Драбблы и мини по Отблескам Этерны

Заперев дверь, Валентин раздевается и замирает над своей одеждой, боясь поднять глаза на Савиньяка. — Что такое? — напоминает тот о себе, — Все же захотели в карцер и предать произошедшее огласке? Валентин мотает головой не в силах произнести ни слова, он неумело готовит себя пальцами, сгорая от стыда, естественно, стараясь этого не показывать, держать маску холодного безразличия. Лионель сидит на стуле, закинув ногу на ногу, лениво попивая вино и беззастенчиво разглядывая Придда. Сочтя себя готовым, а, вернее всего, стараясь скорее прекратить унижение, Валентин выходит обнаженный на середину комнаты. Савиньяк поднимается и медленно обходит его вокруг, разглядывая со всех сторон. — Вы дурно выглядите, отвратительно сложены и трясетесь от страха, думаете я позарюсь на такое? Жалкое зрелище. Валентин молчит, только отводит глаза - все сказанное правда. Еще несколько слов о том, как Валентин ему отвратителен и Лионель, сжалившись, приказывает: — Пейте, герцог Придд. Он подносит к губам Валентина бокал из которого только что пил сам, но Валентин отказывается, мотнув головой, и отворачивается. — Вы еще и плохо слышите? Бокал тыкается в губы, прямо в рот, звякнув о зубы. Валентин отворачивается снова. Вздернув бровь, Лионель берет его за подбородок, поворачивает лицо Придда к себе и одаривает его легкой пощечиной, а когда Валнтин снова смотрит прямо, выливает вино ему на голову. Алые струйки стекают по лицу и плечам на обнаженную грудь. Валентин чувствует их липкие дорожки, он закрывает глаза, но тут же открывает их и прямо смотрит на Савиньяка. — Для таких мразей, как ты у меня есть кое-что. Думаю, это научит тебя смирению, гадина. Отбросив бокал, Ли берет со стула ошейник на недлинном поводке и, не церемонясь, надевает на шею Придду, так, чтобы горло сдавливало при каждом вдохе, другой конец наматывает себе на руку и толкает Валентина к стулу. — Наклонитесь и разведите ягодицы руками. Ну же. Лионель чуть тянет за поводок и Валентин смиряя злость, покорно наклоняется, преодолевая сопротивление, намеренно натянутого поводка. Дышать становится труднее, перед глазами темнеет от судорожных вдохов, руки дрожат и соскальзывают. Обхватив себя Валентин разводит кожу пальцами у самого входа, он делает как просит Савиньяк, стараясь открыться на встречу как можно сильнее, открыть вход, чтобы проникновение было не таким болезненным, но расслабиться не получается, так, что, выходит, он борется сам с собой. Валентин осознает, что если Лионель хочет доставить боль - он ее доставит. Савиньяк грубо прихватывает пальцы Придда сверху, понукая держать себя дрожащими руками крепче, и вталкивает выструганный, освобожденный от кожи жгучий корень сразу глубоко и внутри у Валентина тут же начинает печь от едкого сока. Прорези на конце за который держал Савиньяк, не дают корню выскользнуть. — Сожми его. — бесстыдно говорит Лионель и, наконец отпустив себя, вцепившись в спинку стула, Валентин пытается выполнить приказ. Его трясет от ощущения жжения и острых чувств, он, не сдержавшись стонет, за что получает концом кожаного поводка по губам. — Прекрасно. Поправив его позу грубыми движениями - ноги расставить шире, в пояснице прогнуться глубже, Лионель оглаживает его зад, как бы невзначай задевая торчащую часть корня и жаркие волны расходятся по телу Валентина. Ему стыдно испытывать удовольствие, отчего острое, приятное на грани боли ощущение становится еще жарче. Первый удар стека ложится поперек спины. Еще несколько приправленные бранными словами Валентин получает по до боли сведенным плечам. До зада доходит, когда Валентин стоит уже порядком взмокший, дышит глубоко, а с члена капает смазка. Жжение внутри от обструганного корня и неосознанных коротких движений, даже собственного дыхания, становится почти невыносимым. Когда Лионель бьет его со всего маху несколько раз ладонью, поверх розовых следов, Валентин в голос кричит за что получает еще пощечин - звонких и сильных. Лионель достает из горящего зада Валентина жгучий корень, не слишком плавно - все там саднит и горит от грубо выдернутого предмета. Хлопнув еще раз ладонью; по сравнению с тем, что было - этот шлепок ощущается почти милосердно; запускает внутрь сразу четыре пальца и резко, размашисто, почти полностью выводя их, трахает, пока Валентин не начинает скулить, умоляя о пощаде. Внутри еще зудит от сока и хочется насадиться глубже, чтобы Лионель не прекращал, уже не пальцами, кулаком, сильно и резко двигать внутри него. — Похотливая мразь, — подтянув к себе за поводок Лионель шепчет ему на ухо, - Теперь ты кончишь. Пальцы входят медленно, чуть вкручиваясь и Валентину хватает двух раз такого подобия ласки, чтобы излиться. Прекратив издеваться, Лионель обхватывает его член и ловит пальцами белесые струи. Ощущений слишком много и рука на члене скорее мешает удовольствию, чем помогает, но, похоже, на это и есть расчет. Савиньяк улыбается и шепчет на ухо какая Валентин отвратительная шлюха, неумелый любовник и как жалко ведет себя, выпрашивая любовь и виляя задом. Спать с ним было бы сплошной мерзостью. Лионель позволяет ослабевшему Валентину опуститься на каменный пол, сам садится на стул, над которым только что наклонял и трахал Валентина и разрешает уткнуться в свои колени. Савиньяк поднимает руку, запускает ее в волосы Придда и вытирает о них липкие белые подтеки с пальцев. Валентин прикрывает глаза, можно было бы вообразить, что его почти гладят, но ему и так тошно. — Сейчас же перестаньте. — звучит над ухом и Валентин непонимающе поднимает глаза на Лионеля, склонившегося к нему, - Прекратите скулить. Он кусает губы и через два вдоха справляясь с готовыми политься слезами. — То-то же. Лионель расстегивает ошейник, стараясь напоследок причинить как можно больше неудобства, и отталкивает Придда от себя с тихим, почти нежным "выблядок" или эта мягкость только кажется Валентину в голосе Лионеля? Он слышит ледяное: — Можете быть свободны, полковник. Не мешкая, Валентин поднимается, стараясь не морщиться, от неприятных ощущений по всему телу и принимается одеваться.