Драбблы и мини по Отблескам Этерны

Соберано сказал: юноша будет чудить, так Хуан и ждал чего-то такого, как чудят обычно юные господа кэналлийцы или марикьяре. Северный мальчик все не чудил. Не кутил с друзьями, не попадал в истории или чудил как-то уж совсем тихо, что никто из домашних и не застал не единой его выходки. Такого приличного, а вернее сказать вышколенного человека его возраста Хуан вообще никогда не встречал. Ходил юноша только на встречи с родственником и другом родителя, веселые дома не жаловал, не проигрывался по крупному, да играл ли вообще, не терялся в городе, а в истории влипал только из-за того, что за ним охотились. Да и те, поняв, что юный дор под защитой соберано, поутихли. И тут неожиданно. Стоило отдать должное и это была не история и не чудачество для кого бы то ни было другого, но для герцог Окделла — из ряда вон. Час поздний, а дор Рикардо пьяный, как портовой матрос в увольнительную, и хотел бы тихо пройти в дом, да не получилось. Хуан отослал суетящегося возле дора пажа чистить плащ и шляпу и взялся проводить юношу в покои сам. Проводить — неправильно сказано. Следовало то ли отвести, то ли отнести. В общем, доставить. Герцога Окделла ноги не держали, язык заплетался, как до дома то добрался, а все старался идти сам. — Дор Рикардо. Я вам помогу. — Обозначил свое присутствие Хуан и поймал за плечи, успокаивая этот шторм и даже позволил себе слегка непочтительно встряхнуть, приводя в чувство. Герцог головой мотнул, отчего его качнуло сильнее и кивнул тут же осторожно, признавая бедственное свое положение. Он еле держался, совсем не чуя где верх, где низ, а Хуан украдкой заглянул в глаза, расширенны ли зрачки, как бывает от сакотты, не надо ли лекаря, решил, что это обождет и по простому умыть и уложить спать будет сейчас правильнее да и сподручнее. Если было что опасное уже сообщили бы, а тихо, значит своим порядком идет. А то, что перепил до потери человеческого облика, так с кем не бывает. — Я дойду. — Пролепетал юный герцог решительно, но куда ж ему, не удержавшись, повалился на лестницу Хуану под ноги, а тот еле успел подхватить, поднимать потом тяжелее, вон какой уже вымахал. Осторожно обняв, доверчиво навалившегося на него дора Рикардо, Хуан закинул его руку себе на плечо, помог опереться. — Шагайте, дор, я вас держу. Медленно ступая, Хуан повел молодого дора в покои, в спальню. Пока раздевал, готовил постель, укладывал, Рикардо вдруг захлестнуло пьяными слезами, так что простое: "Тише, тише", не успокаивало, дор хотел непременно добиться реакции и ответа: — Тятечка, когда уже поедем? Домой хочу, так холодно здесь. Что там и кого видел дор Рикардо было не известно, но явно не то что сейчас, а что-то из детства и может своего воспитателя. Хуан уворачивался от судорожных взмахов, надевая свежую рубашку герцогу, а тот хныкал, просил поехать. — Суйте руку сюда. — Совсем как ребенку велел Хуан и Рикардо будто бы очнулся, послушался. Тогда и получилось случайно, отчего-то решил Хуан, что достучаться так и легче будет в пристойный вид привести. Обтерев лицо теплой водой, вместе доброго умывания, и то хорошо, что дался, Хуан поднес платок Рикардо, хлюпающему носом: — Ну давайте, дор, как свинка говорит? Дор Рикардо моргнул, поднял заплаканные глаза на Хуана, глянул подозрительно: — Что вы сказали? Хуан уже и сам пожалел о вырвавшемся, как бы не решил Рикардо, что дразнят, знает же, что он бывало болезненно воспринимал самые разные кажущиеся безобидными вещи. — Так деток малых учат... Чихать. Только помочь хотел. — Последнее Хуан пробормотал, глупо было оправдываться. — Свинка говорит: "Оньк-оньк". — Заулыбался дор Рикардо. — Как же тут чихнешь? Тут уж Хуан не учел, что опыт с кэналискими отпрысками никак не подходит, надорцы хоть и талигойцы, а иногда так завернут, что хоть стой хоть падай. Зато вернувшееся к Рикардо пьяное веселье было все лучше слез и детской непонятной тоски. — Ну и Создатель с ней. Держите платок. Дор Рикардо взял, но лицо не вытер, как бывает с упившимися, повалился на постель и захрапел в одно мгновение. Хуан представил каким было бы его, Хуана, пробуждение после подобного веселья и аж плечами передернул. Но молодость авось пощадит дора Рикардо, да и Хуан постарается пробуждение облегчить. И вытереть герцогу Окделлу нос, все равно пришлось Хуану.