Me, Myself, and RM

      Я шёл по холлу жилого комплекса, в котором у меня квартира, специально шаркая ботинками. Мне нравилось это ощущение, то, как подошва соприкасалась с поверхностью коврового покрытия. Я так устал, это был долгий рабочий день. Казалось бы, должно стать легче после приостановления основной деятельности, но работа навалилась с новой силой. Необходимо наработать новый контент на время простоя и фотосессий, работы в студии только прибавилось. В это же время мне необходимо было собрать свой альбом, дата его выпуска уже запланирована, а я до сих пор не мог его закончить, даже просто определиться с последовательностью. Новые треки совсем не пишутся, мне пришлось рыться в том, что писал ранее, и дорабатывать. С ума сойти, я достал из стола тексты, которые были написаны несколько лет назад. Пока я шёл, то невольно концентрировался на волокнах напольного покрытия, которое оказывало сопротивление при каждой попытке примять его подошвой ботинка. Абсолютно бестолковое наблюдение, я не знал, куда деться, анализ сопротивления ковровых волокон моими ботинками представился отличной медитацией.       Коридор был в полумраке, подсвечивались только номера квартир. Пока я брёл к своим дверям, створки лифта открылись позади меня, и кто-то быстрыми короткими шагами промчался мимо. Я не успел обернуться и только, когда человек прошёл вперёд, понял, что это женщина. На ней было длинное пальто, короткие осветлённые на концах волосы слегка развевались. Это всё, что я успел заметить. Она шла быстрым шагом. Оказывается, это моя соседка, ведь женщина остановилась у соседней с моей дверью. Надо же, я жил здесь так долго, но не знал своих соседей, хотя она могла недавно въехать. Пока я раздумывал, замок пикнул дважды на открытие и закрытие, и женщина скрылась за дверью. От наблюдений за ковролином я переключился на наблюдение за моей соседкой. Надо же, как устроен разум, я готов абсолютно серьёзно анализировать сопротивление ковровых волокон и движения моей соседки, лишь бы не думать о своих проблемах.       Я тоже зашёл в квартиру, и меня встретила тишина и темнота. В доме никого не было. Собственно, так и должно быть. После нашего расставания я никак не мог встать в колею, начать жить прежней жизнью. Хотя прежней уже не получится, всё в этой квартире напоминало о ней; она была куплена специально для нас двоих. Мы прожили совсем немного здесь и здесь же расстались. Я сделал ремонт, чтобы стереть воспоминания, стал украшать интерьер предметами искусства, но в стены как будто въелась память прошлых дней, одна комната так и осталась пустой. Она хотела из неё сделать свой кабинет, но теперь это не имело значения. Хотелось думать, что я смогу пережить это, ведь у меня нет другого выбора. Даже решил завести дневник, чтобы фиксировать происходящее за день и тем самым перестать думать об этом.       Дневник.       11:00, 10.10 Тренировка.       В лифте, первая запись.       Я долго не решался начать. Всё, о чём я хотел писать, это мои переживания из-за расставания, но цель этих записей — наоборот, перестать обдумывать случившееся. Единственной неизвестной переменной в круговороте моего дня была моя соседка из соседней квартиры. В следующий раз эту женщину я встретил в лифте. Тогда, при первой встрече, я ошибся — на ней было не пальто, это оказалась длинная чёрная куртка с капюшоном. Собственно, почему это привлекло моё внимание? В кармане этой куртки виднелось горлышко бутылки вина. Карманы были глубокими, потому что бутылка почти полностью помещалась в нём и было видно только верхнюю часть. Интересное решение, но если ты забыл с собой сумку, то в магазине должны были дать пакет. Почему тогда она несла её в кармане куртки? Меня это заинтересовало, и я стал боковым зрением пытаться её разглядеть. У неё короткие волосы, это я заметил ещё в первый раз, у корней они были тёмными, а на концах светлыми. Я мог видеть только её профиль, но так не смог понять, европейка она или азиатка. Мы вышли на одном этаже, я чуть отстал, пропуская её вперёд. Она прошла, даже не обратив на меня внимания.       10:00, 15.10 Добавить трек.       13:25, 17.11 Совещание       12:30, 19.11 Позвонить Юнги, у него проблемы.       В лифте, вторая запись.       В этот раз совсем короткая заметка — за всё время не произошло ничего примечательного. Каждый день похож на другой. Я опять встретил её в лифте, это был второй раз за неделю. На этот раз в её руке находилась бутылка виски. Женщины обычно же не пьют крепкий алкоголь, до этого момента я так думал. Не слишком ли много алкоголя для женщины, да ещё увеличение градуса такое резкое? Она оделась в ту же одежду, только волосы уложила по-другому. Слева были собраны невидимой заколкой, а с правой стороны вроде бы завиты и объёмными локонами обрамляли лицо. Так как я стоял слева, то видел собранные волосы, а всё остальное разглядел в отражении стеклянных дверей лифта. Мы ехали в полном молчании. На выходе я опять отступил чуть назад, чтобы пропустить её вперёд, и, снова не обратив на меня внимания, она прошла мимо.       10:00, 20.11 Сортировать почту.       14:00, 29.11 Ужин с Юнги, забронировать столик.       В лифте, третья запись.       Давно я её не видел, наверное, наши графики не совпадали. Прошло около двух недель. На этот раз она посмотрела в мою сторону, и я смог разглядеть её лицо, вроде бы круглое, из-за волос невозможно было понять форму. В носу был прокол и вдета круглая серьга, она поблёскивала. Наверное, там были камни. Она была сильно пьяна. Взгляд сильно размыт, цвет глаз я не смог разобрать, но точно не тёмный. Мне показалось, светло-карие, но этническая принадлежность — азиатская. Глаза большие, но есть нависшее веко. Чёрт, в лифте адский свет, всё искажается. Она просто кивнула мне и, не сказав ни слова, вышла первая. Надо понимать, что не только я заметил, что мы достаточно часто встречаемся в этом лифте и что мы соседи.       Я на время перестал вести дневник. Всё свелось к тому, что я просто записывал туда текущие дела и встречи в лифте с этой женщиной. Подготовка к альбому продолжалась и занимала всё время. Тоска меня совсем извела, это тягучее чувство сжимало всё внутри. Я стал плохо спать и очень много времени проводил в студии. Мы недавно созванивались, чтобы решить текущие вопросы, но в итоге поругались. Разговор закончился взаимными обвинениями. Я всё думал, когда это уже прекратится. Из-за того, что мы работали в одном агентстве и она частично курировала мой контент, становилось всё сложней, нормально мы разговаривали только на темы касаемо работы, а остальное — это просто водоворот из упрёков и лжи.       Стоя у своей двери и пытаясь её открыть, я услышал, что двери лифта открывались и из него кто-то вышел. Уже по традиции, это оказалась моя соседка. Мы вроде бы не так часто встречались с ней в холле, но так сложилось, что только её из соседей я встречал. Она пьяна, до потери сознания, сильней, чем в последнюю встречу в лифте. Качающейся походкой она шла по коридору, на ней отсутствовала обувь. Я невольно засмотрелся на её носки, они были чёрного цвета. Где её обувь? Сейчас же начало зимы. Подняв взгляд выше, я увидел, что сапоги были у неё в руках. Женщину стало заносить по сторонам, я замер. Мне показалось, что она сейчас упадёт. Уже возле моей двери её резко качнуло в сторону, и я дёрнулся, чтобы её поймать, но она устояла. Подняв указательный палец вверх, она сказала:       — Со мной всё в порядке!       И опять ушла. Я даже не сообразил, что ответить, и не сразу понял, что она сказала это на английском. Странная женщина, я никогда не видел её трезвой. Может, у неё проблемы с алкоголем.       Утро понедельника было очень солнечное. На работу я решил пройтись пешком, заодно немного разомнусь, потом у меня запланирована тренировка в агентстве, и засяду в студии. Свежий ветер трепал мне волосы, было не очень холодно. Я шёл по улице и размышлял. Так много всего нужно сделать, но настроения совсем нет. Я каждый раз совершал над собой форменное насилие, чтобы заставить что-то сделать. Это касалось совершенно повседневных вещей, таких как, например, поесть, сходить в душ или пойти в спортзал. Ощущение, что меня затягивало на дно болота. Но я всё ещё пытался бороться, ничто не длится вечно, и это тоже пройдёт.       Домой возвращался поздно, сейчас разогрею вчерашнюю еду, поем и лягу спать, идти в душ у меня нет желания. Обо всём этом я раздумывал, пока шёл до жилого комплекса и поднимался на этаж своей квартиры. Уже там меня встретила очень странная картина. Моя соседка сидела на полу, оперевшись спиной о свою дверь. Она как будто спала. Я подошёл, хотел поинтересоваться, всё ли у неё хорошо, и дотронулся до её плеча. Она дёрнулась и посмотрела на меня слегка мутным взглядом. Действительно, спала и ещё, кажется, была пьяна.       — О! Ты-то мне и поможешь.       Я качнулся назад.       — Ты же говоришь по-английски, я точно знаю! Все знают.       — Да, — я был в полном недоумении, — и чем я могу помочь?       — Пожалуйста, забронируй мне номер в гостинице поблизости. Я же не знаю корейский.       Я неотрывно смотрел на неё, пытаясь понять её странную просьбу. Судя по всему, она тоже догадалась, что говорила сумбурно.       — Так, замок от двери заблокировался, потому что ввела его несколько раз неправильно код, а запасные ключи, естественно, в квартире. Н-да, где бы ещё им быть, не у меня же в сумке, — она смотрела на меня, видимо, ожидала реакцию на свою реплику, но я юмор не оценил. — Н-да, я пошутить попыталась только что, если что.       — Я понял, что это была шутка. Просто не смешно.       — Что? Серьёзно? — женщина нахмурилась. — Ну ладно. Я пыталась позвонить своему менеджеру, но он не берёт трубку, хозяина, у которого я снимаю квартиру, не знаю, да и что я ему скажу? Он ни черта не поймёт. Ты мне поможешь?       — Хорошо, — ответил я после короткого молчания.       — Вот мой телефон, позвони с него, — она протянула мне трубку.       Я зашёл в браузер и стал искать гостиницы и хостелы поблизости. Время было три часа ночи, и, естественно, мы ничего не нашли ни поблизости, ни подальше, кроме лав отелей, но ей это не подойдёт. Я даже предлагать не стал.       — Вот же блядство, — проворчала женщина, — до утра осталось часов пять. Тут тогда посижу. Кафе же с часов восьми работают?       — Ну да, наверное, не знаю, — я почесал затылок, как-то не хотелось её оставлять, это может быть небезопасно. — Ты давно тут живёшь?       — Почти месяц, — ответила она.       — Я видел тебя только несколько раз здесь.       — Да?       — Мы встречались в лифте.       — Я даже не помню.       — Ты даже кивнула мне головой один раз.       — Серьёзно, если честно, вижу тебя первый раз.       — Хм, — у неё явно проблемы с алкоголем. — Могу предложить переночевать у меня на диване.       Лицо женщины вытянулось, она даже рот приоткрыла от удивления.       — Не подумай ничего такого, не оставлять же тебя здесь. Ты же меня знаешь, ты сама сказала, что все знают.       — Так-то да, вообще, это отличная идея, а то я уже промёрзла на этом полу. Хороший ты парень.       Я немного смутился, думал, что её придётся уговаривать, а она как-то быстро справилась со своим удивлением. Вообще-то, я так никогда не делал, небезопасно приводить в дом незнакомых людей. Оставалось только надеяться, что она не сасэн-фанат, но, учитывая мои наблюдения за ней, она точно не фанатка. Единственным её кумиром мог быть только алкоголь. Мы прошли к моей двери. Я открыл, было странное чувство, когда в квартиру зашёл посторонний человек, да ещё и женщина. Ощущение какой-то нереальности событий. Мы прошли в прихожую и разулись.       — Может, хочешь есть? — задал я вопрос.       — А ты сам будешь?       — Да.       — Ну, тогда я тоже, — пожав плечами, ответила она.       — У меня только вчерашняя еда, доставку нужно будет долго ждать.       — Мне всё равно, я неприхотлива в еде. Если еды мало, лучше съешь всё сам.       — Нет, всё в порядке, хватит на двоих.       Я включил свет в кухне и в гостиной, женщина обвела взглядом комнату.       — У тебя как в музее, увлекаешься искусством?       — Да, немного. Насколько денег хватает.       Женщина засмеялась совершенно несдержанно.       — Это точно замечено.       Я достал еду и разогрел её, разложил по тарелкам.       — Как я могу к тебе обращаться? Я не знаю твоего имени.       — Меня зовут Юни, но все называют Юн. Ещё нужно возраст сказать же? В Корее так принято?       — Да, — я улыбнулся.       — Так, значит, меня зовут Юн, мне тридцать два года. Тебя как зовут?       — Ты же сказала, что знаешь меня?       — Только в лицо, извини, я не особо интересовалась твоим творчеством.       — Намджун, мне двадцать восемь лет.       — Как?! Извини, я не могу это выговорить.       — Джун, называй просто Джун.       — Отлично.       — Итак, я тебя старше. В Корее это важно?       — Всё ещё зависит от социального положения.       — А с иностранцами как это решается?       — Это особо не важно, у нас же неформальное общение.       — Отлично, я вообще не разбираюсь во всей этой теме, за меня переводчик сглаживает эти углы. Я просто улыбаюсь.       — Откуда ты приехала и чем занимаешься?       — Из города Т***, это в Р***, я леттерер, который ещё и пишет картины. Сейчас направление с картинками сильно продвинулось. Я участвую в нескольких биеннале.       — Интересно, и где ты выставляешься, я схожу посмотреть, если получится.       Юн замерла с набитым ртом.       — Лучше не нужно.       — Почему?       — Ну, сам посуди, — продолжила она говорить, одновременно просовывать пищу, — ты сходишь, за тобой набежит куча фанатов. Это не моя целевая аудитория. Мне такое не нужно. Где я потом буду искать нового айдола, чтобы поддерживать этот минутный успех?       — Да, но среди моих фанатов могут оказаться люди, которым это будет действительно интересно, и они могут приобрести твои работы или других участников.       — Маловероятно, слишком низкий процент, — скривив лицо, ответила женщина.       — Ты, наверное, думаешь, что поклонники к-попа — это подростки, но это совершенно не так, по статистике, в основном это люди средних лет, платёжеспособное население. Мерчендайз не так дешёво стоит, как ты могла посчитать, — я всё равно настаивал на своём мнении.       — И всё же это минутный успех, а действительно интересно это будет единицам, а эти единицы могли и сами узнать о биеннале, так что ты меня не переубедишь.       Я засмеялся. Странно, люди обычно сами просят, чтобы я проявил интерес.       — Если тебе всё же интересно, я дам тебе альбом с репродукциями.       — Давай. Ты надолго здесь?       — Думаю, на полгода, посмотрим, как люди примут.       — А почему Корея?       — Ну я типа этническая кореянка.       — Внешне ты не похожа.       — Так там седьмая вода на киселе. Кажется, прабабушка была кореянкой и ещё дед был наполовину кореец.       В таких разговорах мы доели остатки вчерашней еды. Потом я выдал ей запасное одеяло, хотел ещё дать одежду для сна, но она категорически отказалась. Я предложил ей лечь на моей кровати, а сам мог устроиться на диване, но она, опять же, наотрез отказалась, сказав, что мой диван лучше пола в коридоре здания. Мы разошлись по комнатам, в квартире стало тихо. Уснул я мгновенно, ничто меня не беспокоило.       Утро наступило неожиданно, я проснулся от звонка в дверь. Когда я вышел в коридор, Юн тоже завозилась на диване под ворохом постельного белья. Я увидел её заспанное лицо с отпечатанными следами от одеяла и свалявшиеся волосы. Пришёл Юнги, я совершенно забыл об этом, мы договаривались позавтракать. Он застыл в коридоре, когда увидел девушку, и повернулся ко мне с немым вопросом. Я опустил голову и прошёл дальше. Что я мог ему сказать? Юн, увидев моё замешательство, быстро собралась и ушла, на ходу поблагодарив меня. В дверях я услышала её разговор, она смогла дозвониться до своего менеджера, и он, видимо, подсказал ей, как снять блок с двери. Если бы он взял ночью трубку, то она спала у себя дома.       — Юнги, даже не начинай.       — А почему бы и нет! Не меня же одного обсуждать. Дай угадаю, ты наверняка просто помог человеку.