DEATH WISH, DEAD KISS

— Доброе утро, Хэрин, — Чонвон поприветствовал девушку, которая готовилась к экзаменам и положил что-то на её стол. Хэрин смотрела на него минуту, прежде чем узнать знакомый шоколад и печенье из торгового автомата, которое она обычно берет на завтрак, потому что её родители слишком заняты что бы готовить для неё. — Что это такое? — она посмотрела на него без единой эмоции на лице, указывая на закуску. — Это подарок, чтобы простила меня за то что я сделал на прошлой неделе, — он нахально улыбнулся на несколько секунд, прежде чем снова принять холодное выражение лица. Это было…ужасно. Но Хэрин вовсе не нашла это смущающим, он ей скорее показался… очаровательным? Она никогда раньше не видела, чтобы он хоть чуть-чуть улыбался, так что это определенно было новым зрелищем для её глаз. Она резко пришла в себя и покачала головой. Он? Прекрасный? После того, что она увидела вчера, он совсем не очарователен. — Ты серьезно думаешь, что перекус заставит меня простить тебя? Почему бы тебе не вернуть к жизни Ханни? Он покачал головой, и поставил свою сумку на колени прежде чем установить с ней зрительных контакт. — Ты хочешь, чтобы она мучила тебя вечно? Единственный способ вернуть её к жизни — это укусить её, — она на секунду заколебалась, когда её губы слегка приоткрылись. Чонвон хотел быть очень остороженым с словами и не говорить всякой ерунды, потому что её глаза следят за каждым движением, которое он совершает. — Потому что все думают, что я убила Ханни. Почему бы тебе просто не сказать всем, что ты убил её, чтобы я могла отдохнуть от всех издевательств? Чонвон застыл, как только услышал первое предложение, у Даниэль еще смелость, чтобы запугивать других после того, как она опозорилась на прошлой неделе? — Даниэль все еще издевается над тобой, да? — он ткнул свою внутреннюю щеку языком, удивленный тем фактом, что у хулиганов нет никакого стыда. Насколько несчастна их жизнь, он знает, что подлых девушек не существует, они просто девушки, которые слишком недовольны своей собственной жизнью. Поэтому они чувствуют себя лучше, только насмехаясь над другими людьми, они просто жалкие. Чонвон мысленно ударил себя, он не должен позволять таким мыслям одолевать его разум и не должен думать такие вещи о простом человеке. — Да, как угодно, я все равно к этому привыкла. Также, — она встала со стула и подошла к его столу, смотря прямо в глаза, — твои дурацкие закуски ничего не исправят, Чонвон. Постарайся в следующий раз, — нахально сказала она, улыбнувшись саркастически, и ушла довольная, ухмылка расползлась по ее губам, когда она вспомнила момент, когда ошеломленное выражение появилось на его лице. Он определенно не ожидал, что тихий президент класса, который пытался подружиться с ним несколько месяцев назад, так поступит. Но он любил её — нет, вычеркни это, он любил его всем своим мертвым сердцем. Ему нравилось, как его имя идеально слетало с её губ с её грациозным, но низким голосом. Словно прядь волос легонько ласкала ее лицо, остальные гладили за ухом, обнажая шею. Они все равно бесполезны. — Стараться больше, как? — Если ты действительно хочешь, чтобы я тебя простила, узнай это сам.