — легким движением руки она скинула платье на пол. — Хорошо?       Гермиона говорила спокойно и уверенно, вкладывая в каждое слово силу своих намерений, несмотря на то, что ноги ее подкашивались, желудок скручивало в узел, а сердце грозилось выпрыгнуть наружу. В ее платье был вшит подкладочный лиф, поэтому сейчас она стояла с обнаженной грудью, в одних трусиках и туфлях.       Голова Драко была как в тумане, от каждого слова, слетавшего с губ его ведьмы, и от того, как она раздевалась перед ним, у него сносило крышу, но потребовалось меньше секунды, чтобы он пришел в себя, оттолкнулся от кровати и в два быстрых шага заключил Гермиону в объятия, накрывая ее губы своими. Все напряжение, которое она чувствовала мгновение назад, сразу же растаяло, и она сосредоточилась на каждом ощущении, которое он ей дарил. От нежных поцелуев, которыми Драко осыпал ее шею, до крепкой хватки его рук на ее ягодицах, все это казалось одновременно непривычным и новым. Она почти забыла, каково это — томиться в муках надвигающейся страсти, когда на коже проступает румянец и жар проходит по телу по вине чьих-то губ. Его губ, языка и зубов.       Драко осторожно поднял Гермиону, и из его горла вырвалось тихое рычание, когда ее ноги обвились вокруг его талии. Слишком много одежды… подумала она и посмотрела на него, когда он отошел от нее, уложив на кровать. Драко снял пиджак и начал развязывать галстук, Гермиона ухватилась за него, и на долю секунды ему показалось, что она переосмысливает то, что они делали, но на ее лице появилась мягкая улыбка.       — Позволь мне, — тихо промурлыкала она, притягивая его за галстук ближе к себе. Драко отчетливо помнил, что у этой женщины был пунктик по поводу одежды, независимо от того, раздевалась ли она сама или это делал он. Мужчина переместился на матрас, встав на колени, и Гермиона, закончив развязывать его галстук, стянула его через голову. Он не знал, что доставляло ему большее удовольствие: ощущение того, как кончики ее пальцев скользили вниз по его груди, пока она расстегивала каждую пуговицу его рубашки, или тот факт, что она ни разу не прервала зрительный контакт с ним. Несмотря на приглушенный свет, с такого близкого расстояния он мог хорошо ее разглядеть. Слова хоть и имели значение, но ее глаза говорили больше, и хотя устное подтверждение ее намерений быстро возбуждало Драко, видеть, как сильно она этого хотела, как сильно она хотела его, было восхитительно.       Он сократил расстояние между ними и поцеловал, наслаждаясь тем, как ее пальцы расстегивают его брюки и спускают их вниз. Драко не упускал из внимания, что ее ноги до сих пор держат его в плену, обхватывая торс, и туфли все еще были на ней. Он был достаточно близко, чтобы Гермиона могла стянуть с него рубашку, и как только она была отброшена в сторону, внимание Драко переключилось на ее ноги. Нетерпеливый стон сорвался с губ его ведьмы, когда он оторвался от ее рта, и воспользовался моментом, чтобы пройтись легкими поцелуями по ее ногам, попутно стягивая с нее белье, и добравшись до ремешков ее туфель, он избавился и от них, улыбаясь. Затем он приподнял ее ноги так, чтобы ее лодыжки могли устроиться у него на плечах, Гермиона в ответ улыбнулась и позволила себе расслабиться, откинув голову назад, когда почувствовала, что Драко возобновил поцелуи. Он медленно провел губами вверх по ее голени, пройдясь своим языком по изгибу ее колена. Удары ее сердца замедлялись по мере того, как Драко поднимался все выше, и, возможно, оно даже остановилось, когда она почувствовала, как его язык скользит по внутренней стороне ее бедер. И хотя ведьма знала, что он собирается сделать, она все равно ахнула, когда Драко прошелся языком по ее половым губам, сочетая нежные и сильные посасывания с глубокими толчками языка. Гермиона едва могла осознать все, что происходило после этого, беззастенчиво отдаваясь каждому ощущению рта Драко и его рук, сжимающих ее бедра. Она могла поклясться, что чувствовала его ухмылку каждый раз, когда ее бедра вздрагивали, и все потому, что чертов блондин мог видеть, как его язык быстро входил и выходил из нее. Он продолжал в том же духе столько, сколько позволяла его выносливость, чтобы насладиться тем, как она дергается от движений его языка, слушать, как его имя вырывается из ее горла в рваном вдохе, и ощутить ее вкус.       Драко поднял голову достаточно, чтобы Гермиона могла увидеть его глаза, она облизнула губы и дернула его за волосы, притягивая к себе. Он полностью стянул с себя брюки и сбросил их на пол, чтобы присоединиться к ней на кровати, ее руки сразу обвились вокруг его шеи, притягивая ближе. Гермиона попробовала себя на вкус, целуя его, и у нее перехватило дыхание, когда она почувствовала его головку у себя между ног. Это был невысказанный вопрос, небольшая пауза со стороны Драко, но лишь мягкого кивка с ее стороны было достаточно. Ее глаза автоматически закрылись, когда он скользнул в нее, уткнувшись лицом в ее шею, двигаясь медленно и уверенно. Гермиона слышала, как он что-то бормочет у ее уха, набирая темп, — смесь ее имени и слов восхищения. Эти слова слились в поток проклятий, как только ее ноги обхватили его и притянули еще ближе, и она намеренно сжалась вокруг него, чтобы заставить его стонать до дрожи. За что тут же поплатилась, когда почувствовала, как он почти полностью вышел из нее, чтобы толкнуться сильнее, а потом еще, и еще. К этому времени у обоих с губ слетали проклятия вперемешку с именами друг друга, крики и стоны эхом отражались от стен, когда Гермиона снова и снова находила свое освобождение, пока Драко не нашел свое.       Их движения замедлились, но он все еще оставался в ней, и Гермиона не возражала. Она сосредоточилась на том, что чувствовала к нему, улыбаясь про себя, и одной рукой обняла его за спину, а второй — играла с его волосами.       — Я люблю тебя, Драко, — тихо сказала она через какое-то время, уверенная, что он быстро заснул.       Однако Драко не спал. Но вместо того, чтобы выдать себя, он изобразил легкий храп, в то время как его сердце бешено колотилось от всепоглощающей радости.       

***

      Драко проснулся около пяти утра, несмотря на то, что проспал всего час. Как бы то ни было, он не устал. Его мысли продолжали прокручивать события этой ночи, и, несмотря на то, что он наконец осуществил восьмую часть своих мечтаний наяву (и предвосхитил остальные), он сосредоточился на том, что другие люди могли бы счесть совершенно незначительным. Гермиона отдалась ему. Он не давил, не просил, не провоцировал ее на это, но она отдала ему частичку себя, за которую держалась месяцами. Но что является самым главным, она вслух признала, что любит его, это, по его мнению, было самым большим достижением.       Потянувшись, Драко перевернулся на бок и по едва остывшим простыням почувствовал, что Гермиона встала с постели, по всей видимости, несколько минут назад. Открыв глаза, на прикроватной тумбочке он обнаружил пустую бутылку Противозачаточного Зелья — он начал держать у себя небольшой запас после того, как Гермиона стала периодически оставаться у него на ночевку, и сегодня у нее появился шанс им воспользоваться.       Драко выбрался из кровати, схватил из ящика нижнее белье и вышел из спальни. Волшебник не почувствовал запаха еды из кухни, но услышал отчетливый звук, с которым ложка ударялась о стенки чашки. Он пошел на шум и улыбнулся, увидев Гермиону, стоящую у кухонной стойки с чашкой чая в руках. Несмотря на то, что она стянула свои кудри в конский хвост, у ее волос был совершенно дикий вид, свидетельствующий о том, как металась ее голова на подушке этой ночью. Беглый взгляд в зеркало ранее показал, что его собственные волосы выглядели ничуть не лучше.       — Сегодня одиннадцатое, — внезапно сказала Гермиона. Она не смотрела в его сторону, ее взгляд был сосредоточен на маленьком настольном календаре, лежащем на углу прилавка. Драко неуверенно шагнул в комнату и встал рядом с ней.       — Да.       — Вчера было десятое, а я и не вспомнила, — Гермиона, наконец, посмотрела на него, и хотя на ее лице не было ни печали, ни сожаления, ее слова все еще беспокоили его. — Хотя я больше не отношусь к этой дате как к мрачной годовщине, это первый раз, когда я действительно забыла.       Драко сглотнул.       — Это… так плохо?       Гермиона заметила нерешительность в его глазах. Ну, вообще-то во всем его теле. Возможно, сейчас было не время фокусироваться на этом и анализировать стоящего перед ней мужчину, но это было волнующе и удивительно — видеть, насколько сильно она может влиять на него, как в хорошем, так и в плохом смысле.       — Нет, — в конце концов ответила Гермиона, ставя свою чашку на стол. Она улыбнулась и счастливо вздохнула, потянувшись к рукам Драко. — Это совсем не плохо. На самом деле, это одна из лучших вещей, которая могла произойти.       — Хорошо, — выдохнул он. Точнее, вздохнул с глубоким облегчением. Теперь, когда Драко был уверен, что она не собирается снова падать в эмоциональную яму, его разум начал лихорадочно соображать. Сейчас, казалось, возможности были безграничны. — Знаешь, еще довольно рано, — он облизнул губы и подошел к ней на шаг ближе. — Нам не нужно возвращаться к родительским обязанностям еще несколько часов.       — И что же, мистер Малфой, это ваш тонкий способ сделать мне какое-то предложение?       — Да, — смело ответил Драко. — Как ты, возможно, помнишь, последний раз, когда я занимался сексом, не считая прошлой ночи, закончился появлением Скорпиуса. Тем не менее, у меня начал накапливаться список фантазий, начиная с того дня, как ты призналась, что я тебе нравлюсь. Нам предстоит много работы.       Гермиона рассмеялась и покачала головой. Конечно же, Драко составил список. Она выпустила его руки и поднесла свои к поясу, удерживающему ее халат.       — Ну что ж, — радостно промурлыкала она, развязывая пояс и позволяя халату распахнуться. Это выглядело почти комично, когда на его лице появилось выражение, близкое к эйфории. — Я полагаю, хорошо, что под этим халатом на мне ничего нет.       — …Я люблю тебя, — задыхаясь сказал Драко и потянулся, чтобы поцеловать ее и заключить в объятия, прежде чем у нее появился шанс что-либо ответить. «Тоже» в ответ на ее признание прошлой ночью застряло у него в горле, но Гермиона сказала это за него, ответив, что любит его, прерывисто дыша.