Драбблы и мини по Отблескам Этерны

От влажного морского ветра волосы его, цвета некрепкого шадди, вьются, а мальчишке не нравится, он собирает их в куцую косичку, которую Рокэ так и хочется растребушить, перевязывает алыми лентами, не соотнеся, похоже, что все остальная одежда его в цветах монсеньора. Глаз все время цепляется за это яркое, взбалмошное пятно, то и дело выискивает оруженосца на периферии видимости. Ричард старается держаться поодаль, но вблизи и эта двойственность ему вполне удается. Юношу отталкивает и магнитит к Рокэ - Дикон сам, должно быть, пугается своих чувств. Стук в дверь разносится громом даже для Рокэ, но Окделл открывает сразу. Волосы влажными кольцами ложатся на плечи, мальчишка смотрит вопросительно, даже в коей то мере просяще, но никак не удивленно. На сердце тепло - все понял и ждал. Жаждал этой ночи. Нежный, решительный, пылкий по-юношеский, так и хочется надкусить этот спелый плод, наслаждаясь брызнувшим соком, высасывая его из слепой мякоти, пережевывая, присваивать. Качнувшись вперед, Ричард прижимается сомкнутыми губами к его губам и Рокэ, обняв за плечи, отвечает на поцелуй с наслаждением и глубокой благодарностью, и даже каким-то неверием, как молившийся неожиданно откликнувшемуся божеству. Юноша, мой юноша. Движения Ричарда пусть и нервные, но без суетности и это подкупает. Рокэ ловит его пальцы, целует кончики, успокаивая. Не бойся, мой ненаглядный, не бойся - не наврежу никогда. Как сладость такую и нежность обидеть? Никак не возможно. Стон тихий, сквозь зубы вырывается у Ричарда, когда они уже распаленные лежат в постели и Рокэ хочется разрешить ему крик, чтобы охал, стонал в голос, перебудил все посольство просящими стонами, вскриками удовольствия, но пока нельзя. Рокэ мягко гладит его по щеке, тише-тише, мой трогательный - отвлекает нежностью и мягкими словами от необходимых приготовлений. Запустить бы руку в мокрые, встрепанные пряди, сжать, накручивая на пальцы, не причиняя неудобства, а только обозначая - мой. Ричард кусает губы, открывает рот в беззвучном, протяжном "О!", и доверчиво раскрывается навстречу пальцам Рокэ, шепчет нежности, охает и лепечет что-то еще о своей к Рокэ нежности и любви. Теперь Рокэ знает, что его юноша не только сентиментальный и хрупкий душой, но и чувственно-жадный до ласк, пылкий до прикосновений, до острых, колких судорог удовольствия, так, что Рокэ кажется - танцевать этот танец Ричард для него может ночь напролет. Утомленный Дикон дремлет в его руках, Рокэ жарко, липко и сладко-хорошо. Щеки Ричарда горят от нежности и страсти, и хочется чтобы так было и впредь, никакого больше стыда и смущения. А теперь спи, мальчик, спи. Завтра будет новый день для жизни и счастья.