Драбблы и мини по Отблескам Этерны

— У древних этот праздник назывался Сеттурналии! — возвестил Его Величество, — На Зимний Излом мужчины переодевались в дам, а дамы надевали мужские платья, рабы переодевались в господ, а господа прислуживали рабам за столом... Хм, но это слишком. А вот маскарад! — Альдо посмотрел на перекошенное лицо герцога Окделла, и подмигнул ему, — А кто не хочет может нарядиться козочкой или диким кабанчиком. Но, мои верные друзья, наряд будет обязателен! Альдо строго посмотрел в глаза каждому своему эорию, поднялся и прошествовал к выходу, обозначая конец совета. Робер меланхолично дернул бровью и налил себе еще вина, Ричард растерянно переводил взгляд с одного на другого, а потом уставился в окно. Валентин вздохнул, в очередной раз подумав, что Совет - это, все-таки, когда Анакс слушает мудрые советы своих верных товарищей. А когда Альдо ставит всех перед фактом - как-то по-другому должно называться. На маскараде Ричард выглядел великолепно. Короткий, приталенный сюртук, напоминающий мундир, прямой высокий вырез декольте, короткие волосы, ни толики краски на лице, но юбки невероятно пышные и легкие в то же время будто из мориского газового полотна. Северная амазонка! Еще бы хлыст в руку или, для контраста, бергерское шестовое копье. — Вы обещали мне танец, — холодно бросил Ричард и крепко взял Валентина чуть выше локтя. Валентин прикрыл ярко накрашенное лицо веером, качнул напудренным париком, действительно обещал, и убедившись, что на них не смотрят, скользнул за портьеру и потянул за собой свою валькирию. Занавеска в укромном алькове за ними опустилась и тогда Валентин толкнул Ричарда спиной к шпалере, припадая карминовыми губами к таким желанным пухлым губам герцога Окделла. Ричард простонал ему в рот что-то о том, как соскучился, крепко обнял за талию двумя руками, огладил ниже и потерся сквозь слои их юбок пахом. Валентин цокнул языком, отвел наглые ладони в стороны и прижал сложенный веер чуть задевая промежность Ричарда. — Не так быстро. Проворно забравшись пальцами в легкие облака ткани, он расшнуровал панталоны Окделла, выпуская крепко стоявшую плоть и огладил уже увлажнившуюся головку. Провел сложенным веером от основания к концу могучего орудия и с наслаждением прислушался к рыку в самое ухо. Пальцами в лиловых перчатках он еще несколько раз провел вниз и вверх, обхватил головку, осторожно отводя сочащуюся нежную кожу, это могло быть неприятно, но Окделл не издал ни звука, за что был вознагражден: Валентин склонился и поцеловал самый кончик возбужденной плоти, оставляя карминовый след. Чуть распустив корсаж и стянув одеяние вниз, он оголил грудь, поднял юбки повыше, развернулся и прогнулся в пояснице подаваясь назад. Руки Ричарда огладили ягодицы, потянули за хвостик на конце игрушки, который торчал у Валентина из зада. — Только медленно, герцог Окделл, — почти простонал Валентин. Он не опасался, что любовник будет груб, но хотел прочувствовать то самое облегчение пополам с предвкушением, от извлекаемой игрушки. Пока Ричард осторожно вытягивал пупырчатый конус, плавно поводя им из стороны в сторону, Валентин сжимал свою грудь и потягивался всем телом, чтобы не упустить ни одного мгновения сладкой неги. Наконец, ощутив пустоту и слегка холодивший кожу воздух, он прижался бедрами к возбужденному члену герцога Окделла, пропустил его между ног и сжал, откинул голову на плечо Ричарду. Тот обнял, накрыл руками его грудь, потер чувствительные соски Валентина, сжал пощипывая, осмелев, выкрутил один, а второй оставил без внимания, потому что другую руку запустил под юбки — направить свой клинок в подготовленную пульсирующую после растяжения жаркую глубину. Ричард брал его резкими толчками чуть не выталкивая из маленького алькова, а Валентин вжимался в него, кусал губы, чтобы не вскрикивать, хватал ладонь поверх крепкой руки, сжимавшей соски и зажимал себе рот. По ногам потекло и Валентин сжался вокруг вторгающийся плоти сильнее, как было бы сладко, если бы все семя осталось в нем. Ричард ахнул в ответ на это движение, затрясся в бурном экстазе, сжал руки на бедрах Валентина, снова схватился за его грудь ерзая могучими ладонями и натирая и без того горящие горошины сосков. Дав Ричарду немного отдышаться, Валентин развернулся перед ним, отвел с его красивого лица взмокшие волосы, закинул одну ногу на кушетку, надавил на плечо Ричарду заставляя сесть, и не сильно шлепнулся своим клинком ему в губы. — Как же ваша дама? Ричард смотрел еще немного мутным взглядом после пережитого удовольствия, но улыбнулся, поцеловал колено сквозь чулок и раскрыл рот навстречу изнывающему от похоти Валентину. Головка члена коснулась подставленного языка, Ричард обвел языком и сомкнул красивые пухлые губы, а после поцеловал, как самое сладкое пирожное, которое только пробовал в своей жизни. Руки Окделла бродили по бедрам Валентина, пока он брал в рот, но Валентин чуть не вскрикнул, когда два пальца Ричарда скользнули туда, где только что побывал его член, поняв что двух мало, Ричард запустил четыре и стал ритмично трахать пальцами, пока Валентин стоял перед ним на нетвердых уже ногах, упираясь ладонями в шпалеры над головой. Рука от его измученных ягодиц пропала, когда Валентин был уже почти на пике, но неожиданно в хорошо раскрытое отверстие скользнул холодный камень игрушки. По влаге, которой щедро оросил его Ричард, затейливый предмет легко вошел глубоко до самого своего основания. Кожи между ягодиц коснулась мягкость кроличьей шерсти, слегка намокшая от вытекшего семени, а Ричард пропустил мягкий пушок игрушки между пальцев, почти усадив Валентина на свою ладонь, не давая конусу выскользнуть, стал ритмично покачивать рукой. Валентин раздвинул колени шире и чуть опустился усаживаясь глубже. Он кусал губы, чтобы не стонать и не кричать, в ушах шумело, ноги подкашивались. Когда жаркая волна наслаждения его наконец захлестнула, Ричард встал, подхватил его и обнял не давая упасть, ласково провел пальцами по плечу, хотелось, скорее всего, по лицу и целовать, но он опасался стереть краску. Ричард сел обратно на пуфик и усадил Валентина себе на колени боком, сведя его ноги вместе. Каменный конус внутри толкнулся сладко и тесно, губ коснулся желанный поцелуй пахнущий солоно. — Валентин Придд? Кажется, Альдо искал его по бальной зале. Валентин вскочил и снова чуть не застонал от изменившегося положения конуса, дрожащими пальцами принялся оправлять одежду. Ричард схватил его за руку и с придыханием позвал "Валентин?..." — ...Валентин? — Простите, герцог Окделл, я должно быть задумался. - произнес Валентин, и, стараясь не ерзать, положил ногу на ногу и откинулся в кресле. — Валентин, я только хотел спросить, вам не кажется, что идея нашего блистательного Анакса... Несколько... Несостоятельна? — осторожно произнес Ричард и добавил тихо, — Робер ушел, не стал ничего обсуждать. Валентин оглядел Ричарда с ног до головы, старательно отгоняя сладкие грезы, коротко ему улыбнулся и пожал плечами. — Он прав, в Золотой Анаксии действительно были в ходу подобные маскарады. — и изобразив рассеянный интерес, добавил, — А знаете что, герцог Окделл? Не хотите ли обсудить планирующееся празднество сегодня после ужина? Моя кухарка отменно готовит крольчатину. Приходите, я буду вас очень ждать.