Драбблы и мини по Отблескам Этерны

В Агарисе жарко и душно, Агарис - раскаленная пустыня по сравнению с лесами Эпинэ и топями Ренквахи. Губы сохнут, все время хочется пить. Робер ловит губами воздух, Робер, скорее всего, бредит потому, что воду ему подает юное золотоволосое создание с нежными, слегка испуганными глазами молодого олененка и заботливыми, мягкими на ощупь пальцами. Он касается щеки Робера, говорит что-то ласково-ободряющее и успокаивающее. Робер спрашивает имя и оказывается, что сам принц Альдо Ракан меняет ему мокрую тряпку на лбу и ухаживает за ранами. Робер пропускает вопрос, который задает ему Альдо, потому что смотрит на его губы. Ему хочется коснуться их, ощутить мягкость, почувствовать теплый поцелуй, ему кажется - на вкус они точно спелые вишни. Он никогда не видел ничего прекраснее, чем губы Альдо, чем мягкие волосы Альдо, чем смеющиеся глаза Альдо. Юный принц нависает над ним, пытаясь расслышать, а расслышав, удивленно замирает, оборачивается на приютского служку, наклоняется и, хитро улыбнувшись, быстро касается губами уголка губ Робера. Поцелуй меня прекрасное создание, вот, что просил Робер. Поцелуй, потому, что если я умираю, я умру счастливым и буду знать - в моей никчемной жизни было хоть что-то чудесное. "Ты поправишься и будет еще" шепчет Альдо и его руки, его касания, даже самые невинные и необходимые, теперь каждый раз, как обещание близости. Робер, как и заверял Альдо, выздоравливает и даже живет дальше. И, однажды, в жаркий летний полдень, под звон колоколов святого града, запершись на замок в комнатке под крышей и распахнув ставни окон, выходящих на море, Робер и Альдо ложатся в одну постель. Эпинэ нависает над Альдо, выглаживает ладонями его спину, выцеловывает на лопатках признания в любви, чувствуя запах кожи, от которой идет тепло, почти жар нетерпения, разглаживает поясницу и поджарые мышцы бедер и ягодиц. Он водит пальцами по бокам и приподнимает бедра Альдо, принуждая его расставить колени удобнее и шире. Альдо не вздрагивает, он охотно подается назад, он весь горит и сам тянется навстречу пальцам Робера. Робер не спешит, он водит головкой члена по промежности Альдо, прижимается бедрами к нему так, что возбужденный член влажно ходит между напряженных ягодиц и трется о кожу. Робер наслаждается прикосновениями - Альдо изнывает от желания, он просит, стонет в подушку: вставь уже! Он почти вскрикивает, как лучшая куртизанка, нет, во много раз слаще, он раскрывается навстречу, желая скорее насадиться горячо и тесно. Робер, наконец, направляет свой член в Альдо и толкается осторожно и тут же выходит - он дразнит себя и Альдо, как тот дразнил его касаниями губ к лицу, этими горячими не-поцелуями. Альдо весь изнывает, когда растянув его достаточно пальцами, Робер просит перевернуться на спину и, закинув ноги принца себе на плечи, почти ложится на него. Он гладит лицо и губы, щекочет дыханием ухо, проводит языком по щеке и в то же время вставляет на всю длину - глубоко и жадно, и медленно начинает двигаться. Альдо тут же, вскрикнув и задрожав, бурно кончает, забрызгивая свой живот и смеется, лучезарно смеется, лепечет извинения за свою несдержанность его глаза красивые и лукавые улыбаются, он храбрится, но Робер видит, как он смущен, и опасается, что все испортил. Робер гладит стройный перепачканный семенем живот Альдо, пальцами проводит по члену, оглаживает яйца и снова гладит живот - медленно, ласково - успокаивает, - все хорошо, мой принц, день длинный, а ты юн и полон сил, ты кончишь подо мной еще четырежды, загадывает он для себя, и, сжав плечо Альдо, ускоряет темп. Альдо стонет ему в губы и тянется за поцелуем.