Драбблы и мини по Отблескам Этерны

Вся она была ледяная и неземная будто эльф из древних легенд, Мирабелла знала, что Аурелия не ангел из рассветных садов, что дорогая сестра могла быть и грозной со своим мужем графом, экономками да служанками или вовсе усталой, после недельного бдения или выматывающего строго поста. Мрачной, с выбившейся прядью из по-северному сложной прически, обведенными тенями веками — она даже больше ее л ю б и л а. Да, любила эту хмурую северную девочку, пусть она и была старше ее, все равно была будто девочкой, но нет — чувство это родилось не с первого взгляда, первый испуганный взгляд молодой герцогини был прикован к мужу, выбранному родительским сговором, но потянулись дни герцогской жены — одинокие, пустые холодные дни, наполненные тяжелой обязанностью зачать и выносить наследника, пусть сын, пусть сразу будет сын, мечтала Мирабелла — залог того, что тяжелая эта обязанность, будет некоторое время не необходимой; потянулись дни и взгляд остановился на Аурелии, да так и замер, прикипел, прирос к ней. Перед глазами все время стояли темные локоны, тени от ресниц и теплые пальцы, которыми дорогая сестра набрасывала на плечи Мирабелле тяжелую шаль. Длинные эти изящные пальцы, которыми она вечерами вместо служанки расшнуровывала Мирабелле и без того не туго зашнурованное теперь платье. Мирабеллла устраивалась на кровати, а Аурелия в кресле у полыхающего огня и графиня Ларак читала герцогине Окделл тихо и торжественно Книгу Ожидание или другие, веселые и захватывающие истории из книг принесенных из обширной герцогской библиотеки. Аурелия невзначай касалась волос или тяжелой серьги, отсветы от огня плясали на ее лице, а Мирабелла любовалось ей, своей нежной, доброй старшей подругой и не знала ждут ли за эту любовь ее костры Закатного пламени или это именно та любовь, которой рыцари любили своих королев, та чистая светлая любовь, от которой на сердце тепло даже в самые темные ночи. . Быть ее первой подругой и поверенной тайн в этой глуши не сложно, не сложно быть ей почти сестрой, быть рядом с ней, держать за руку, вытирая со лба выступивший пот: "А-у-ре-ли-я, Ре-ли-я..." криком шептала Мирабелла — так нежно никто не звал Аурелию, только эреа Мирабелла звала четырежды в жизни, сжимая ее руку, вцепляясь в кожу, впиваясь, крича, измученная схватками. Не мужа звала, не Создателя и не лекаря с повитухой, призывая облегчить ее страдания. Свою первую даму звала герцогиня Окделл, а Аурелия, не так давно пережившая подобное, все понимая, не могла отвести взгляд от измученного, но все равно красивого лица. Все четыре раза она была рядом и в тайне вспоминала потом красивый открытый рот, тонкое запястье в своих руках и как они обе кричали: Мирабелла от боли, а зачем кричала Аурелия она не помнила, но верила, что тем как-то помогает своей патронессе и герцогине. . Серый не идет Мирабелле, серый никому не идет, но она будет носить его теперь, носить всегда: герцогская вдова, униженная женщина, покинутая вдова убитого мужа, но Мирабелла благодарна Создателю, что не стены монастыря окружают ее, что рядом дочери и подрастающий сын, что граф Штанцлер на их стороне. И Аурелия. Мирабелла возносит благословения Создателю за то, что ее первая дама, дорогая сестра, не сбежала от бедности, разрухи и от вдовы мятежника в столицу. И четырежды благословения Создателю, что муж Аурелии, граф Эйвон Ларак — сбежал. Сослался на службу и необходимость быть в Олларии молодому Реджинальду. А дорогая сестра осталась и теперь разделяет с ней бдения в склепе и в домовой церкви у алтаря. Как и много лет назад тонкие пальцы Аурелии касаются локтя, обнимает тяжелая шаль плечи: — Будет снег. — Вы спустились из тепла комнат сюда, в холодный склеп, чтобы сказать мне это, сестра? — Мирабелла улыбается грустно, одними глазами и видит ответный взгляд полный тихой, привычной тоски. Искры заботы эти трогательны, но бессмысленны. Поздно, все уже поздно. Мирабелла первая касается тонких пальцев: — Пойдемте в дом, дорогая, негоже вам мерзнуть вместе со мной. У покоев герцогини они расходятся, Мирабелла берется за ручку двери, но оборачивается, окликая: — Графиня? — Мирабелла вздыхает и оглянувшись, смотрит прямо и чуть прищурившись, — Вы снова принесли мне свою шаль. В ответном взгляде нет не улыбки, не досады. Холодное ничего. — Пустое. Грейтесь, герцогиня, я позже пришлю служанку — забрать. Мирабелла кивает, вздыхает как и всегда, снова отворачивается. Все поздно. Разве нет? — Постойте, графиня. Приходите сама. Аурелия смотрит, смотрит, смотрит и ее взгляд оживает, как будто теплой водой омывает холодные камни. — Я только... Я только возьму книгу, моя эреа.