Драбблы и мини по Отблескам Этерны

В Лаик Валентин увидел Арно не первый раз, но первый раз по-настоящему обратил внимание. И первой мыслью по этому поводу было... Мыслей не было. Потом их стало чересчур много, но в итоге они оформились в одно простое и емкое: кованный ты матрас за щупальца! Арно был прекрасен, а когда открывал рот, у Валентина, натурально, вставало. Этим обстоятельством Валентин был шокирован отдельно, чтобы не сказать очешуел от такого поворота. Он давно считал себя не способным понимать язык, на котором разговаривали куртизанки и супруги в спальнях. Ан нет. Вставало, как дозорный на башне; мокло, обливаясь смазкой, как этот самый дозорный под проливным дождем и хотелось немедленно в жаркое, тугое тепло, этого... Шарахнутого об ограду южанина. Локоны еще эти светлые, взгляд с нежностью... Валентин был готов иконы с его образом заказывать, чтобы каждый вечер стоять перед ним на коленях и... Боготворить его, боготворить и боготворить, пока не устанут руки. Валентин терял дар речи напрочь, как мальчишка, которому старший брат впервые рассказал о куртизанках и тот представлял ночью с собой разом трех. А еще Арно виртуозно ругался. Об этом Валентин вспомнил, вновь встретив его в Торке. О, встреча была поистине судьбоносная. — Виконт Сэ-э. — Это "э-э" в конце подвело Валентина, сдав с потрохами и дрогнуло испуганной птичкой, затихая. Примерно также дрожали и подгибались его колени. В грезах Валентин уже брал Арно Савиньяка в жаркий полдень, завалив в высокую, едва шелестящую траву и отдавался на прохладных простынях всю ночь напролет, и много чего еще... Валентин поймал себя на том, что просчитывает, как и где лучше организовать свидание с Арно для плотских утех, разглядывая изгибы губ, подбородка и в особенности кадык. — Герцог Придд. — Отчеканил Савиньяк и по-солдатски резко кивнул. Валентин проводил взглядом взметнувшийся и наклонившийся подбородок и заставил себя посмотреть в черные глаза. И тут этот... Ангел небесный, взмахнул белыми ресницами и как-то по-особенному качнул головой еще раз. И все. Спрутьи ты щупальца через северо-запад... Было у Валентина сердце и нет сердца. Он хотел сказать что-то еще, но кроме невнятного "Ааааэмммм", бьющегося по всему внезапно опустевшему черепу, в голове звенела пустота. И тут Арно, прекрасный, чудесный Арно, которому Валентин уже был готов отдаться, хоть на конюшне, хоть в обеденном зале, произнес, глядя на губы Придда: — Кляча твоя... Несусветная. Валентин не хотел знать, что это значит, но промежность его горела, а от этих слов клинку окончательно стало тесно в узких бриджах. Тут-то Валентин наконец все понял. Понял, что пропал. Понял, что пути назад нет, что он просто не может упустить ТАКОГО человека. — Молчите! Он прижал сомкнутые пальцы ко рту Арно и убрал руку только затем, чтобы вжаться губами в губы, вовлекая его в поцелуй. Если виконт сказал бы еще хоть слово, Валентин позорно кончил бы прямо здесь. Впрочем, и был бы счастлив.